Типичный Донбасс

14.11.2017

ЛУГАНСКИЙ ДНЕВНИК. Часть 2

С наступлением дачного сезона выходные в городе мало чем отличается друг от друга. Луганск не исключение. 8 марта и уверенные + 15 на градуснике сделали свое дело, погрузив улицы в тишину и запустение. Тем-не-менее, меня не покидает ощущение, что повымело не только земледельцев-любителей и не только стараниями хорошей погоды.

Исторические пушки Луганского областного краеведческого музея нацелены на север
Исторические пушки Луганского областного краеведческого музея нацелены на север

Свой первый выход в свет я посвятил изучению окрестностей и удовлетворению насущных нужд — покупке сим-карты и обмену рублей на гривны. И то и другое оказалось далеко не сиюминутным делом. Банки, судя по внешнему виду, не подавали признаков жизни не только по причине законного праздника — они здесь прекратили существование как институт. Хорошо хоть местные помогли разобраться - направили в сторону центрального рынка, пообещав вполне работоспособные обменные пункты, а вместе с ними и офисы мобильных операторов. По дороге я огляделся и оценил по достоинству близость моего жилища к главным достопримечательностям города - дом правительства, облсовет... Возле одного из них, сразу и не разобрал принадлежность к ветви власти, было оживление.

Выстроенные в шеренгу женщины в камуфляже и двое мужчин в такой же форме были поглощены неким ритуалом, фоном для которого служила импровизированно украшенная стена из чьих-то фотографий. Прислушавшись и приглядевшись нетрудно было понять, что речь идет о погибших мужьях, а их жены - повод напомнить о жертвах борьбы с «киевской хунтой». Чуть в стороне стояли зеваки, вокруг действа суетился оператор, как выяснилось штатный, из пиар-обслуги не то местного начальства, не то какой-то "общественной" организации. После того, как всё завершилось, я попытался проверить свои догадки с помощью одного из участников действа, задав ему несколько вопросов.

- Это жены погибших ребят, пришли почтить память своих мужей. - пояснил он. - И не смотря на то, что сегодня женский день и должны мужья приносить цветы... Эта война забрала тех, кто мог сделать это сегодня утром...

- А почему именно здесь?

- А потому что это память, здесь ихние фотографии...

- Я просто не знаю, что это за здание...

- Это администрация, правительство... И здесь учредили памятную доску тех ребят, которые погибли в первые дни войны. Поэтому сегодня они пришли к фотографиям своих мужей.

- А можно попросить вас представиться?

- Председатель народного совета Корякин Алексей Вячеславович.

- Вы коренной луганчанин?

- Я коренной луганчанин, я родился в Луганской области, вернее Ворошиловградской. Сам я со Стаханова.

- А за ЛНР вы воевали с первых дней?

После этого вопроса Алексей Вячеславович почему-то замялся и вроде бы даже смутился, выказывая явное желание прервать интервью. Но все же на ходу добавил:

- Это война началась после моего ареста...

Потом я уже вспомнил как мелькала эта фамилия в первые дни волнений в Луганске. А в Википедии обнаружил даже статью посвященную бывшему предпринимателю из Стаханова, а ныне "видному деятелю ЛНР".

Словом, знакомство с городом началось вполне содержательно. Оставалось только обзавестись гривнами, которые здесь еще никто не отменял, да и безжизненный телефон в наше время - угроза многим планам. Уже на следующем перекрестке, где царило оживление, было несколько обменных пунктов и офис крупного мобильного оператора. Немного потолкавшись среди местного люда, послушав краем уха обрывки разговоров и записав интервью с компанией местных подростков я решил, что пора возвращаться обратно. Пора было браться за камеру и полноценно снимать (до этого я снимал только с помощью iphone).

