СТИРАНИЕ ШВИДАКА

На руинах рассыпавшейся бизнес-империи Александра Швидака — пепел миллиардов убытков и долгов. Как престолонаследник стал банкротом?

«Менеджмент, который последние 10 лет управлял СПЗ, непрофессиональный и некомпетентный — просто потихонечку вколачивал гвозди в крышку гроба завода!» — не сдерживает эмоций в беседе с корреспондентом «Дела» совладелец Европейской подшипниковой корпорации Олег Савченко. Самарский подшипниковый завод (СПЗ) когда-то считался серьезным конкурентом его могущественной группы, являющейся сегодня крупнейшим производителем подшипников в России. Однако после смерти владельца самарского предприятия Игоря Швидака и вступления в наследство его сына Александра Швидака о конкуренции Савченко не беспокоится. Один из заводов созданной Игорем Швидаком могущественной «СПЗ-групп» снесен ради так и не состоявшегося девелоперского прожекта. Другой сократил объем производства в 30 (!) раз и в результате обанкротился. Разорился весь крупный бизнес, в который Александр Швидак вместе с партнером вкачали миллиарды рублей. Уже по итогам 2016 года Швидак стал рекордсменом рейтинга «Дела» самых убыточных компаний Самарской области. Ему подконтрольны сразу четыре предприятия – СПЗ, «Волгабурмаш», «Самарский буровой инструмент», Самарский резервуарный завод – с общим убытком на конец прошлого года - порядка 3 млрд рублей. Все они — банкроты, задолжавшие кредиторам миллиарды. Как сын довел империю отца до дефолта?

Великое вращение

Александр Швидак «взошел на трон» подшипникового короля региона 16 лет назад. Для молодого финансиста, возглавлявшего банк, который обслуживал заводы отца, вес крупногабаритных подшипников оказался неподъемным. Взвалив на себя долота докупленного «Волгабурмаша», бизнесмен «сломался».

Сверкавший некогда бриллиантом в «короне» Игоря Швидака легендарный Самарский подшипниковый завод уничтожен. После неоднократных попыток кредиторов обанкротить завод предприятие в июле 2017 года само попросило признать себя несостоятельным. В истории «Балтинвестбанка» и «Волгабурмаша» точка была поставлена уже до этого.

70% состоятельных семей теряют все свои капиталы после того, как распоряжаться семейными активами начинают дети миллионеров. Этот любопытный факт несколько лет назад обнародовал американский журнал Time со ссылкой на исследование консалтинговой компании Williams Group. Александр Швидак не смог бросить вызов статистике, оказавшись, увы, среди большинства неудачников мира. Что он потерял?

Игорь Швидак превратил СПЗ в мощную финансово-промышленную империю
Игорь Швидак превратил СПЗ в мощную финансово-промышленную империю

Вклад легендарного самарского директора Игоря Швидака в развитие промышленности области не просто повод для торжественных реляций. В критические для страны и промышленности постперестроечные годы, когда десятки других бывших куйбышевских заводов превращались в прах, Швидак не только сохранил СПЗ, но и превратил его в мощную финансово-промышленную империю. В начале нулевых «СПЗ-групп», включавшая в себя СПЗ и Завод подшипников общего назначения (позднее переименован в СПЗ-4), являлась одной из крупнейших в России корпораций по производству подшипников качения.

Период управления подшипниковыми заводами Игорем Швидаком не ради красного словца называют эпохой становления и созидания. Он на самом деле собрал в своем кулаке практически все осколки развалившейся на несколько отдельных заводов некогда могущественной подшипниковой промышленности Самары.

