Шарик (продолжение 8)

Помню, как ещё в первые дни работы Мотяга размышлял о наших делах.

- Понимаешь, - говорил он. – Наркоторговля на сегодняшний день самый выгодный бизнес. И не только потому что приносит много бабла. Здесь люди могут по-настоящему реализовать себя. Никаких тебе запретов, никаких ограничений, никакой бюрократии – только ты и твои навыки. Тебе не нужно ждать разрешения шефа, чтобы подняться на ступень выше, - при этих словах я вспомнил Рустама Гариева. – Ты сам поднимаешься так высоко, насколько вообще способен. И всё больше и больше людей это понимают. Посмотри на пацанов, которые на нас работают. Умные ведь пиздюки. Дима так то вообще, я проверял, свои сессии в универе на пятёрки закрывает. Но только что с того толку. После учёбы устроится в какую-нибудь конторку и будет шефу бумажки подносить. А если своё дело откроет, так его же будут тормозить все эти инспекции и прочая херня. И это, блять, по всему миру. Система щемит людей. Как бы человек ни старался, рано или поздно он упрётся либо в стены правил либо в потолок, которые ему намерили те, кто захапал раньше всех. У нас же вообще нет потолка. И мы получаем ништяки соразмерно нашей отдаче. Да, барыжить рискованно, но здесь риск хоть оправдан.

Примотанный к стулу в подвале автомастерской Равиля, я понимал, что ништяков с Мотягой мы уже наполучались – пришла пора познакомиться с рисками. Мотяга был так же, как и я, примотан к стулу и уже познавал на себе все выгоды наркоторговли – не знаю, почему Равиль выбрал его первым. Здоровяк охаживал Мотягу мощнейшими ударами: в грудь, в живот, в рёбра, в голову – без разбора. Не останавливался он уже минут пятнадцать и всё приговаривал:

- Где деньги, сука? Говори! Где деньги?

- Отъебись от меня, пидорас! – в конце концов, заорал Мотяга, на которого смотреть было больно: лицо превратилось в кашу, волосы взмокли от крови и пота, и даже сквозь рубашку проступали красные пятна. – Нет у нас никаких денег! Нет!

- А мы уже знаем, - вдруг прозвучал откуда-то у меня из-за спины голос Рамиса. Он обошёл нас, встав прямо напротив. – Вопрос Равиля про деньги чисто риторический, - при этих словах Равиль, нахмурившись, посмотрел на брата. Тот продолжал: - Нам уже известно, что ваш тайничок достался мусорам. Отмечают, наверное, всем отделом.

- Рамис, послушай…, - начал было я.

- Заткнись-ка на хуй! – заорал Равиль и пробил мне прямо в бровь. Кровь словно только и ждала, чтобы ринуться на место ушиба – глаз моментально начал заплывать.

- Лучше ты меня послушай, - как ни в чём не бывало заговорил Рамис. – У нас был договор, ты его нарушил. Я понимаю, ты это сделал ненамеренно, но вина всё равно лежит на тебе и на твоём партнёре. Мне очень-очень нравилось с тобой работать, я видел в тебе огромный потенциал. Но ты залажал, и дело даже не в деньгах. Дело в том, что такую красивую работу ты не смог довести до конца. Мало того, ты ещё поставил под угрозу наш с Равилем бизнес. Сейчас погоны станут обнюхивать каждый уголок на предмет нашего товара. Ты умный, и сможешь подсчитать какие деньги мы с братом потеряем от того, что нам придётся на время снизить обороты.

- Если успеешь! – заржал Равиль.

- Так чего же ты от нас хочешь? – смотрел я то на братьев, то на Мотягу. Последний еле дышал.

- Ребят, вы свободны, - обратился Рамис к своим подручным. Те спешно покинули кабинет. – Равиль, принеси всё необходимое, пожалуйста.

Когда Равиль зашёл мне за спину и стал шумно доставать что-то из шкафа, Рамис наконец-то обратил на меня внимание.

- Я хочу, - тихо проговорил он. – Сделать послание. Я хочу, чтобы все знали, что меня подводить нельзя.

- Куда? – раздался голос Равиля.

- К этому, - указал Рамис на Мотягу.

Равиль подкатил небольшой столик к стулу, на котором сидел Мотяга. На стеклянной поверхности я разглядел кучу металлических инструментов: скальпели, какие-то щипцы, спицы, проволоку.

- Может, я этого пока разомну? – спросил Равиль, показывая на меня, у брата, который уже закатывал рукава рубашки.

- Нет, не отвлекай его, - ответил Рамис. – Пусть посмотрит.

Первый же надрез на лице послужил для Мотяги приливом новых сил.

- Сука! Сука! – завопил Мотяга. – А-а, блять!