Недалеко от дома черт меня дернул зайти в пивной ресторан, позавтракать и пообедать одновременно. Мои московские припасы, судя по ассортименту магазинов, могли еще пригодиться. В пышно украшенном фотографиями меню не нашлось ничего более подходящего чем яичница и кофе. Банальный утренний рацион увенчался столь же тривиальной для провинциального общепита ложкой дёгтя - из-под поджаристой корочки глазуньи торчал чей-то длинный волос. Стало обидно и отвратительно, причем настолько, что я обратился к подвернувшемуся официанту не с рекламацией, а с вопросом вполне в духе Остапа Бендера:

- А Макдоналдс в городе есть?-

- Был, — охотно откликнулся совсем еще юный персонал, - но после того, как Америка начала террористическую пропаганду его закрыли.

Услышанное надо было переварить. Поэтому я не решился продолжить общение и поспешил выйти на воздух. Потом приходилось еще не раз сталкиваться с аргументацией, в которой злокозненный Вашингтон ставился во главу угла всех проблем региона. Удивлял даже не столько набор штампов, повторяемых в одинаковой последовательности, сколько готовность воспринимать давно забытые и казалось бы утратившие актуальность слова. Хотя чему удивляться, если по ящику вещает тот же что и в Москве набор каналов.

Хрущевка на улице Фрунзе - напоминание о том, что было в городе в самые горячие дни 2014 года
Хрущевка на улице Фрунзе - напоминание о том, что было в городе в самые горячие дни 2014 года

Обзавестись аккредитацией в праздничный день я не рассчитывал. Поэтому свой свободный полёт начал с самого доступного — городских улиц. Работа в лучших традициях телевизионного акына, что вижу, то и снимаю; бывает богата на сюрпризы. Пушки у здания краеведческого музея нацелены на кварталы частного сектора — чем не образ. Правда, пострадали больше многоэтажные дома. Первая же хрущевка по улице Фрунзе зияет провалами руин — фасад одного из подъездов почти разрушен. А со двора дом стоит целехонек. Молодая женщина гуляет с ребенком. Увидев нацеленную на неё камеру спешно тушит сигарету. Татьяна не местная, приехала вместе с матерью в город из Станицы Луганской. В пострадавшем подъезде они снимают однокомнатную квартиру на первом этаже. Для неё эта жилплощадь настоящая находка — цена аренды в половину ниже среднегородской, а квартира в полном порядке, даже отопление исправно. Будут ли восстанавливать разрушенные этажи, ей не известно, но какая-то комиссия приезжала оценивала ущерб. На вопрос, почему уехала в город, Татьяна отвечает в духе Саида из «Белого солнца пустыни»:

- Стреляли...

- А кто, украинские военные или ополченцы?

- Украинские.

- А вроде бы договорились отводить вооружения...

- А они отводят. Ополченцы.

- А украинская армия?

- Стреляют...

С человеком из эпицентра событий, как говорится, не поспоришь. Можно лишь предположить: не всё и не всем видно даже на местах, а уж дополнить картину происходящего можно даже силой мысли - опыт российских каналов показал эффективность такой практики. Возможно, поэтому моя собеседница сначала говорит обезличенно и неуверенно, а потом, словно что-то вспоминая, уточняет: кто именно стрелял, кто именно отводил вооружения...

Дальше по улице сильных разрушений больше нет. Но стёкла многоэтажек, заклеенные крест на крест бумагой, говорят о многом.

По другую сторону улицы, в глубине частного сектора, виднеется массивный корпус какого-то предприятия, на бетонной плите у самой крыши нарисован украинский флаг и рядом надпись «Продам!». У надписей наверняка разные авторы и цели, но именно в таком сочетании они звучат особенно актуально.

Я ухожу вправо по улице 16-я линия и сразу упираюсь взглядом в огромное, в чем-то даже вычурное здание гостиничного комплекса «Дружба». Перед его главным входом стоят фигурки с ярко выраженной национальной атрибутикой — казацкие шаровары, вышиванки, усы... Даже удивительно, что еще целы. Мои ожидания оправдываются не во всём, но что-то подсказывает, что причина отнюдь не в терпимости новой власти к чуждым атрибутом. На предприятиях Рената Ахметова в Донецке до сих пор никто не может хозяйничать кроме него самого, хотя вожди ДНР давно и громко заявили о национализации имущества украинских олигархов. Здесь в Луганске таким считается Ефремов, бывший губернатор и народный депутат Верховной Рады. Не исключено, что гостиничный комплекс его вотчина. Народный гнев, как известно, легко управляем и перенаправляем. Чуть дальше еще одна гостиница «Луганск». Здесь и людей побольше. Выбираю себе жертву для небольшого стрит-тока. Мне навстречу идёт компания из 4 ребят лет 18-20. Один из них реагирует странно: поворачивается спиной и таким образом продолжает движение. Свое поведение он объясняет позднее тем, что воевал в ополчении. Остальные не только не скрывают лица, но и охотно соглашаются ответить на вопросы.

