Мат или не мат: что стоит за инициативой Роскомнадзора запретить нецензурщину в интернете

21.09.2017

Вот уже несколько дней интернет-сообщество будоражит предложение главы Роскомнадзора Александра Жарова ограничить использование матной лексики в виртуальной среде. Оно вызвало обостренную реакцию – от подросткового глумления до увещеваний об ограничении свободы слова. Однако внесем ясность: речь идет не о тотальном запрете «непечатных выражений», а об исключении их из публичного доступа, который должен осуществляться на принципах саморегуляции.

Столь демократичный подход к очередному ограничению глава РКН Александр Жаров иллюстрирует на примере собственного ведомства, где за четыре года удалось снизить уровень использования матных слов за счет введения специального штрафа. Сумма символическая – по рублю за каждое нецензурное выражение. Однако дело, конечно, не в штрафе, сколько в общественном порицании мата самим трудовым коллективом, задача которого – соблюдение законодательства в сфере информации.

Так называемая «обсценная лексика» запрещена к использованию СМИ федеральным законом «О средствах массовой информации» 1991 года. Однако с тех прошло уже более четверти века, за которые информационные технологии совершили гигантский технический рывок, переместившись из типографий в интернет. Тем не менее, данная законодательная норма не распространилась на ресурсы, не относящиеся к СМИ, несмотря на то, что они имеют миллионы подписчиков и де-факто распространяют информацию.

Таким образом, для средств массовой информации сложилась неконкурентная ситуация, при которой они ограничены кипой правил и предписаний Роскомнадзора, в то время как видеоблоги, соцсети и незарегистрированные СМИ работают в условиях интернет-вольницы. Не обремененные литературными нормами и буквой закона, они нередко злоупотребляют свободой выражений и без оглядки проецируют жаргон без правил. Естественно, что низкопробное печатное слово стимулирует на откровенность самих читателей и участников дискуссий.

Из-за отсутствия контроля сегодня «нечистоты интернета» источают зловоние самых низменных форм речи, помноженное на общее снижение культуры общения. При этом интернет играет в этом процессе все более определяющую роль, являясь площадкой чтения и самовыражения для широких народных масс. Вот почему в стенах РКН и родилась мысль ограничить использование мата в публичной сфере интернета. Приватная переписка остается уделом каждого, однако публичность обязывает соблюдать приличие, считает Александр Жаров.

По мнению эксперта Юрия Голубя из фонда «Народной дипломатии», предложение главы РКН инициировано в форме пари. Чиновник на своем личном примере как бы призывает интернет-сообщество вырасти из «аморфной массы незрелых одиночек» в «цивилизованное, сильное и умное сообщество», свободное от манипуляций и способное самостоятельно решить проблему деградации языка. В этом случае повысится также имидж и самого интернета, большая часть которого до сих пор представляет собой информационную помойку.

В связи с разгоревшейся дискуссией об ограничении нецензурщины в интернете уместно привести несколько исторических и литературных аналогий, связанных с явлением «новояза». В интернете усечение словесных форм речи, принесенное первоначально форматом новостей, приобрело необратимый характер. В результате богатейший русский язык с его уникальной аналитикой скатился до состояния бессвязных междометий, сдобренных к тому же обильным матным жаргоном.

Сто лет назад такие эксперименты с английским языком проводило Британское бюро военной пропаганды во главе со знаменитым Гербертом Уэллсом. В соответствии с расовыми теориями предполагалось оставить аборигенам британских колоний лишь 850 слов, чтобы ограничить способность людей думать и рассуждать. Поскольку национальные языки придают смысл существованию национальных государств и являются частью их суверенитета.

Так, может, не стоить опускаться в состояние «Эллочки-людоедки», обходившейся в общении всего лишь 30 словами, каждый раз нажимая на кнопку при входе в интернет? Ведь каждый раз после такого сеанса бессознательной вседозволенности возвращаться в человеческое обличье одним мановением руки будет труднее, чем прежде.