Засэмплированная вечность Уильяма Басински

9 June 2017

Смутная история эмбиент-композитора

Текст: Виталий Колтыгин

В то время, как мейнстримная фоновая музыка отбрасывает любые характерные для такого жанра сомнения и неопределённость, эмбиент сохраняет эти качества. И в то время, как такая музыка стремится сделать окружающую среду более яркой, дополняя её новыми стимулами, эмбиент стремится успокоить слушателя и создать пространство для мысли.

Брайан Ино в предисловии к «Ambient 1: Music for Airports», ключевой работе для жанра «атмосферной» электроники

Это описание идеально подходит для композиций Уильяма Басински – широких звуковых полотен, основанных на повторяющихся фрагментах старых музыкальных пьес, которые он когда-то придумал и записал на магнитную плёнку.

Эмбиент-композитор, известный своими длительными минималистическими пьесами, – им часто приписывают меланхолический и ностальгический характер, – начал сочинять музыку в 1976 г. Ориентирами для Басински стали «Музыка для аэропортов» Брайана Ино, эксперименты Стива Райха с магнитными лентами и работы Джона Кейджа, пронизанные небывалой свободой.

Говоря о восприятии своей музыки слушателями, Басински почти повторяет мысли Ино: он утверждает, что создаёт при помощи своих композиций особую звуковую среду, позволяющую слушателю опуститься в новое пространство, потерять ход времени, помедитировать, «иными словами, совершить трансцендентальный опыт». Обстановка на его концертах к такому опыту более чем располагает: действие проходит в тёмном зале, на экране позади композитора воспроизводятся статичные визуальные образы-лупы.

Уильям Басински родился в 1958 г. в Техасе и вырос в Дентоне – техасском университетском городе. В конце 1970-х гг. он учился музыке в Северо-Техасском университете, сначала по классу кларнета, затем решил сменить его на саксофон. В то время в Дентоне можно было получить хорошее образование: музыкальные администрации обладали большими бюджетами и конкурировали между собой. Подход к делу у местных музыкантов был серьёзный: чтобы считаться успешным, требовалось чистить до блеска туфли и идеально проглаживать пиджак. Вместе с тем в городке, наводнённом наркотиками разных сортов, вскоре сформировалась своеобразная художественная среда: с одной стороны – хиппи, отказавшиеся от ношения пиджаков и чистки туфель, с другой – геи, лесбиянки и трансвеститы, представители местного художественного департамента, занимающиеся «техасским фанковым искусством».

В университете Басински изучил теорию и познакомился с работами многих виртуозных композиторов, о которых ранее не знал. В то же время его музыкально-художественные пристрастия не совпадали со вкусами преподавателей: он обожал Дэвида Боуи, экстравагантно одевался и экспериментировал с саксофоном, пытаясь выработать уникальный стиль. Ещё не имея представления, какую именно музыку он хочет делать, Басински не мог влиться ни в один коллектив: когда он слышал, как играют остальные музыканты, то начинал нервничать так сильно, что едва мог исполнить свою партию. Это давление исчезло, когда он узнал о минимализме и решил развиваться в этом направлении.

В конце 1970-х гг. Басински через подругу познакомился с сообществом художников, многие из которых были гомосексуалами. Открытие, что существует целый круг таких же, как он, людей, не могло не обрадовать композитора. Тогда же он пробовал играть в разных коллективах и экспериментировать с кассетными магнитофонами, создавая и обрабатывая музыкальные фрагменты, записанные на плёнку. Эти эксперименты мало кого заинтересовали, но Джейми, партнёр Басински, послушав их, назвал его гением.

В 1978 г. Басински вместе с Джейми переехал в Сан-Франциско, где вплотную занялся музыкальными опытами. Он жил в лофте и скупал в магазинах старую плёнку, чтобы нарезать из неё фрагменты («лупы») для будущих работ. Он видел себя скорее сумасшедшим учёным или художником, чем композитором: «Все мои друзья были художниками, поэтому и я себя считал живописцем, только работающим со звуком». Он жил в растерянности, не будучи уверенным в том, чем занимается, менял работы, играл в разных клубах и делал музыку, не пользующуюся никаким спросом. В 1980-е гг. он несколько раз выступал и занимался продюсированием других групп, не бросая свои опыты, а в 1989 г. переехал с Джейми в огромный лофт в Бруклине, где много лет жил и работал совместно с молодыми артистами. Он организовывал у себя концерты и вечеринки, а через некоторое время друзья Басински помогли ему собрать необходимое оборудование, и он устроил в лофте собственную студию.

