Дорога в запредельный Луганск

14.11.2017

ЛУГАНСКИЙ ДНЕВНИК. Часть 1

В любое другое время посещение Луганска стало бы для меня скорее побочным продуктом более интересного путешествия. Специально ехать сюда за впечатлениями точно не пришло бы в голову - слишком предсказуемым казался и сам город и всё происходящее в нём. События минувшего года сместили акценты. Теперь Донбасс с двумя областными центрами во главе не сходит с информационных лент, поневоле привлекая внимание. Впрочем, мотивация моей поездки работала от обратного: столько заведомой лжи, сколько разлилось по телеэфирам и интернет пространству, в связи с событиями в этом регионе, не удостаивались даже США в период холодной войны. Поэтому делать выводы хотелось исключительно на основе собственных впечатлений и роль фрилансера подходила для такой миссии как нельзя лучше.

Камуфляж и так называемые "горки" самый "модный" городской фасон
Камуфляж и так называемые "горки" самый "модный" городской фасон

Кажется к 21:00, когда мы наконец въехали на территорию таможенного терминала российского Донецка, все уже перестали чувствовать себя одушевленными существами — 6 часов в очереди делают иллюзию отсутствия жизни и движения очень близкой к реальности. Уверен, любой и любая из сидящих со мной в салоне автобуса, готовы были на многое, только бы загорелся наконец долгожданный зеленый свет в сторону Луганска. Не удивительно, что на ум приходили параллели с киноклассикой о гражданской или отечественной войне, когда поездки обязательно сопровождались злоключениями — то банды нападающие на поезд, то бомбежки, то поврежденные пути... То, что на российской стороне ничем не нарушаемое привычное течение мирной жизни, а на таможне встречают ухоженные и лишенные малейших признаков беспокойства люди в форме, лишь добавляет ситуации цинизма. Они-то видят и понимают, что идёт война, только делают вид будто всё по-прежнему. Обычно придирчивых ко всякому, кто попадает в зону их ответственности, погранцов в данном случае не смущает и то, что на сопредельной территории в такой же как и они роли выступают люди очень сомнительного происхождения.

Украинский флаг в Луганске теперь что-то вроде запрещенного граффити
Украинский флаг в Луганске теперь что-то вроде запрещенного граффити

Вот мы наконец и в Украине. Один из таких сомнительных в черной папахе с красным матерчатым верхом и в камуфляже входит в переднюю дверь автобуса. Хозяйский тон сразу ставит всех на место, хотя пассажиры и так боятся сделать лишнее движение. У большинства уже наготове развернутые книжицы паспортов. Оно, потому что без имени и представления, тем временем движется по проходу. Суровый и недобрый взгляд - сверху исподлобья. Встречный и кроткий - снизу. Неторопливое и тягучее листание страниц. Вот пальцы проверяющего двусмысленно зависают в воздухе - в жесте сомнение, на лице словно такая же камуфлирующая, как и форма, мимическая маска. Буквально перед тем, как оказаться на ЛНР-овском пункте пропуска, моя попутчица справа, имеющая опыт многократных проездов туда и обратно, высказала предположение: первым вопросом будет «Готовы ли граждане пассажиры вносить пожертвования на революцию и войну с украми?». Как говорится, обошлось поначалу. Но сейчас, что-то мне подсказывало, момент назрел. Нет, ошибся, сакраментальная фраза так и не прозвучала. Видимо, финансовые дела у защитников самопровозглашенной территории пошли в гору. Мой российский паспорт вызывает скрытое недоумение. Вопрос «Куда и с какой целью?» заставляет пассажиров обернуться в мою сторону. Слова о том, что еду в Луганск работать и являюсь журналистом телекомпании РБК оказываются недостаточно убедительными — требуется удостоверение. Вместо него у меня письмо, подтверждающее статус внештатного корреспондента. Этого к счастью оказалось достаточно. Теперь-то я окончательно убеждаюсь, насколько шатким было бы мое положение без формального подкрепления. А ведь еще накануне взвешивал все "за" и "против" статуса независимого и ни к кому не прикреплённого журналиста. Правда, перед этим не менее сложным был выбор СМИ, которое согласилось бы предоставить своё имя для аккредитации и, самое главное, за сотрудничество с которым не стыдно было бы самому. РБК согласился на партнёрство лишь потому, что собственных авторов в регионах, не говоря уже о таких "республиках", у него нет. У меня же, за исключением нескольких накладок, не было претензий к качеству контента. На том, как говорится, и сошлись.

