Маятник

- Мне сказали, что только вы можете дать ответ, - произнёс я, потирая друг о друга замёрзшие ладони.

Старик молчал.

- Мне сказали, - продолжил я. – Что вы знаете всё.

Старик молчал.

- Мне сказали, что вы сможете рассудить, кто прав, а кто виноват.

Я заметил, как губы старика растянулись в презрительной усмешке.

- А что важнее для вас? Узнать, кто прав, или узнать, кто виноват? – проговорил он тихо, не глядя в мою сторону.

Теперь уже я ничего не ответил.

- Вы ещё не слышите постоянный шум в своей голове? – сказал старик. - Не чувствуете, как качается маятник? Туда и обратно, туда и обратно. Я ушел оттуда, - легонько кивнул он головой в сторону Города. - Чтобы скрыться от скрипа его движения. Я уже давно не видел людей, но прекрасно знаю, что происходит в Нём. Всё как обычно, маятник движется. Вы хотите найти истину, доказать свою правоту. Как и все остальные. От мелких вопросов до общих, все пытаются найти правду – и им бы более всего хотелось доказать, что они на верной стороне. Религия – та или иная - долгое время, измеряемое столетиями, продвигала свои идеи и требовала неукоснительного подчинения определённым нормам. Маятник движется туда. Вдруг жрецы, гонимые собственным тщеславием и алчностью, переступают невидимую черту, заставляя людей взбунтоваться и обратиться в сторону другого способа познания мира. Маятник движется обратно. Теперь уже возрастающая мода на высмеивания религий - а вместе с ней и людей, исповедующих какую-либо из них, и просто верующих - толкает его, этот самый маятник в другую сторону. Но и там надолго не задерживается – лишь увеличивается амплитуда его колебания. Гомосексуалистов ущемляли-ущемляли – маятник движется туда. Вдруг жесткость по отношению к ним переросла в жестокость - маятник движется обратно. Кажется, сейчас мы наблюдаем, как этот маятник вновь дошёл до предельной точки, кхе-кхе, - старик издал ехидный смешок. - Вы хотите организовать революцию? Я вижу, ваши помыслы чисты: вас заботит судьба бедных и вам больно видеть расточительство богатых. Вы хотите освободить угнетённых и наказать угнетателей. Ах, революция! – мечтательно произнёс старик. – Какое прекрасное слово. Но это всего лишь мечта, - тут же посуровел он. – Революция, говорите вы? А я вам отвечу, всего лишь переворот. Вы хотите сдвинуть маятник. Этот маятник есть везде, в любой теме, даже той, что кажется на первый взгляд самой безобидной. Вы толкаете маятник туда, ваши противники – обратно. Они – туда, вы – обратно. А истина где? Посередине? Я не знаю. А даже если бы и знал, не сказал бы: не хочу раскачивать маятник.

- Так что же мне тогда делать? – растерянно пробормотал я.

- Живите, - ответил старик. – И дайте жить другим.

- Но что если они не дают мне жить?!

- Дайте, - настойчиво повторил старик. – Жить другим.

Теперь я понял его намёк. Бросив разочарованный взгляд на костёр, я глянул на старика в последний раз и поднялся с места. Мне предстоял долгий путь обратно, но идти уже никуда не хотелось – было так хорошо там в лесу, вдалеке от бурлящего жизнью Города.

- Прощайте, - сказал я напоследок.

Старик промолчал.