«Игорь Александрович жил идеей и шел к цели напролом», — характеризуют его те, кто работал с ним в 80-е и 90-е годы. Его называли авторитарным, жестким, безапелляционным, энергичным управленцем с высоким интеллектом, обладающим каким-то необыкновенным чутьем на правильные решения. «Он был собирателем заводов», — говорит экс-руководитель Министерства промышленности Самарской области Иван Бабушкин, проработавший на СПЗ-9 (позднее СПЗ) несколько лет после института. «Увы, этого не скажешь про Швидака-сына, которому свойственна распыленная манера управления активами», — мягко добавляет он.

В 2002 году СПЗ-4 произвел 32,8 млн штук подшипников, СПЗ — 21,3 млн штук. Совокупная выручка предприятий составила более 1,5 млрд рублей. Заводы занимали 11 и 7% российского рынка соответственно и являлись крупнейшими экспортерами в своем сегменте в России – на их долю приходилось 37% (!) всего экспорта подшипников РФ. Для сравнения: выручка Вологодского подшипникового завода, входившего в топ-3 по объемам производства по итогам 2002 года, составляла тогда 1,3 млрд рублей.

В конце 2002 года, незадолго до смерти Игоря Швидака, управление его подшипниковой вотчиной взял на себя Александр Швидак…

Шарики за ролики

«Завод с восьмитысячным коллективом – это не филиал московского банка с тридцатью клерками», — не без досады сказал как-то Игорь Швидак о перспективах продолжения своей династии. На вопросы о том, кого же он видит своим преемником, Игорь Швидак обычно уклончиво отвечал, что не собирается уходить, и приводил в пример истории своих зарубежных партнеров, которые стояли у руля и после 70-ти.

«Филиал московского банка с тридцатью клерками» — это то, чем занимался в конце 90-х сын Игоря Швидака Александр. Получивший образование в Лондоне Александр Швидак в эти годы увлеченно делал модную карьеру банкира в Самаре. Будучи сыном Игоря Швидака, он справлялся с этим легко. Поуправляв филиалом московского «Автобанка», в 1998 году он стал президентом местного «СКД-Банка», а вскоре – созданного на его базе «Промавтобанка». Последний обслуживал заводы Игоря Швидака и контролировался им же, однако с удовольствием игравшийся в финансиста Александр Швидак быстро почувствовал себя эффективным менеджером федерального масштаба.

Примерно за год до смерти Игоря Швидака Александр привел в Самару «друзей» из Санкт-Петербурга — компанию SP-Securities во главе со своим ровесником Вадимом Егиазаровым. Это было время борьбы Игоря Швидака за активы еще одного самарского подшипникового гиганта, СПК «ШАР» — Завода специальных подшипников (ЗСП). Конкуренты поджимали со всех сторон и сам СПЗ. Александр Швидак рекомендовал отцу команду Егиазарова в качестве влиятельных консультантов. Однако, похоже, он сам нуждался в опоре.

Надо заметить, что Александру Швидаку было не то что далеко до своего отца, прошедшего суровую и жестокую советскую школу, где набивались задубевшие кулаки «красных директоров». Сын Игоря Швидака вообще просто мыслил иначе. Модные бизнес-тусовки в столичных элитных клубах вряд ли могли сформировать характер, который бы позволил держать в ежовых рукавицах заводы так, как это делал Игорь Швидак. Очевидно, что Александр Швидак чувствовал себя куда более слабым и беспомощным, чем его отец. Поэтому оказавшись перед перспективой самостоятельного управления огромным бизнесом, Александр стал искать партнеров, которые, как ему, видимо, казалось, могли круто помочь в развитии. Ну и умели к месту употреблять такие модные слова, как Due Diligence, IPO, сделки M&A…

На самом деле, как можно теперь понять, это был переломный момент в карьере Александра Швидака — роковой шаг, который во многом определил его будущее. Друзья и помощники вскоре превратятся в совладельцев и с помощью модных советов высосут из промышленного наследства Игоря Швидака все.