В год переезда в Бруклин выходит первая работа Басински, «Shortwavemusic», выросшая из его экспериментов по извлечению звуков из радиоволн. Эти звуки совмещаются с замедленными мелодиями различной длины, вырезанными из песен, звучавших на радио. «Shortwavemusic» и вышедшая в 2000 г. «Water music» стали его первыми изданными работами – успеха у публики они не снискали. К этому моменту ему было 42 года, он по-прежнему записывал музыку, которая никого не интересовала, испытывал проблемы с деньгами и поиском работы. Занимаясь оцифровкой своих старых записей, он обнаружил, что некоторые из них находятся в настолько плачевном состоянии, что близки к полному уничтожению: когда он стал проигрывать их на магнитофоне, плёнка начала разрушаться прямо в процессе воспроизведения. Эти оцифрованные «умирающие» звуки – задокументированное разрушение – получили название «Disintegration loops». По мнению Басински, это настоящий шедевр, с которым его создатель ничего не мог поделать в мире, безразличном к его творчеству.

Всё изменилось 11 сентября 2001 г., в день террористической атаки на Всемирный торговый центр. Басински, разбуженный звуками взрывов, очнулся в новом мире – с горящими башнями-близнецами над Нью-Йорком, с неизвестностью, страхами и неопределённостью. Весь день и всю ночь Басински и Джейми сидели на крыше своего дома и смотрели на горящий торговый центр под аккомпанемент «Disintegration loops» – музыки, словно созданной для звукового сопровождения апокалиптической трагедии. С этой крыши они запечатлели на камеру статичный вид догорающих башен в последний час 11 сентября. Впоследствии это 63-минутное видео с наложенной на него композицией Басински «The Disintegration Loops 1.1» было показано в 2002 г. на Международном Кинофестивале в г. Роттердам (Нидерланды) – так оно принесло автору мировую известность. Трагедия, изменившая мир, прославила Басински и позволила ему жить, занимаясь любимым делом.

Постоянные расспросы о «Disintegration loops» в многочисленных интервью служат своего рода искупительными издержками, которые сам Басински, кажется, стоически выносит. Однако это далеко не единственная его работа, заслуживающая внимания. После неё Басински выпустил ещё 19 альбомов и переизданий, оставаясь верным своему творческому подходу: он использует собственные старые записи, нарезанные их на «лупы», экспериментирует со звуком и создаёт длительные композиции. Предпочитая плёнку цифровому формату, он всё же пользуется компьютером: например, композиция «Nocturnes» (основой для которой послужила старая фортепианная пьеса Басински) была издана в 2013 г. только после того, как с оригинальной записи при помощи технологий убрали существенный дефект.

«El Camino Real», «Королевская Дорога», тоже записана на основе лупа, обнаруженного Басински в своём архиве в 2007 году (в новом доме под коллекцию плёнки у него отведена отдельная комната). Этот луп составлен из записи мотива, игравшего в каком-то торговом центре. Обработка не позволяет догадаться о китчевом первоисточнике: лёгкая умиротворяющая мелодия превратилась в эпическое медитативное полотно.

Одна из последних работ Басински, написанная вместе с саунд-художником Ричардом Шартье, – Cascade/The Deluge («Потоп»), 2015 г. Содержание композиции автор связывает с разоряющим и опустошающим капитализмом, который, не останавливаясь ни перед чем ради выгоды, приведёт к повсеместному разрушению и опустошению: дождь, метафора материальных благ, всё идёт и идёт, затопляет улицы, проникает в дом, заливает первый этаж, потом второй, достигает чердака; проделав дыру в крыше, вы вылезаете наружу, плывёте прочь на деревянной столешнице всей семьёй; вокруг вас вода, вы понимаете, что деваться больше некуда.