Яркости моего советского детства. День рождения

Утром 14-го июля бабашка будила меня, в руках у нее была тарелка с первой клубникой. А потом, чуть позже – молодая картошка, чуть сладковатая с укропом, со сливочным маслом… И почему-то всегда было солнечно.

В июле на Сахалине в июле наконец-то наступало лето, было солнечно, даже порой жарко. Все, что могло цвести – цвело, а что плодоносить –плодоносило. Ночью побежишь в огород, а там ночные фиалки. Воздух, пропитанный цветочным ароматом, казалось, можно было потрогать рукой, такой он был насыщенный. А когда на небе был луна – круглая, желтая, казалось, что в сумраке живут какие-то существа, которые наблюдают за тобой. Нанюхался, и быстрее в дом спать. Как у бабушки в доме спалось! Сладко, долго!

Особо не помню, что бы мой день рождения праздновали. Лет, наверное, шесть или семь было, ко мне пришли на день рождения друзья - соседские дети с букетами цветов, большей частью из георгин и гладиолусов.

Бабушка накрыла стол на веранде. Мы пили газировку вместо шампанского, как взрослые из хрустальных бокалов и стопок. Внучка соседки тети Кати, Оля Рыжкова, опрокинула стопку, и в этот момент удивительно стала похожа на тетю Катю. Моя бабушка долго потом смеялась.

А еще был торт Сахалин – самый вкусный торт моего детства. Он был усыпан арахисом, а наверху был шоколадка в форме родного острова. Вкуснотища!

Тетя Катя была парикмахером и разводила пчел. Иногда он меня стригла.

Когда приезжали мама, брат и отчим с Магадана, не помню, чтобы отмечали мой день рождения. Бабушке было не до того. У нее был один ребенок, моя мама. Готовилась тщательно. Уборную чистили, тщательно отмывали, клеили новые обои.

Как-то буквально на второй день после приезда. Бабушка обнаружила кровавые следы на новых обоях в уборной. Кто-то вытирал о них кровавые пальцы.

Бабушка быстро смекнула, и не разводя шума о странных кровавых следах, как мать и женщина, решила поговорить с мамой… Все оказалось просто. Что у брата, что у меня в детстве были слабые носы. Брат в уборной перенапрягся, носом пошла кровь, он не прекращая «дела», утирал пальцем… Мама долго потом возмущалась, что пало подозрение на нее.

А еще помню друзей мамы Чайкиных. Они специально приезжали на мой день рождения в Южно-Сахалинск из Корсаковского района, печально смотрели на меня и дарили классные подарки - роботов и луноходов на батарейках. Меня все-таки назвали в честь Гагарина.

Мама хотела меня назвать Алексеем в четь родного деда – Алексея Серпиевского. Но старший брат Андрей закатил такую истерику, что пришлось меня назвать Юрием. «Пусть он будет, как Гагагарин!»

Появился я на свет в Корсакове, городе на берегу Анивского залива. Когда маму кесарили, на меня уронили скальпель. Скальпель черканул череп и чудом не срезал ухо. С тех пор у мня шрам на голове. Не знаю, как на счет того, что шрамы украшают мужчину, но из-за шрама у меня вихор на голове. Думал, что шрама уже и не видно, но, как-то очень коротко подстригшись в зеркале увидел на голове эту «кривулю». Рос я, рос и шрам.

Мой астральный близнец, мальчик, родившийся со мной в одно и то же время, стал бандитом. Скорее всего, мертв. Так что астрология – дело весьма условное.

Зарегистрировали меня, как человека и гражданина, в селе Чапаево Корсаковского района, куда моих родителей направили после того, как они закончили Горьковский сельхозинститут.

Родился я крупненьким. 4700 г на 52 сантиметра. Говорят, что был спокойным - ел и спал. В редкие минут бодрствования, когда не ел, если рядом были люди – улыбался им.

Двоюродные тети рассказывали, что у меня в детстве были глаза цвета морской волны и кожа персикового цвета. С возрастом глаза потускнели, кожа потемнела.

Одно время со мной нянчилась прабабушка. Мама в то время работала директором сельской школы. Декретный отпуск был маленький.

Начала прабабушка с энтузиазмом, а потом вдруг неожиданно резко отказалась, не объясним причину. Мама удивлялась, а я предположил, прабабушка меня раза два уронила и решила, что третий раз будет роковой.