Не показывать лицо на камеру этот юноша очевидно научился у старших товарищей, в "ополчении" была хорошая школа
Не показывать лицо на камеру этот юноша очевидно научился у старших товарищей, в "ополчении" была хорошая школа

Меня интересует заработок и прожиточный минимум юного луганчанина. За всех отдувается студент педагогического университета — чувствуется, что парень привык брать инициативу в свои руки.

- Так мы же не работаем...

- Ну на что-то же вы живете. Стипендию вам не платят?

- Нет, не платят.

- Работу здесь не найти... - вставляет один из молчунов.

- Родные - продолжает Инициативный, - те, которые помогали деньгами, поуезжали...

«А вы, собственно, что за организация?» - слышу из-за спины голос того самого, который избегал камеры. Но продолжаю гнуть свою линию:

- На что вы живете?

- На деньги.

- Но откуда-то же вы их берёте?

- Ну, какая разница откуда мы их берем — загадочно улыбается мой собеседник.

- Не бандитизм хоть? - ставлю я более категорично вопрос.

- Не-е-ет, конечно! - дружно отвечают все трое.

- Тогда, если не секрет, чем на жизнь зарабатываете? - Чувствую, словно приоткрылась одна из створок доверия и я тут же пытаюсь втиснуться в непонятный для меня мир.

- Да нигде не работаем, содержат нас. Родители.

Кажется пошло. Надо пускать в ход тяжелую артиллерию — вопросы поострее:

- Ребята, а как считаете, будущее Луганска связано с Украиной все-таки или с Россией?

- Это не от нас зависит...

- А вы что, не члены общества?

- Не, ну а как я могу говорить, если не знаю, что там дальше будет, - мой собеседник словно оправдывается.

- Когда говорят общественное мнение — продолжаю я стоять на своём. - наверное, кого-то же имеют в виду. Вы тоже ведь часть общественного мнения...

- Так а что вы хотите услышать? - уже с большей заинтересованностью уточняет Инициативный.

- Я просто хочу узнать с Украиной или с Россией вы связываете свое будущее?

- Ну, пока мы живем здесь, мы связываем свое будущее с этим местом. Такой ответ подойдет? - парирует мой респондент, видимо, удовлетворенный собственной находчивостью. - Как оно будет дальше, так и будем связывать. Будем в России — будем с Россией связывать своё будущее, будем в Украине — с Украиной...

- То есть Вам всё равно? - не унимаюсь я в своём желании услышать больше определённости.-- Нет, нам не все равно. Но вы же наше мнение не услышите, поэтому мы ничего толком не скажем... На камеру я говорить не собираюсь...

Студенты Луганского педагогического не особенно "парятся" насчет того, какая в городе власть - российская или украинская
Студенты Луганского педагогического не особенно "парятся" насчет того, какая в городе власть - российская или украинская

Из всего услышанного можно сделать лишь один вывод: мнение, что на востоке Украины все думают одинаково и смотрят только в сторону России сильно преувеличено. Есть полярные и категоричные суждения. Но большинство людей стараются просто не высовываться — неизвестно еще, чем все обернется. Их можно понять: другого города, дома или бизнеса , никто нигде не приготовил. Поэтому лучше приспособиться к тому, что есть. Вопросом "Как заявить свою гражданскую позицию?"многие даже не задаются. Отчуждение от власти и того, что она делает, особенно в регионах традиционно ориентированных на госпрограммы, последние 20 лет только нарастало. И вот он результат.

