Практики пустоты

Обычно искусством занимаются художники и искусствоведы. Первые - творят искусство, т.е. работают с искусством, существующем в настоящем времени, а вторые - анализируют творчество художников, т.е. выступают в качестве историков искусства и изучают прошлое искусства. В этой конструкции совершенно отсутствуют те, кто должен изучать будущее искусства? Получается, что всех интересует, каким будет искусство в будущем, но все либо изучают настоящее, либо прошлое, а будущее оставлено на произвол случая. Можно ли изменить ситуацию?

Вообще художники как практики искусства, находятся по другую сторону от искусствоведов, потому что последние как раз теоретики искусства. Тем не менее целью и первых, и вторых является развитие понятия искусства. Первые, т.е. художники, развивают это понятие интуитивно и эмпирически, ориентируясь на собственное внутреннее чувство и пытаясь придать этому внутреннему чувству некоторую внешнюю форму. Вторые, т.е. теоретики искусства, должны, по идее, искать пути развития искусства, как внутренне закономерного процесса, т.е. развивать теорию, потому как любая теория идет впереди практики. Искусствоведы, таким образом, должны, изучая прошлое и будущее искусства, выдвигать ориентиры, к которым художники, как выразители идей в чувственной форме, должны двигаться. Теоретик искусства обозначает неоформленное содержание для нового искусства, а художник - ищет для этого содержания новые эстетические формы. Такая схема должна помогать искусству двигаться вперед, а не топтаться на месте.

Неведомая хуйня
Неведомая хуйня

Художники могут, конечно, заявлять, что они и без искусствоведов и теоретиков могут делать искусство. Конечно могут, но результат, как правило, получается не впечатляющим, что доказывается тем эстетическим тупиком, в котором оказалось искусство ныне. Если же и увидишь ныне что-то интересное, то скорее всего окажется так, что это творчество тех художников, которые параллельно и думают о теории искусства, и пытаются найти новые формы. Однако, подобное сочетание довольно редко в наше время: теоретический базис стал настолько широк, что освоить его на интуитивном уровне, т.е. не осмысляя, а пытаясь уловить из действительности, равно как и совместить процесс теоретического мышления с практическими штудиями, писаниями на пленэрах, ваянием и т.д., становится почти невозможным. В сравнении с XIX-м и началом XX-века, когда художники, начиная от Делакруа и заканчивая Кандинским пытались теоретизировать, т.е. осмысливать с точки зрения понятий то, чем они занимаются. Сегодняшний художник либо застревает в бесконечных делезовских ризомах, превращаясь в концептуального художника, т.е. всего лишь иллюстратора философских концепций, либо рисует "от души" и результат зачастую отличается от рисунков дрессированного слона лишь профессионализмом исполнения.

Признаки того, что вышеописанная ситуация действительно имеет место в настоящем, можно найти в существующей сегодня ситуации, когда ведущую роль в художественном процессе занимает куратор. Куратор двигается впереди художника: осмысляя теоретическое движение искусства и подбирая форму для выработанного им теоретического содержания, он тасует художников как хочет в поисках подходящей его мыслям эстетической формы. В этой ситуации роль художника в значительной степени нивелируется, само его участие в развитии искусства становится эпизодическим и случайным.