Россия делает болезненные, но важные шаги к эффективной экономике

27 July 2017

Россия делает болезненные, но важные шаги к эффективной экономике

Выходит ли Россия из экономического кризиса и удалось ли нам слезть с “нефтяной иглы”? Сумеет ли Центробанк оздоровить финансовый сектор, а российские экспортеры завоевать новые рынки? Как будет развиваться российская экономика в ближайшие годы и ждать ли нам нового обвала рубля? Для того, чтобы прояснить картину, мы поговорили с доктором экономических наук Сергеем Дробышевским

Можно ли сказать, что Россия постепенно выходит из экономического кризиса?

Думаю, что да. Мы в своих материалах называем события последних 2-3 лет не кризисом, а циклическим замедлением экономики. По нашим оценкам, основанным на совокупной динамике различных макроэкономических показателей (ВВП, инвестиции, реальные зарплаты, потребление), нижняя точка бизнес-цикла была пройдена примерно в конце весны 2016 года. С того момента экономика медленно возвращается к растущей фазе. Сейчас уровень по-прежнему ниже нуля, но некоторое восстановление намечается.

Какую динамику вы прогнозируете на 2017-2018 годы?

Мы ожидаем положительные темпы роста в тех же рамках, что и российские официальные органы, международные организации: 1,3-1,5% роста ВВП и промышленного производства. Разница в прогнозах составляет несколько десятков процентных пунктов, то есть находится в пределах статистической погрешности. Даже при снижении цен на нефть, которое может случиться во втором полугодии, темпы роста экономики все равно останутся слабо положительными. В 2018 году без каких-либо изменений в экономической политике рост будет примерно на том же уровне – 1-1,5% ВВП.

Проблема в том, что этот рост крайне медленный и неустойчивый, его не хватит надолго. Модель экономики остается в значительной степени той же, которая доминировала в 2000-е годы и сегодня подошла к своему логическому завершению. При отсутствии новой модели нас ждет рост не больше 2 лет, а дальше мы снова пойдем вниз. В целом этот цикл может продлиться 10-12 лет.

Чем обеспечен текущий рост экономики?

Первое – это повышение конкурентоспособности российских товаров. Поставки наших компаний идут на внутренний рынок и отчасти на экспорт. Объемы в долларовом выражении меняются не сильно. Мы не видим, чтобы несырьевые сектора экономики сильно росли за исключением отдельных предприятий. Но для небольшого роста экономики этого хватает.

Второе – положительные темпы роста инвестиций в основной капитал после нескольких лет спада. Появился инвестиционный спрос, который удовлетворяется с учетом внешнеэкономических санкций (доступ российских компаний к иностранному капиталу закрыт, прямых иностранных инвестиций в России практически нет). Понятно, что это не может продолжаться вечно – без интеграции в мировую экономику рост быстро выдохнется. Но если говорить о перспективе двух лет, то этот фактор может быть драйвером роста.

В российской экономике за последние несколько лет произошли какие-то структурные перемены?

Да. Первое и самое главное – российская экономика действительно стала в меньшей степени зависеть от цен на нефть. Даже если цены на нефть резко повысятся или упадут до $25 за баррель, колебания в нашей экономике будут значительно слабее, чем при тех же изменениях цен на нефть раньше. Меньшая чувствительность к ценам на нефть говорит о том, что мы перестали быть страной, экономика которой работает исключительно на экспорт сырья.

При этом обменный курс рубля, очевидно, непосредственно завязан на платежный баланс и объем экспорта и сильно зависит от цен на нефть. Но валютный курс – это все-таки финансовый индикатор, а не экономика в целом.

Фактические и структурные темпы прироста ВВП России, % (Источник – доклад Института Гайдара “Российская экономика в 2016 году. Тенденции и перспективы. (Вып. 38), 2016 г.)
Фактические и структурные темпы прироста ВВП России, % (Источник – доклад Института Гайдара “Российская экономика в 2016 году. Тенденции и перспективы. (Вып. 38), 2016 г.)
Фактические и структурные темпы прироста ВВП России, % (Источник – доклад Института Гайдара “Российская экономика в 2016 году. Тенденции и перспективы. (Вып. 38), 2016 г.)

Второй признак, который свидетельствует о структурных изменениях – это падение реальных зарплат. Конечно, это очень болезненный процесс для значительной части населения. Но, с другой стороны, российские зарплаты в 2000-е годы в реальном выражении были завышены относительно уровня развития институтов и производительности труда в стране. Доходы населения оказались выше оптимальных, экономически обоснованных значений. Люди привыкли к новому уровню потребления, стали брать кредиты и ездить за границу, но под этим не было реальной основы.

Во время замедления экономики в 2015-2016 гг. произошла корректировка зарплат. Они снизились до конкурентоспособных значений, если сравнивать Россию со странами с аналогичным уровнем развития. Это был серьезный удар по потреблению, но с точки зрения стоимости труда для компаний корректировка стала положительным структурным изменением. Россия вернулась в ту точку, в которой она готова конкурировать с другими странами в производстве и экспорте своих товаров.