За окном уже глухая ночь, впереди теперь только дорога. Но облегчение после долгого ожидания сменяется тревогой — успеем ли приехать в положенное время. В 10:00 в Луганске начинается комендантский час, а предстоит еще найти адрес квартиры. От гостиницы я сразу решил отказаться — с властью, которой никакие законы не писаны, лучше сохранять инкогнито, хотя бы в мелочах. Правда, теперь для быстрого заселения мне не помешал бы попутчик уже по самому Луганску, который помог бы сориентироваться. Мужчина лет под 60, сосед сзади, для этой роли может и подходит, но лично мне не очень симпатичен. Во время простоя на таможне мы вместе курили возле автобуса. Я попытался разговорить его, задав вопрос об отношении к происходящему. Реакция была на удивление живой: всё, говорит, было бы намного лучше, если бы поддержали Харьков и Одесса, а они рыпнулись, а потом в кусты. Вот в чем, оказывается, причина всех бед Луганска. Что ж, ладно, думаю, а как насчет защиты города от бандеровцев и укро-фашистов — поди успел, дядя, пострелять-то? А он не менее категорично: делать что ли нечего! Прозорливый оказался товарищ - сразу после начала боевых действий с сыновьями выехал в Россию, оставив дома одну жену, присматривать. Сыновьям, как выяснилось, тоже не место на войне. Словом позиция, о которую разбиваются не то что аргументы, а малейший здравый смысл. В этом, очевидно, и состоит вся суть "принципов" социальной прослойки, уже названной «ватниками».

Более приемлемой на роль гида мне показалась соседка сбоку, женщина за 50. Нас разделял её огромный чемодан, вписывающийся как раз в ширину прохода. Причина громоздкой поклажи объяснялась просто: в селе Фащевка, которое значилось конечным пунктом маршрута и где живет её мать, ощущается острая нужда во всём - от лекарств и продуктов до одежды... В этой части Луганской области несколько раз были сильные обстрелы и теперь местная жизнь едва теплится, и то в основном за счет оставшихся стариков. Сама Татьяна уже несколько лет как уехала на заработки в Москву. Оттуда она через Каменск Шахтинский, где живет и работает её дочь, и направляется на родину. В Луганске у неё пустующая квартира, которая используется в качестве перевалочного пункта. Когда я в очередной раз поинтересовался насчет времени прибытия нашего автобуса Татьяна глянула в окно и по каким-то только ей понятным признакам определила, что до комендантского часа должны приехать. «Это Хрящеватое... - кивнула она в сторону зияющей за стеклом черноты. - Здесь были страшные бои...» По её словам, отряды нацгвардии и Айдар буквально зверствовали в этих местах, отсюда якобы и массовые разрушения, да и жертв хватает. Для убедительности она привела подробности, наподобие тех, которыми сопровождают рассказы о средневековых погромах — сжигание заживо, изнасилования, расстрелы младенцев... На мои назойливые вопросы «Вы сами видели?» только и слышалось: «Не видела, но слышала. В автобусе рассказывали, я ничего не прибавляю.» О том, по каким законам живут подобные источники информации не сложно догадаться: новость из телевизора выдается за свидетельства очевидца, или того хуже - жертвы, уже через 5 минут после выхода в эфир. Но у моей собеседницы есть одно важное достоинство, она не настаивает на достоверности не проверенных сведений и, кажется, даже сама начала сомневаться, когда я намекнул на пропагандистские вбросы российских СМИ. В общем разговор, не смотря на разницу подходов, протекал вполне корректно.