По окончании опроса меня уже дожидался анонимный цензор: его очень волновало происхождение провокационных вопросов.

- А вы какое телевидение?

- РБК, Россия — чувствуя подоплеку интереса, ответил я.

- А-а... Ну тогда можно. А то я думаю: такие вопросы задаёте... Они ведь не всё еще понимают...

На вид умудренный жизнью товарищ был не то что старше, даже младше своих друзей. Не исключено, что опыт службы в "ополчении" его уже научил кому и что говорить, а может даже кого и в расход пускать. Рядом стояли еще двое незнакомцев постарше, я грешным делом решил, что подоспела помощь разбираться с незадачливым репортером. Но это оказались итальянские журналисты-телевизионщики - решили познакомиться с коллегой. Луганск в качестве места для налаживания международных контактов, согласитесь, очень нетипично. Как пояснил один из них, Джорджио, они тоже фрилансеры, только у них солидный заказчик - агентство Франс-пресс, и цели более конкретные — попасть в район, где проходит линия фронта. Мой жуткий английский едва-едва помогал разобраться в их планах и хотя бы отчасти посвятить в свои. Тем-не-менее, активно жестикулируя и вспоминая скудную лексику, я совершил вместе с ними 20-минутный променад, как раз до здания украинского театра. Интервью с кем-нибудь из носителей мовы я еще в Москве предвкушал как откровение или, по крайней мере, альтернативное мнение. Но праздник пока исключил такую возможность - театр был на замке.

Возможно только афиши возле украинского театра и напоминают о том, кому принадлежит этот город, по праву
Возможно только афиши возле украинского театра и напоминают о том, кому принадлежит этот город, по праву

Зато еще одна группа молодежи стала утешительной компенсацией моих ожиданий. Я заметил их в сквере рядом со зданием университета. Человек десять первокурсников устроили фотосессию. Для них год вне школы событие такое же историческое, как и все что происходит вокруг. Но важность политического момента чувствуется все же острее и присутствует даже в шутках. Нацелив в объектив фотокамеры свои и без того лучезарные улыбки, студенты не прекращали спорить насчет ключевого слова при съемке: кто-то кричал «Сиськи!», а кто-то неустанно твердил «Новороссия!» Зато на мой уже традиционный вопрос о будущем и стране пребывания, они в один голос завопили: «Россия!»

- А почему? Неужели...

- А потому что Россия нам все время помогала, а от Украины не было никакой помощи...

- Она заблокировала наши карточки и все...

- Не пускала сюда продукты...

Варианты, судя по всему, у каждого свои и наболевшие. Но один ответ меня откровенно озадачил.

- Наши корни в России...

- А что в Украине у вас вообще нет корней?

Парень, предложивший такую мотивацию, неуверенно продолжил:

- Ну, у меня-то мало...

- Есть, но они как-то не настроены... - подхватили остальные.

- Да, они говорят, что мы сепаратисты, террористы все...

- А как вы считаете, как себя могла вести Украина, когда от неё пытаются отделить часть территории?

- Ну.... точно не так...

- Они конечно отрицательно относятся, - словно выплескивая весь накопленный запас слов и создавая не утихающий музыкальный фон, тараторила девушка — она активнее других старалась заявить свою позицию. - Они хотели, чтобы мы были в составе... Но мы этого не хотим. Должна быть воля, должны быть слова...

- Свобода слова! - угадав её очередную лексическую находку дополнил парень, до этого он настойчиво выкрикивал «Сиськи!».

- То есть захотел отделиться от страны и отделился?

После этих слов на несколько секунд воцарилась пауза, словно именно в этот момент поток сознания иссяк. Первым оправился один из ребят, как будто даже не выказывавший интереса к разговору:

- Повторите вопрос пожалуйста!