Российские компании возобновили инвестиции в экономику?

Да, безусловно. В полном соответствии с теорией деловых циклов на этапе снижения экономики в 2015-2016 годах компании накопили большой объем средств на счетах. Эти деньги лежали мертвым грузом, общая сумма превосходила годовой объем инвестиций в экономике. Примерно с конца 2016 года эти деньги начали понемногу расходоваться, остатки по счетам сокращаются до сих пор.

Конечно, нельзя говорить о начале инвестиционного бума – он может быть связан только с переходом к новой модели роста и улучшением инвестклимата в стране, которое может произойти после выборов 2018 года. Но мы видим, что компании начали вкладываться хотя бы в поддержание своих производственных мощностей, и это крайне положительный момент.

В интервью нам Академик Спартак говорил, что у российских компаний есть шанс занять экспортную нишу на китайском и других азиатских рынках.

Будущее сбыта российской продукции – это в любом случае экспорт. Куда – отдельный вопрос, ответ на него зависит от качества и степени инновационности товара. Внутренний российский рынок ограничен 146 млн человек. Это большой рынок, но уже достаточно насыщенный. В Китае есть не только 1 млрд жителей, но и слабая насыщенность рынка с точки зрения простых потребительских товаров. Возможности для освоения новых территорий и перехода из аграрного сектора в промышленный там очень большие. Другое дело, что Россия может предложить? Она наследница сильно индустриализированной экономики, поэтому резервов у нас гораздо меньше: это либо замещение имеющихся иностранных товаров, либо создание новых типов товаров. Сказывается и негативное отношение многих зарубежных компаний к российским товарам на фоне экономических санкций.

Коэффициент диверсификации российского экспорта (Источник – доклад Института Гайдара “Российская экономика в 2016 году. Тенденции и перспективы. (Вып. 38), 2016 г.)
Коэффициент диверсификации российского экспорта (Источник – доклад Института Гайдара “Российская экономика в 2016 году. Тенденции и перспективы. (Вып. 38), 2016 г.)
Коэффициент диверсификации российского экспорта (Источник – доклад Института Гайдара “Российская экономика в 2016 году. Тенденции и перспективы. (Вып. 38), 2016 г.)

Политические события сильно влияют на экономический рост в России?

Россия сейчас в какой-то степени выключена из мировой экономики. Это не всегда проявляется в виде санкций, но соответствующее отношение иностранного бизнеса к российским компаниям мы наблюдаем. Этот фактор является доминирующим. В гипотетическом сценарии, если бы санкций не было, то такие политические события как Брексит или новая экономическая политика США, имели бы на нас большое значение. Но в текущих условиях фактор антироссийских санкций перевешивает по важности все остальные глобальные процессы.

Какие у вас ожидания по ценам на нефть и состоянию рубля на ближайший год?

В нашем базовом сценарии цены на нефть колеблются в диапазоне $45-55 за баррель, то есть средняя цена $50. Мы ожидаем достаточно большую волатильность с резкими скачками внутри этого интервала. Превышение отметки в $55 на перспективе одного года – малореалистичный сценарий, но снижение ниже $45 имеет вероятность примерно в 25%. Возможно совпадение ряда негативных факторов – низкий спрос на энергоресурсы, невыгодное для нас соотношение курса доллара к евро. В этом году аналитики ожидают еще два повышения учетной ставки ФРС, которые должны сделать доллар более крепким. С другой стороны, президент США заявил, что не хочет усиления доллара, поскольку это вредит американской экономике. Кроме того, через 2 года США может нарастить экспорт нефти и газа. Здесь много факторов, которые очень трудно предсказать.

Если же нефть будет колебаться в указанном диапазоне, то можно ожидать такой же волатильности курса рубля – между 56 рублей до 61-62 рублей за доллар. Если совпадут несколько негативных событий, доллар может укрепиться и до 65-67 рублей.

Возможны ли сильные шоки как в 2014 году?

С моей точки зрения, 2014 и 2015 годы показали, что российская экономика уже не так подвержена внешним шокам. При падении цен на нефть со $120 до $35 за баррель накопленное падение реального ВВП в нижней точке не превысило 4-5%. Для сравнения, падение цен на нефть в 2008 году тоже примерно в 3 раза привело к падению реального ВВП за год на 8% и могло бы быть еще более глубоким, если бы не запас прочности в виде резервного фонда. Тогда резервы позволили достаточно быстро остановить падение ценой отсутствия структурных реформ. Сейчас низкие цены на нефть не приводят к реальному шоку. Вряд ли экономика перейдет к отрицательным темпам роста, даже если цена упадет в 2 раза. Возможно замедление до нуля на короткий период, пока не стабилизируется платежный баланс.

Ценой этой относительной стабильности реального сектора будет падение обменного курса рубля, который в экономике играет роль демпфера. Компании и население должны понимать, что изменение стоимости активов, измеряемое в иностранной валюте – это менее серьезный удар, чем, например, потеря работы. Это важный шаг в сторону развития России как нормальной экономики, развивающейся по внутренним законам, а не полностью зависимой от внешней конъюнктуры.

