Сколько нефти надо Беларуси «для счастья»?

Что заставило белорусские власти согласиться на малое: реальный расчет выгоды или обстоятельства?

Вице-премьер Владимир Семашко заявил, что Беларуси выгоднее перерабатывать 18 млн тонн нефти, а не 24 млн.

— Это та точка, где мы получаем максимальную прибыль. А прибыль для них (НПЗ — ред.) чрезвычайно важна, потому что они находятся в серьезном инвестиционном цикле... После окончания этих проектов НПЗ смогут обрабатывать все 24 млн тонн нефти, — приводит слова Семашко TUT.BY.

А ведь еще не так давно белорусские власти были сильно возмущены фактом сокращения Россией поставок нефти, обвиняя партнеров в недобросовестности и срыве договоренностей, требуя «недостающие» 6 млн. тонн. Что же теперь заставило поменять эти взгляды и сколько в действительности нашей стране надо нефти для эффективной работы?

Злотников: Дело не в том, что Россия дает или не дает

Леонид Злотников считает, что главным аргументом, который заставил белорусское руководство снизить «нефтяные аппетиты» является неэффективность ее переработки нашими НПЗ.

— Произошло снижение цен на нефть и, естественно, на сами нефтепродукты, — поясняет эксперт. — Те же предприятия Германии или Нидерландов за счет более эффективных технологий переработки получают больший выход. С одной тонны они имеют 960 кг ценных нефтепродуктов. Соответственно, когда они их продают, то окупают свои затраты и получают прибыль. Наши же предприятия имеют более низкую переработку.

И хоть на том же Мозырском нефтеперерабатывающем заводе есть отдельные установки, которые могут перерабатывать нефть более эффективно, однако в целом глубина переработки там не более 80%. На Новополоцком заводе и того меньше.

— В итоге с такой малой глубиной переработки цена не окупает затраты. Где-то даже получается убыток, — поясняет Леонид Злотников. — К тому же и качество у нас хуже, чем у тех стран, где технологии выше. Пока были высокие цены, то и с низкими технологиями и качеством можно было зарабатывать. А сейчас нет. Поэтому те мощности, которые наименее эффективны, и нет смысла сейчас использовать — получишь убытки.

То, что выгода от нефтепереработки будет падать, было понятно уже тогда, когда цены на нефть начали снижаться. Однако белорусские власти почему-то не спешили снижать объемы экспортируемой нефти.

—Тянули, потому что планировали закончить реконструкцию на отдельных участках, — поясняет эксперт. — Но сейчас очевидно стало, что не получится, поэтому и решили, что с точки зрения экономики лучше меньше перерабатывать, используя наиболее современные участки, а не все подряд. В этом и есть причина, а не в том, что Россия дает или не дает.

Романчук: Так подогнали под полученный результат, что нельзя не улыбнуться

Между тем руководитель Научно-исследовательского центра Мизеса Ярослав Романчук считает, что трезвого расчета в таком снижении «нефтяных аппетитов» нет.

— Комментарий Семашко доказывает одну простую вещь, что настоящих профессиональных расчетов и оценок Беларуси катастрофически не хватает, — отмечает эксперт. — То есть, правая рука не знает, что творит левая. На уровне предприятий одна правда, но уровне министерств – другая.

Экономист напоминает о тех временах, когда белорусские власти активно использовали схему «растворителей-разбавителей».

— Когда можно было совершать чудеса трансформации нефтепродуктов, тогда получалось, что можно перерабатывать хоть 30 млн. тонн, особенно включая серые поставки. А тут, когда по факту оказалось, что в 2016 году нам дали 18 млн. тонн, то оказалось, что так и надо. Теперь правительство будет говорить: «Это мы так хотели, это мы так оптимизировали, просто мы вам не говорили, Александр Григорьевич. А так, вот какие мы молодцы!» Так подогнали под полученный результат, что нельзя не улыбнуться.

Сколько же на самом деле нужно Беларуси нефти, чтобы чувствовать себя уверенно и работать в плюс, читайте здесь