Вадим Егиазаров был непубличным питерским молодым бизнесменом что называется «со связями». Он дружил с Игорем Яковлевым – сыном Владимира Яковлева, вице-мэра Санкт-Петербурга, ставшего позднее губернатором северной столицы. В 2002 году Егиазаров вошел в совет директоров «Балтонэксимбанка» (позднее был переименован в «Балтинвестбанк»), обслуживавшего финансовые потоки мэрии Санкт-Петербурга. С Егиазаровым уже в то время связывали схемы мягкого поглощения клиентов «Балтинвестбанка», которым открывались кредитные линии, чтобы потом «для решения проблем» в совет директоров ввести Егиазарова. В Самаре развивался похожий сюжет.

Питерцы сначала получили 25% акций ЗСП. Вскоре около 20% акций ключевого актива Швидаков — СПЗ — были задепонированы в немецком банке в качестве обеспечения интересов SP-Securities (сделка прошла, когда за несколько месяцев до смерти Игорь Швидак передал оперативное управление сыну). Егиазаров появился в совете директоров СПЗ.

С каждым годом уточнить реальных собственников СПЗ становилось все сложнее. В 2008 году 100% акций СПЗ принадлежали компании «Лавенко Лимитед» (через офшоры в ней было по 35% у Швидака и Егиазарова). Потом СПЗ оформили на кипрский офшор «СПЗ Холдинг Лимитед», реальные владельцы которого неизвестны. Бенефициарами, впрочем, пока еще называют все тех же Швидака и Егиазарова.

Дружба Егиазарова и Швидака крепла. Следующим активом, который потерял Швидак, стал «Промавтобанк». В 2004 году он «успешно» укрупнился, слившись с питерским «Балтинвестбанком» («БИБ»). Последний, правда, к тому времени стремительно терял активы, хотя самарский банк, напротив, капитализировался. Но поглотили питерцы самарцев, а не наоборот. Швидак получил 25% объединенного банка и вошел в его совет директоров. В 2011 году у СПЗ в «БИБе» было 20%.

У многих создавалось впечатление, что Швидак делает ставку на банкинг в ущерб производству. СПЗ не привлекал инвестиций для внутреннего развития. Какое-то время он по инерции продолжал генерировать огромную прибыль — по 10-15 млн долларов в год. Однако эксперты «Дела» уже тогда отмечали, что на самом деле шел процесс вывода денежных средств в «Промавтобанк» и «Балтинвестбанк».

Тандем Швидак-Егиазаров рекламировал себя в качестве мощной современной команды. Экспансия, развитие… Рассказывалось, как под эгидой «СПЗ-Групп» будут объединяться новые заводы, шириться производство… В итоге не осуществилась ни одна сделка. Напротив, в 2007 году был закрыт СПЗ-4, а его территория отдана под пафосный девелоперский проект.

Перекати поле

…Разрытое поле с горами строительного мусора и единицами тракторов, которые изредка ковыряются в руинах заводских корпусов – унылый пейзаж промплощадки СПЗ-4 не меняется уже долгие годы. Вокруг на крошечных клочках земли возводятся бизнес-центры, около которых не припарковаться. Негде: нет места под парковку. В оживленной центральной части города, захлебывающейся от потока людей, брошенные 40 га земли выглядят издевательством над здравым смыслом.

Швидак закрыл СПЗ-4 еще в 2007 году, чтобы реализовать на его территории «беспрецедентный девелоперский проект». Жилой комплекс общей площадью около 500 000 кв. м, торгово-развлекательный центр, отель, школа, детский сад, детская поликлиника, МФЦ. В центре города ничего подобного не было. Над проектом пыхтели эксперты международного уровня. Говорилось о миллиардах рублей инвестиций. Каковы результаты?

Часть земли СПЗ-4, бывшая в залоге у «Балтинвестбанка», продана компании «Зельгрос», развивающей сеть гипермаркетов в России и за ее пределами. Она обещает построить здесь крупный торговый центр международной сети SELGROS Cash&Carry. «Обещает» — ключевое слово.