- Погоди-погоди, - ласково произнёс Рамис.

- Рамис, Рамис, - затараторил я. – В этом нет нужды. Не надо этого…

- Не надо меня отвлекать, - перебил меня Рамис. – Или я попрошу брата, чтобы он занял тебя чем-нибудь. Равиль сурово двинулся в мою сторону.

- Не надо, - остановил его Рамис. – Кажется, он всё понял.

Следующие полчаса помещение оглушался рёвом Мотяги. Периодически Рамис ласково что-нибудь щебетал на своём языке. Равиль не скрывал удовольствия от всей этой картины. А я вдруг вспомнил, что мне ещё всего-то двадцать лет - да и Мотяге чуть больше. Двадцать лет и жизнь, казалось, только начинается. Неужели последним, что я увижу, будет довольные ухмылочки двух братьев-садистов и труп товарища.

Наконец, Рамис отложил очередное диковинное лезвие, но, как оказалось, только для того, чтобы немного отдохнуть. Мотяга тихо постанывал от боли. Братья выкурили по сигарете, и Рамис, туша окурок о пепельницу, заявил Мотяге:

- Мы подходим к самому интересному, - он взял в одну руку скальпель, а в другую спицу. – Я расскажу тебе, что я собираюсь сделать. Я отрежу тебя язык, потом отрежу уши, нос, и потом выколю твои глаза. Ну и, конечно же, ещё один немаловажный орган, - последнюю фразу Рамис говорил, глядя на пах Мотяги. – Может быть, у тебя есть какие-нибудь пожелания?

Мотяга бессвязно мычал, пребывая в изнеможённой дрёме. Рамис кивнул брату. Равиль широкими шагами пресёк комнату и зарядил Мотяге несколько увесистых оплеух. Когда тот пришёл в чувство, Рамис спросил:

- Ты слышал, что я сказал?

- Про язык, уши, глаза и хуй? – устало переспросил Мотяга.

- Да.

- Ага, слышал.

- Ну, и как, будут пожелания?

- Ну, - Мотяга задумался. – Ты бы оказал мне огромную услугу, если бы для начала выколол мне глаза. Так бы мне не пришлось смотреть на уродливую физиономию твоего брата.

Равиль озлобленно двинулся к Мотяге, но Рамис, смеясь его остановил.

- Может быть, ещё что-то? – спросил он у Мотяги.

- Ну, или ты бы мог, - ответил Мотяга. – Для начала отрезать мне уши. Тогда я бы не слышал твоего мерзкого бабского голоса.

- Ещё что-нибудь? – веселясь, спросил Рамис.

- Ну, или нос. Ага, нос. Тогда я бы не чувствовал этой вони. Тут что, кто-то обосрался? – Мотяга как будто принюхался к себе. – Чёрт! Должно быть, я и обосрался.

Теперь уже смеялись оба брата. Я смотрел на происходящее, вдруг подумав, что это всё могло бы быть сном. Просто сном, в котором человек может шутить, даже находясь при смерти.

- А вообще, - продолжал Мотяга под смех своих мучителей. – если я не смогу вас видеть, слышать и чувствовать, то какая же это пытка? Так что я готов обменять всё это на то, чтобы ты Рамис отрезал мне для начала хуй и, пока я не умер, засунул его себе в рот…

Братья одновременно смолкли, а Мотяга фантазировал дальше:

- Потом ты смог бы моим хуем выебать своего уродливого братца…

Равиль не выдержал, и Мотяга зашёлся в приступе кашля от удара по животу.

- Пожалуй, - произнёс Рамис. – Мы всё-таки начнём с языка.

Пока он приближался к Мотяге, тот вдруг сказал:

- Тогда ты не узнаешь, где я спрятал деньги, - с этими словами Мотяга повернулся ко мне, и сквозь его заплывшее лицо я смог разглядеть, как он подмигнул глазом. – Прости, чувак.

- Так-так-так, - радостно взмахнул руками Рамис. – Так ты всё-таки смог где-то заныкать деньги?

- Ага, - Мотяга деловито сплюнул красным.

- Говори, - приказал Рамис.

- Не хочу, - Мотяга мотнул в мою сторону головой, - Чтобы этот мудак услышал. Пусть для него так и останется загадкой.

- Говори, - повторил Рамис, приблизившись ухом ко рту Мотяги.