Как бы вы оценили текущую денежно-кредитную политику России?

С обывательской точки зрения, денежно-кредитная политика имеет два главных измерения: инфляцию и обменный курс. Переход ЦБ к плавающему курсу рубля – очень важный фактор для стабилизации экономики, хотя это было болезненно для многих экономических агентов. ЦБ допустил большие колебания рубля, но это лучше, чем другие возможные альтернативы.

Но чрезмерное внимание к курсу валюты в России сохраняется. Дело в том, что у населения и предприятий есть повышенная склонность к вложениям в валюту, которой нет в таком масштабе в других развивающихся странах – Турции, Бразилии, Китае и так других. Должно пройти время, пока люди поймут, что внутренний рынок и национальная валюта для них все-таки приоритетны.

Что касается второго измерения, инфляции, то и тут ЦБ достиг очень важных успехов. Инфляция в России практически всегда находилась в двузначной зоне – это негативная особенность нашей страны наблюдалась все 25 лет после перехода к рынку. Почти все страны бывшего социалистического блока достигли радикального снижения инфляции намного быстрее, за 5-10 лет. ЦБ в условиях сильных курсовых колебаний смог снизить инфляцию, и это большое достижение.

Остается вопрос закрепления инфляции на низком уровне. Экономические агенты пока не верят в то, что это долгосрочный успех. Нужно 2-3 года сверхжестких усилий, чтобы доказать, что в России, как и во всем остальном мире, возможна низкая инфляция. Даже в развивающихся странах в стабильных условиях инфляция не превышает 2-3%. Когда ЦБ удастся переломить инфляционные ожидания, в экономике начнут снижаться процентные ставки, что также будет способствовать росту.

Российская финансовая система выдержала кризис?

Финансовая система в момент начала проблем была развита слабее, чем экономика в целом. Проект “расчистки” финансовой системы, начатый ЦБ несколько лет назад, нельзя связывать с кризисом – скорее это этап, который мы должны были пройти до 2014 года в условиях растущей экономики. Должно было остаться здоровое ядро финансовой системы, в отношении которого можно было бы делать какие-то выводы. Но сейчас картина очень размазанная, мы пока не знаем, какой будет новая конфигурация. Можно надеяться, что за ближайший год “расчистка” закончится и начнется развитие банковского сектора, но в какую сторону – пока что сказать невозможно.

Как российские компании реагируют на новую технологическую революцию?

Успеем ли мы включиться в очередную технологическую войну или упустим ее – будет понятно лишь задним числом, через 15-20 лет. Сегодня мы видим, что экономика становится более технологичной по сравнению с тем, что было 10-15 лет назад. С точки зрения импорта технологий значительная часть предприятий модернизировалась – и не только в промышленности, но и в других отраслях. В России сейчас почти 100% покрытие интернета, развит онлайн-банкинг, есть быстрый доступ к госуслугам в крупных городах. Из опросов предприятий в реальном секторе мы можем заключить, что сопротивления новым технологиям они точно не оказывают.

Россия делает болезненные, но важные шаги к эффективной экономике

Сергей Михайлович Дробышевский

Директор по научной работе Института экономической политики имени Е.Т. Гайдара (Институт Гайдара), доктор экономических наук.

Родился 28 мая 1973 г.

В 1996 году с отличием окончил Московский Государственный технический университет им. Н. Э. Баумана и магистратуру Высшей школы экономики по специальности “Государственный служащий”. В 1997 завершил обучение по магистерской программе Master of Art (Economics) экономического факультета Университета Эразмуса (Роттердам, Нидерланды). В 2000 году закончил аспирантуру ГУ ВШЭ по специальности «Политическая экономия». В 2001–2005 реализовал программу совместного руководства диссертацией при Университете П.-М. Франс (Гренобль, Франция).

С 1996 года по настоящее время трудится в Институте экономики переходного периода – зав. лабораторией денежно-кредитной политики научного направления макроэкономики и финансов (с января 2003 г.), руководитель Научного направления «Макроэкономика и финансы» (с февраля 2007 г.); Директор по научной работе (с декабря 2013 г.). С 2000 по 2002 гг – экономист, направление макроэкономики Российско-европейского центра экономической политики. С 2004 года по настоящее время ведущий научный сотрудник Центра макроэкономических исследований Института прикладных экономических исследований Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ. В 2005–2006 годах эксперт Фонда «Центр стратегических разработок». В 2012 году член Совета по России, созданного в рамках Всемирного экономического форума. С ноября 2005 года член Совета по России, созданного в рамках Всемирного экономического форума.

Указом Президента России от 25 апреля 2012 г. за большой вклад в разработку социально-экономической стратегии России до 2020 года (“Стратегия-2020”) награжден Орденом Почета.

Благодарность Президента Российской Федерации «За заслуги в подготовке и обеспечении российского председательства в “Группе двадцати” в Санкт-Петербурге в 2013 году» (15 апреля 2014).