Разрушен подъезд дома, но в остальной его части остаются жильцы
Разрушен подъезд дома, но в остальной его части остаются жильцы

Освещенная площадь автовокзала после темноты пригородов стала некоторым откровением. Вокруг автобуса сразу по прибытии образовалась привычная для мирного города суета из назойливых таксистов и выгружающих вещи пассажиров. Кого-то встречали. С Татьяной мы решили брать такси на двоих, только почему-то она никак не могла соринтироваться где мы и как ей добираться до места жительства. Все сомнения снял подоспевший на наш зов владелец «девятки» — её адрес оказался буквально за углом ближайшего дома, а мой несколько дальше в 5 минутах езды. Водитель торопился: у него значился еще один заказ, а время близилось уже к началу их профессионального коменданстского часа - у таксистов, в отличие от других горожан, есть привилегия обслуживать клиентов до 23:00.

Мой дом по предварительным оценкам находился в самом что ни на есть центре Луганска. Резкий поворот во двор и вот освещенный подъезд со ступеньками. Риелтор, через которого делалась бронь, обещал, что встретит не сам, а его напарник. Но никого поблизости не наблюдалось, двери же подъезда предусмотрительно оберегал от незнакомцев кодовый замок. В голове роились тревожные предчувствия. Поэтому я решил заняться аутотренингом: в конце концов подождать возле дома уже не так критично, как очутиться посреди незнакомого города. Облокотившись на перила я всматривался в тёмные в закоулки двора... Неожиданно у подножия крыльца притормозила машина. За рулем сидел седой мужчина в камуфляже, а рядом с ним парень помоложе и в гражданке, оба ярко выраженной кавказской внешности. Складывалось впечатление, что я привлек их внимание — они периодически смотрели в сторону подъезда и как будто даже обсуждали что-то из моей внешности, причем не выходя из машины. Стало немного не по себе. А что если это патруль, который следит за соблюдением комендантского часа. В такой ситуации я решил, что лучшая оборона - нападение. Достав из кармана сигареты, спустился к машине и попросил прикурить. Парень с готовностью подал зажигалку:

  • В гости к кому-то или местный?
  • В гости... А вы?
  • Я здесь живу - тот что помоложе усмехнулся нелепости моего вопроса.

А потом стал прощаться с водителем - братские объятия и что-то на непонятном языке. Выйдя из машины он предложил впустить меня в подъезд.

  • Спасибо, - немного засуетился я. - За мной сейчас спустятся.

Правда, когда он уже вошел я решил, что внутри будет все же спокойнее, и затащил вещи во внутрь. Сквозь проем закрывающейся двери успел разглядеть вынырнувшего из темноты мужчину.

  • Вы Игорь?
  • Да. А вы от Геннадия?...

Квартира оказалась студией в броских красно-золотистых тонах — арендодатель явно хорошо знал вкусы клиентов. Я в эту целевую аудиторию не попадал. Но переночевать три ночи не проблема даже в сарае, лишь бы с wi-fi и без шумных соседей.

  • Как у вас с клиентами сейчас, затишье наверное? - спросил я риелтора.
  • Да, цены упали процентов на 20. И это при том, что луганский рынок недвижимости и так был на очень низком уровне. Народ почти не едет.

Я не удержался и спросил невпопад:

  • А как вы относитесь к тому, что происходит сегодня в городе?

Мой собеседник глубоко вздохнул, словно я коснулся темы, которой он тщательно избегал.

  • Ну, как вам сказать... Я вне политики. Да и что от меня зависит?!...

За приоткрытым окном окончательно воцарилась ночь — ни звука машин, ни толковища припозднившихся собутыльников, хотя погода благоприятствовала. Весна уверенно набирала обороты. И главное - никаких осадков! Это я отметил как несомненный плюс для предстоящих завтра съемок. Мой первый день на непризнанной территории заканчивался вполне мирно.

Продолжение следует