И в этот момент Мотяга вцепился зубами в горло Рамиса. Прежде чем Равиль успел хоть как-то отреагировать, уже послышался характерный хруст. Вместе с ещё дрыгающимся Рамисом Мотяга завалился на пол. Равиль бежал на помощи к брату, я бросился ему в ноги, и мы присоединились к другим двоим. Эта была куча мала, где мы с Мотягой, связанные по рукам и ногам, пытались не дать Равилю подняться – Рамис уже не был проблемой. Я налёг на спину оставшемуся из братьев и пытался придавить его к полу, Мотяга же - выбить у него почву из по ног. Вместе с тем, я растягивал прочные путы на руках. То был скотч – видимо, чёрные, понимая, что рыпаться мы вряд ли посмеем, решили лишь избежать возможной атаки с эффектом внезапности. Сумев освободить руки, я обратил внимание на столик рядом с нами и стянул с него первую попавшуюся вещь. Её оказалась проволока, которую я и накинул на шею противника. Этот свирепый амбал ещё долго брыкался и продолжал бессвязно бить Мотягу кулаком, но всё слабее и слабее. Когда Равиль, наконец, затих, я откинулся на спину и, тяжело дыша, ногами столкнул огромную тушу с Мотяги.

Нет, Равиль бил Мотягу не кулаком. Достав скальпель, видимо, из руки погибшего брата, он серьёзно покромсал моего товарища. Мотяга булькал кровью и, кажется, пытался что-то сказать. Я поднялся и в растерянности стал глядеть на лезвие, точащее из его живота, пытаясь сообразить, вытаскивать его или нет..

- Тихо-тихо, Мотяга, - тараторил я. – Потерпи, тихо, тихо…

- Я…, - прохрипел Мотяга.

- Что, Мотяга, - я склонился над ним. – Что?

- Я…я…я не Мотяга, - вместе с кровью выдавливал из себя он. – У… меня имя… есть…, меня Лёша зовут.

Это были его последние слова. Не знаю, долго ли я ещё пытался прийти в себя, рыдая над телом Мо… моего друга. Но когда, я наконец смог собраться, я вдруг задумался, а где остальные: где шестёрки братьев? Всё так же сидя на полу, я попытался прислушаться к тому, что могло происходить за стеной. Ничего. Я набрался смелости – а что мне было терять? – и осторожно выглянул за дверь. Со второго этажа помещение бокса было как на ладони. Опасливо оглядываясь, я сначала спустился вниз, а затем решил послушать, что творится на улице. Едва я прислонил ухо к двери, как она распахнулся, и из темноты на мою голову обрушился оглушающий удар.

Очнулся я снова привязанным к стулу, но уже верёвкой. Вокруг ничего не было видно, тусклая лампочка освещала лишь меня. Но по ощущениям я догадался, что я был уже не в автомастерской Равиля и Рамиса. Пока я пытался прийти в сознание, мотая головой, послышался чей-то крик: «Проснулся!» Спустя секунду послышался цокот ботинок по бетону. Из темноты ко мне вышли трое. Одного я узнал – это был тот чёрный, который вёз меня к братьям на переговоры и выдал мне платок – а другие двое, кажется, русские, были мне неизвестны.

- Так это ты тот парень, о котором все говорят? - заговорил тот, что был старше на вид, с сединами. – Который без единого выстрела за два месяца потеснил всех с рынка?

- Не знаю, - ответил я. – Может быть.

- Знакомься, - Седой указал поочерёдно на своих спутников. - Это Фарик, вы уже виделись. Он будет за тобой приглядывать. А это Толя. Толя – твой новый партнёр, и, представь себе, он знает, как уладить твои проблемы с законом.

Я оглядел Толю – кажется, он был лет на десять меня старше – и только сейчас увидел в его руках небольшой свёрток.

- То есть, вы хотите сказать, - обратился я к Седому. – Вы не собираетесь меня убивать?

- За что? – искренне изумился тот.

- Ну, хотя бы за Рамиса и Равиля.

- К чёрту их! – махнул рукой Седой, презрительно сморщив лицо. – Эти идиоты совершенно не разбираются в кадрах. Ну, как можно было отказаться от двух столь перспективных ребятах. Кстати, сожалею по поводу твоей утраты.

- Ага, - как можно более деловито ответил я. Не хватало ещё расплакаться на глазах этого напыщенного болвана.

- В любом случае, тебе нужно побыстрее прийти в себя. А Толя и Фарик тебе в этом с радостью помогут.

- Что вы от меня хотите?

- Толя, покажи ему, - сказал Седой.

Толя развернул свёрток в своей руке и поднёс к моему лицу. На ладони моего так называемого нового партнёра лежал небольшой пакетик с белым порошком внутри.

- Знаешь, что это? – снова ко мне обратился Седой.

- Вы мне скажите.

- Это кокаин, мой мальчик, - склонился Седой надо мной так, что я смог разглядеть его лицо. – Кокаин очень высокого качества. И чтобы толкать этот продукт нам понадобился очень грамотный специалист. Готовься, мой мальчик. Скоро будет много работы.

*Продолжение следует*