Кому принадлежит оставшийся пустырь и что с ним будет — загадка. Площадка находилась в собственности правопреемника СПЗ-4 ООО «Самара-Центр», считавшегося аффилированным Швидаку. Основным участником компании числится OOO «УК «Максимум», подконтрольное Максиму Годионенко. Александр Швидак всегда от него дистанцировался, отшучиваясь и уходя от ответа на вопрос, кому принадлежит земля.

Превращение мощного предприятия, на котором производилось 11% российского рынка подшипников, в район-призрак – не единственная стратегическая ошибка Швидака.

Ни себе, ни людям

«Бизнес мы не продавали, не продаем и продавать не будем», — уверял Александр Швидак, когда стал наследником (к тому моменту уже активно шли процессы по передаче долей бизнеса Егиазарову, но это почему-то не учитывалось). Эту фразу он, видимо, слышал от отца – непреклонного в переговорах с конкурентами, присматривавшимися к его заводам.

«Игорь Александрович не продал нам актив в начале «нулевых» только потому, что хотел, чтобы он перешел его сыну. Он хотел и верил, что тот сможет сохранить и приумножить его ресурсы», — размышляет в беседе с «Делом» совладелец ЕПК Олег Савченко. «Жалко и обидно», — резюмирует он, оценивая современную ситуацию исчезновения СПЗ.

Швидак-младший по примеру отца держал оборону в переговорах с инвесторами. «В 2006 или 2007 году мы выходили на Александра и делали предложение по приобретению СПЗ, — рассказывает «Делу» Савченко. — Это было уникальное предприятие, несмотря на то, что оно уже серьезно прихрамывало. Эффект синергии, которого мы ожидали от работы СПЗ и Завода авиационных подшипников (ныне «ЕПК Самара»), был бы поразительным. Мы предлагали стоимость выше рыночной, так как этот актив был чрезвычайно важен для нас. Однако у Александра на тот момент были другие приоритеты – в банковском бизнесе. Это вынудило нас построить завод с нуля в Саратове».

Александр Швидак не справился с управлением «СПЗ-групп», и спорить с очевидным фактом бессмысленно. Банкротство последнего унаследованного актива, начатое летом 2017 года, – СПЗ — подводит черту в подшипниковом бизнесе династии Швидаков. Выручка СПЗ, доходившая до 2,5 млрд рублей, к 2016 году сократилась до 1,1 млрд. Убыток — 331 млн, кредиторская задолженность – 780 млн. Число сотрудников уменьшилось за 15 лет вшестеро. За 2015 год на СПЗ было произведено в 31 (!) раз меньше подшипников, чем в 2002 году. Доля рынка сократилась почти в шесть раз — до 1,3%.

Последние два года сдерживать негативный тренд на СПЗ становилось все сложнее. Объемы падали, кредиторы становились все активнее, поиск заемных средств со стороны — труднее. С производства были сняты подшипники мелкой серии. Мелочь, но кто-то и на ней сделал состояние. В прошлом году весь мир захватили антистрессовые игрушки – спинеры, позволившие китайским производителям подшипников загрузить свои предприятия. Как знать, что произошло бы, подхвати эту тему СПЗ? Но уже 15 лет он никакие темы не подхватывал…

С 2014 года кредиторы пытались обанкротить СПЗ трижды. Но процедуре дали ход только с четвертой попытки, когда в июле этого года СПЗ сам подал иск о собственном банкротстве. Мотивом послужило неисполнение им обязательства в размере более 2 млрд рублей. Объем претензий независимых кредиторов, подключившихся к делу, по состоянию на октябрь составлял 1,6 млрд рублей. Крупнейшие — ПАО «АКБ «Ак Барс» (747 млн) и ООО «УСТ-офисная недвижимость» (616 млн). Почти столько же – 1,4 млрд рублей – предъявили компании, близкие Александру Швидаку и Вадиму Егиазарову. Это «Балтинвестбанк», «Самарский буровой инструмент», Завод координатно-расточных станков, СПЗ-4, СПЗ-9, «Росмарк-Сталь», «Звезда-Энергетика». Фигурирует в деле и сам Александр Швидак, которому завод должен… 586 тысяч рублей. Ожидается появление в деле о банкротстве СПЗ заявлений от структур, близких сыновьям экс-главы РЖД Владимира Якунина. В прессе писалось, что с 2014 года они привлекли на СПЗ не один миллиард инвестиций, а вот на что они были направлены, остается вопросом.