Недоуменное молчание - сегодня самое обнадеживающее, что можно услышать от местных., особенно молодёжи. Новоявленные вожди и полководцы стараются как можно быстрее заполнить вакуум готовыми рецептами и толкованиями истории. В этом я убедился на следующий день. Группа молодежи строем пришла возлагать цветы к памятнику Тарасу Шевченко. Перед ними выступал депутат новоизбранного парламента. Он проникновенно и как-то непринужденно, словно уверенный в результате мастер, внушал незримым оппонентам мысль: мы чествуем не украинского поэта, а гражданина Российской империи, усилиями которой и был создан этот город. В общем-то мораль понятна: если Россия нынче в тренде, то Украине в лучшем случае могут отдать должное. И то лишь таким витиеватым образом. Я имею в виду не только слова, но и стиль акции: строем пришли, строем возложили, строем разошлись... За всем этим угадывалась рука подражателя традициям раннего совка. Жаль только ни в одном из присутствующих я так и не нашел ни одного искреннего ценителя поэзии Кобзаря: вспоминали в лучшем случае какие-то обрывки и крохи, в основном же откровенно признавали, что украинскую литературу почти не изучали.

Уж не знаю как насчет Кобзаря с этими студентами, до поэзии Шевченко дело не дошло, да и был лишь канун для рождения, но по части художественного вымысла они были изобретательны. Впрочем, не сами изобретали — цитировали прозу современных авторов, как правило, российских телеведущих.

Следы пуль на на декоративной обшивке собора
Следы пуль на на декоративной обшивке собора

На повторенный мною вопрос о том, как могла повести себя Украина, когда под угрозой оказалась целостность государства, сначала прозвучало вполне здравое мнение:

- Только через диалог. А не посылать сначала армию, делать АТО, а потом уже разбираться... Сначала махать мечом6 а потом думать о мире.

- А вы считаете Россия не спровоцировала этот конфликт? - в ответ опять некоторое замешательство. - Когда диверсионные группы сюда забрасывались... - делаю вопрос более развёрнутым.

Оцепенение не проходит, но тут вступает парень говоривший об отсутствии корней в Украине:

- Знаете... Если и говорят, что здесь были диверсионные группы российские, то мы их не замечали. А вот когда появились диверсионные группы из Украины, заметили все мирные жители. Эти убийства на улице, эти взрывы...

Этот мотив про украинских диверсантов в дальнейшем будет еще не раз перепет. В данном случае было трудно спорить и доискиваться, кто-что видел — и так понятно, что молодежь питается слухами и телевизионным фаст-фудом российского производства...

Дальнейший мой маршрут был отмечен лишь одним открытием.

По улице Советской (Радянськой) я увидел испещренный пулями фасад храма. Из него выходили по одному или по двое женщины в платках, истово молились на кресты и шли дальше. Я же отметил для себя сколотые фрагменты стены. За ними проглядывала не дыра во внутренние помещения церкви, а банальный утеплитель. В Москве точно так же строят дома: монолит, поверх волокнистый материал-утеплитель и декоративная плитка. Только здесь плитка была декорирована еще и какими-то архитектурными деталями, всевозможных завитков и медальонов. Словом, местная технология строительства культовых сооружений шагнула вперед, посрамив сторонников монументальных форм удобными и легкими материалами из ближайшего супермаркета.

Юный техник возле памятника Кобзарю управляет радио моделью и мечтает изучить китайский язык
Юный техник возле памятника Кобзарю управляет радио моделью и мечтает изучить китайский язык

Последние лучи мартовского солнца ложились желтыми бликами на фасады домов сталинской поры, создававших довольно типичный ансамбль площади у подножия Кобзаря. Здесь тоже виднелись следы пуль. У памятника двое мальчишек забавлялись с радиоуправляемой моделью — надрывно ревущий маленький мотор в какой-то момент не выдержал и замер. Пока юный техник выяснял причину остановки, я не удержался спросил, знает ли он кто стоит на этом постаменте.

- Да, конечно.Тарас Шевченко.

- А ты украинский язык уже изучаешь?

- Да. Но лично мне гораздо важнее знать английский. И еще очень перспективно изучать китайский.

Он тоже проявил интерес ко мне, поинтересовавшись для кого я снимаю: для телевидения или для себя. На том мы и разошлись. Еще один день в Луганске закончился мирно.

Продолжение следует