Where did you sleep last night

14.09.2017

Третья глава повести "Господин Снотворное" (первая и вторая главы)

Прикончив пиво, Кот с Гошей пошли через поле в соседний район, к гаражам. Парню, и правда, дали пару раз по печени, так что он отдал свою Яву без особых возражений. Вот только покататься нормально не пришлось: через полчаса, выехав на загородную трасс парни угодили в столб, перевернулись и погнули руль. Сами остались целы, но возвращать транспорт в таком виде уже было как-то неприлично. Оставили, как есть, на дороге и пешим ходом вернулись к вечеру на район. Благо, было не так далеко.

Весь день Гоша не мог выпустить из головы ту Лерину улыбку. Подаренная только ему, а может быть, целому миру, она грела его, слепила и жгла изнутри.

Он не чувствовал земли под ногами. Пока они с Котом шли по тропинке, соединявшей перелесок, частный сектор и микрорайон, он подставлял ладони навстречу кивающей колосками, высокой в это лето траве. Неприятный осадок от случая с мотоциклом быстро улетучился, но разговаривать было не охота, и они с Котом всю дорогу молчали. Мысли в Гошиной голове приятно разбегались и теряли очертания, как оплывшие контуры на засвеченной фотопленке. Он ждал вечернего рейва.

Два часа спустя, увидев Леру в клубе, Гоша уже не отходил от нее. Кот все понял, и исчез куда-то по своим делам. Гоша остался развлекать Леру и ее подружку Марину. Очень скоро, почувствовав себя лишней, Марина ушла танцевать и уже не вернулась.

Когда рейв закончился, Гоша пошел провожать Леру домой. Покружив между спящими пятиэтажками, они до утра стояли на подъездной площадке, перешептываясь и подолгу целуясь. Если бы кто-то посторонний мог подслушать, о чем они шептались, он бы ровным счетом ничего не понял. Фразочки из фильмов и песен, полуслова-полунамеки, – они на ходу придумывали птичий язык, который был понятен лишь им двоим.

Они болтали без умолку, удивляясь, что вместе так похоже и одновременно так по-разному смотрят на мир. А в мире, тем временем, становилось светло и щебетали первые птички.

Так прошли два совершенно счастливых для Гоши месяца. Он просыпался среди ночи полностью отдохнувшим и подолгу не мог сомкнуть глаз. Не мог мечтать, не мог думать ни о чем. Лежал и смотрел на потолок, пытаясь представить, каким будет завтра.

Рассматривая трещины в штукатурке, он прислушивался к новому дню: от утренних лучей медленно нагревался подоконник, шорох редких шагов отражался от залитых солнечной глазурью пятиэтажек. Где-то совсем рядом — рукой подать — для него, и ни для кого больше, в это время билось Лерино сердце. Оно было ближе, чем родное, дороже, чем свое собственное, теплее и ласковее, чем материнское. Он чувствовал к этому сердцу абсолютную, неподдающуюся лечению привязанность. Он покорился ему до последнего вздоха, до последней крупинки грязи под ногтями.

Раньше он писал песни на клочках бумаги и складывал их стопками в обувную коробку. Гоша любил перечитывать их, подбирал аккорды и напевал. После знакомства с Лерой он так ничего и не написал: только садился за стол, строки тут же размагничивались и не хотели клеиться в стихи. Внутренний диалог, который он любил вести наедине с собой, затих, и в сердце наступил полный штиль, настолько тихий и безмятежный, что впору было испугаться.

На одной из вечеринок в "Трансмиссии" Гоша по привычке пошел к пацанам, оставив Леру танцевать с подружкой. Парни вышли на улицу и шумной толпой пристроились у хоккейной коробки. Достали несколько пузырей водки, какую было закуску и соки. Разлили по пластиковым стаканчикам и бахнули по одной за здоровье. Потом вторую и третью, и еще по чуть-чуть. Из кустов выплыла гитара, вокруг Гоши расчистили поляну и, само собой, попросили поиграть. Отнекиваться было бессмысленно. Гоша кивнул Чижу:

— Будь другом, приведи Леру.

— Щас, Гош.

Разлили еще понемногу, и Гошу решительно никто не хотел отпускать. Чижа не было, и он заволновался. Бахнули еще, погорланили, и под предлогом отлить он вышел на пару минут из плотного компанейского кольца. Чижа встретил по пути, тот болтал с кем-то из знакомых.

— Где она? – вопросительно посмотрел Гоша.

— Да там, внутри. – Чиж смутился. Он хотел что-то сказать и протянул было руку, но Гоша уже вовсю прорывался через толпу.

Найти Леру оказалось непросто, он обошел вокруг зала — ее нигде не было. Забрался в самый центр — посмотреть, нет ли ее среди танцующих в кругу — и тут заметил пару, которая пристроилась на диванчике, недалеко от входа. Шахов тискал ее, запустив руки в разрез короткого платья. И она... в общем, она была не против.

Слезы навернулись на глаза. Сквозь мутную поволоку, Гоша, не имея ни малейшего представления, как отреагировать, с минуту наблюдал за этими двумя предательскими фигурками. Ноги налились тугим свинцом, и он буквально не мог сдвинуться с места. Когда опомнился, Леры уже не было: она растворилась в толпе вместе с Шаховым.

Еще через минуту Гоша вернулся к хоккейной коробке. Кот еле стоял на ногах:

— Гох, ты че какой мутный?

Сам не свой, не в силах оторвать взгляд от земли, Гоша попросил полного стакана, проглотил без запивки, взял гитару и запел:

Остаток того вечера и ночь стерлись из его памяти навсегда.

Четвертая глава. Первый раз