Кризис производства в стране? Это самое очевидное оправдание, но не объяснение сути процессов. В России масса примеров успешного бизнеса, уверенно стоящего на ногах. Та же Европейская подшипниковая корпорация объединила пять профильных заводов, выведя группу на позиции крупнейшего производителя подшипников в СНГ. Можно вспомнить и далекие 90-е, когда в постперестроечное время Игорь Швидак не дал развалиться подшипниковому бизнесу региона, а напротив, двигал его вперед.

«Как показывает практика, крупные предприятия обычно приходят в упадок из-за неквалифицированного руководства», — комментирует судьбу СПЗ Александр Богусонов, бывший оппонент Игоря Швидака, экс-председатель совета директоров «Завода авиационных подшипников» (переименовано в «ЕПК-Самара»).

Квартет на долотах

«Не понимаю, для чего Швидак полез в «ВБМ-Групп», — говорил как-то Андрей Ищук корреспонденту «Дела», комментируя переход своего бывшего детища от Сергея Мамедова команде Швидака и Егиазарова. Процессы смены собственников проходили в 2009-2010 годах. Учитывая, что долговая нагрузка группы оценивалась более чем в 5 млрд рублей, недоумевали все. Швидак и Егиазаров так ни разу и не объяснили, зачем включились в эту авантюру.

«Что комментировать, и так все понятно! То, что «ВБМ-Групп» можно было спасти – это факт. То, что сегодня группа на грани исчезновения – тоже факт», — этими фразами Ищук ограничился, когда «Дело» обратилось к нему за комментариями в октябре этого года. Но эмоции взяли верх. После разговора с корреспондентом бывший олигарх поделился актуальным фото проходной завода «Волгабурмаш», заросшей бурьяном в человеческий рост, с комментарием: «Получилось, как будто взяли денег у американцев и китайцев (доминирующих на мировом рынке конкурентов. – Ред.) и убили предприятие…».

Долотные активы Ищука, находившиеся в тот момент у Сергея Мамедова (стал позднее сенатором от Самарской области), приобретала компания Aquila Capital Group (ACG), партнерами в которой были среди прочих Вадим Егиазаров и Сергей Величко. Швидак официально не упоминался, но в неформальных беседах называл ACG «нашей» компанией, а операцию по приобретению «ВБМ-Групп» — своей личной идеей. «Дело» слышало версию, что Мамедова со Швидаком познакомил Сергей Величко (был членом совета директоров СПЗ и «ВБМ»). ACG содействовала сначала Мамедову в ряде сделок, в том числе в покупке контрольного пакета «ВБМ-Групп» (2008 год), а в 2010 году помогла приобрести тот же контрольный пакет структурам, действовавшим в интересах Швидака и Егиазарова. Еще до эпопеи с «ВБМ» в портфеле сделок ACG числилось приобретение 92% акций ОАО «СПЗ» за 70 млн долларов (2006 год). Лично Швидак на «ВБМ» появился еще до покупки контрольного пакета у Мамедова. Он возглавил «ВБМ-Менеджмент», управлявший активами группы, и приобрел 10% акций «ВБМ-Групп».

Источники в окружении бизнесменов тогда утверждали, что «ВБМ-Групп» получила на начальном этапе порядка 1 млрд рублей инвестиций. Еще около 2 млрд рублей якобы были обещаны Сергею Мамедову на этапе его выхода из бизнеса в 2010 году. По неподтвержденной сторонами информации, часть условий до сих пор не выполнена. Якобы Мамедов до сих пор не получил порядка 10 млн долларов, которые были обещаны ему за гостиницу «Холидей Инн». Уточнить информацию у него не удалось.

«Говорили, что придет новый крупный инвестор с хорошими лоббистскими возможностями, что позволит группе реабилитироваться хотя бы на российском рынке в условиях экспансии китайцев и американцев и если не восстановить позиции, то хотя бы остановить потери», — рассказывает об ожиданиях, сопровождавших приход команды Швидака и Егиазарова на «ВБМ», один из его бывших топ-менеджеров. В финансовых проблемах «ВБМ» были виноваты среди прочего внешние факторы. Нефтяники сокращали добычу нефти, что отражалось на объемах заказов. Активная экспансия иностранных производителей долот сбивала с темпа и без того прихрамывающие предприятия.

«Холдинг дал трещину еще при Андрее Ищуке, — вспоминает бывший топ-менеджер Ищука Сергей Савельев. – Тогда продали непрофильные активы, но остановить процесс не получилось. Появились проблемы с налоговиками. Высокая закредитованность бизнеса привела к смене владельца. Выкупивший «ВБМ-Групп» Сергей Мамедов погасил нисходящий тренд, но для разворота необходимы были новые вливания. Тогда появились Швидак с Егиазаровым. Но остановить обеднение портфеля заказов это не помогло».

Швидак первым делом зачистил «ВБМ-Групп» от топ-менеджеров Ищука (при Мамедове они, как и сам Ищук, продолжали работать на заводе). Говорят, что Швидак подозревал всех и каждого в коррупции, пособничестве Ищуку и инициировал повсеместные проверки всех направлений. «Сотрудники работали под угрозой увольнения за любую провинность. Никто не знал, что его ждет завтра», — вспоминает один из бывших работников «ВБМ». Корреспондент «Дела» стал однажды свидетелем того, как Александр Швидак на повышенных тонах сделал выговор сотруднику пресс-службы за то, что он пропустил журналиста к Андрею Ищуку (он недолго проработал и при Швидаке) без согласования.

Одного из топ-менеджеров – руководителя Самарского резервуарного завода Сергея Богданова — Швидаку даже удалось посадить в тюрьму на три года. Его признали виновным в злоупотреблении полномочиями, повлекшем тяжкие последствия для завода. На основании подписанных Богдановым договоров поставки в адрес фирм-однодневок отгрузили металлопроката на сумму более 72 млн рублей.

«Такой подход к оценке работы топ-менеджмента позволяет сегодня пересажать практически все руководство «ВБМ» и СРЗ. Арест был показным для запугивания топ-менеджмента других структур, а также для дистанцирования Андрея Ищука от бизнеса. Говорят, что Швидак тогда боялся его вмешательства в процессы управления группой», — вспоминает произошедшие события в беседе с «Делом» Сергей Богданов, недавно вышедший на свободу.

«Все процессы в «ВБМ» были завязаны на Ищуке. Если Мамедов понял это довольно быстро, вернув Ищука на завод и сделав его консультантом, то амбициозный Швидак напротив, рубил канаты», — говорит близкий Ищуку источник «Дела», считающий, что расставание с Ищуком было стратегической ошибкой Швидака.

Пепел империй

Швидак и Егиазаров вложили в «ВБМ» не один миллиард рублей. Выкупали крупные долги, кредитовали предприятия группы… К середине 2010 года их структуры контролировали примерно 1,8 млрд рублей долговой нагрузки «ВБМ-групп». Еще 1,8 млрд рублей – структуры Сергея Мамедова, 1,6 млрд — Сбербанк и 1 млрд — банк «Солидарность».

Взявшись за проблемные долота, Швидак и Егиазаров поставили под удар близкий им «Балтинвестбанк». С 2009 года он появился среди кредиторов «ВБМ», и не скупился. Сначала тандему Швидака и Егиазарова удавалось сдерживать натиск кредиторов, однако весной 2014 года в отношении «ВБМ» стартовал процесс банкротства. Через год под санацию попал и сам «Балтинвестбанк». Это привело к тому, что банк-санатор потребовал от бизнесменов более 12 млрд рублей. Якобы тогда сторонам удалось договориться, что долги будут отданы промышленными активами группы.

Однако хоронить свои активы «ВБМ-Групп» стала задолго до банкротства своего центрального предприятия. Не прошло и года с момента покупки долотного бизнеса Швидаком и Егиазаровым. В 2011 был признан банкротом Сарапульский машзавод. Следующим «уплыл» украинский актив – Дрогобычский долотный завод. Его обанкротил местный банк, в котором был заложен имущественный комплекс предприятия. Активы кредитное учреждение продало третьим лицам. Были те, кто называл все происходившее захватом, а его автором – Ищука, выстраивавшего в свое время этот бизнес на Украине. Сам Ищук не комментировал ситуацию. В «ВБМ-Групп» грозились вернуть активы, но ничего не добились.

В 2016 году были признаны банкротами Самарский резервуарный завод и «Самарский буровой инструмент». Сегодня на торги выставлена дебиторская задолженность СРЗ в объеме 981 млн рублей. «ВБМ» пытается реализовать свои активы путем публичного предложения с дисконтом более 50% от первоначальной стоимости. На торги выставлены акции одноименного АО «ВБМ», созданного на базе активов «ВБМ», и оцененного в 5,46 млрд рублей. Инвесторы не торопятся.

Три из четырех предприятий, подконтрольных Швидаку и Егиазарову, оказавшихся в рейтинге «Дела» самых убыточных компаний региона, — СПЗ, «Волгабурмаш», «Самарский буровой инструмент» — еще в 2015 году пополняли благосостояние погрязших в долгах бизнесменов. Вместе они принесли около 800 млн рублей чистой прибыли. А «Волгабурмаш» и вовсе занимал 27-е место в рейтинге самых прибыльных компаний региона с показателем чистой прибыли около 700 млн рублей. Теперь он в пятерке самых убыточных (2,1 млрд рублей) предприятий области.

Единственным предприятием, которому пока дважды удалось уйти от банкротства, является «Уралбурмаш». Выручка завода в 2016 году выросла на 13%, составив 715 млн рублей. Чистая прибыль – 210 млн, хотя до этого был убыток 424 млн рублей — конечно, радует. Однако ее маловато для того, чтобы справиться с миллиардными обязательствами Швидака.

Гаснущая «Звезда»

Еще одним направлением, от которого пока продолжает получать доходы Швидак, является теплоэнергетика. Вместе с Егиазаровым он выступает бенефициаром санкт-петербургской компании «Звезда-Энергетика», зарегистрированной в 2001 году. Она производит энергооборудование, строит стационарные и блочно-модульные электростанции и ТЭЦ мощностью до 200 мВт.

«Желание завести этот проект в Самару, где сегмент ЖКХ был еще не настолько насыщен, было одной из идей фикс Саши. Сотрудничество с администрацией Самары позволило бы ему загрузить заказами «Звезду-Энергетику» и занять теплое место на рынке ЖКХ», — рассказывает один из самарских бизнесменов.

Мечты сбылись. В 2012 году самарской администрации поступило предложение от «Звезды-Энергетики» о модернизации городских котельных… без привлечения бюджетных средств. Но это была не благотворительность. Взамен «спонсор» рассчитывал получить ключи от городских котельных. Тогда же в Самаре было зарегистрировано ООО «Волгатеплоснаб» («ВТС»), на 80% принадлежащее «Звезде-Энергетике». И бизнес пошел. В апреле 2016 года компания получила лицензию, а потом и статус единой теплоснабжающей организации Самары, что тут же отразилось на финансовых показателях. В 2016 году выручка «ВТС» выросла на 122%, составив 411 млн рублей. Чистая прибыль, правда, хоть и выросла, но пока едва превышает шесть миллионов. Дебиторская и кредиторская задолженности росли стремительнее: с 2013 по 2016 год в 22 раза (161 млн рублей) и в 16 раз (166 млн) соответственно.

Предбанкротное состояние предприятия сегодня может перекрыть ему путь к муниципальным котельным. Части из них оно формально уже лишилось (ООО «Стройэффект» добилось аннулирования результатов конкурса на обслуживание 11 котельных «ВТС»), хотя продолжает на них работать нелегально. На каких основаниях — не совсем понятно. Главный инженер «ВТС» Сергей Полежаев сказал «Делу» только лишь, что компания обслуживает 34 котельные. СМИ писали, что после того, как было аннулировано право «ВТС» на 11 котельных, по контракту с самарским МП «Инженерная служба» у них должно было остаться 16 котельных. Видимо, есть еще какие-то семь объектов.

Расшатывают положение «ВТС» и кредиторы, которые уже пытаются обанкротить компанию. Летом этого года ЗАО «Мягкая кровля» (у общества «ВТС» пытался арендовать котельную) обратилось в арбитраж с иском о банкротстве «ВТС» за долг размером 4,6 млн рублей. Суд возвратил заявление.

Долго ли еще «ВТС» сможет привлекать заемные средства для обслуживания котельных, непонятно. Финансовые реки Швидака и Егиазарова усохли. Потеря контроля над «Балтинвестбанком» и колоссальные долги бизнесменов ставят под угрозу и их последний серьезный проект. Эксперты «Дела» считают, что муниципалитет вряд ли перезаключит контракт с «ВТС».

Последнее слово

«Из разговоров с сотрудниками предприятий, с которыми я до сих поддерживаю теплые отношения, складывается ощущение, что многие процессы банкротства на заводах, подконтрольных Швидаку, проходят под четким управлением его бенефициаров. Об этом свидетельствует появление фирм-клонов, структур, работающих на промплощадках компаний, находящихся под банкротством, и ряд других факторов, — размышляет в разговоре с «Делом» Сергей Богданов. — Странно, что это все остается без оценки контролирующих органов».

Эксперты не берутся прогнозировать, как будет развиваться банкротство «ВБМ» и СПЗ. Попытки контролировать процедуру, залоговые кредиторы, политические моменты, да и просто амбиции Александра Швидака могут в один момент изменить всю картину. Новости могут поступить со стороны санируемого «Балтинвестбанка». Кредитное учреждение недавно начало инициировать один за другим иски о банкротстве в отношении своих бывших топ-менеджеров и акционеров. Швидака и Егиазарова в списках нет. Пока.

«Мы готовы рассмотреть любые предложения по активам СПЗ, — заявляет «Делу» Олег Савченко. — Скажу больше: мы единственные, кому будет по силам восстановить эту площадку. Конечно, нужно провести аудит, но самое главное – это люди, которые там трудятся. Нельзя дать им кануть в Лету. Думаю, что иностранцы вряд ли заинтересуются СПЗ. Все-таки состояние завода оставляет желать лучшего».

Со Швидаком «Делу» поговорить не удалось. Общение с бизнесменом ограничилось короткой перепиской. После этого все три номера его мобильных телефонов, имеющихся в распоряжении редакции, были отключены более полутора недель.

Как-то Ищук пошутил: «Жаль, что «ВБМ» находится не в центре города, а то мог бы получиться еще один помпезный девелоперский проект в стиле Александра Швидака». Теперь эту недобрую остроту можно применять и к СПЗ, находящемуся на Безымянке.

Шутка это или пророчество?

- Иван Крум