Мадам! Пройдемте в номера!

Кто помнит вчерашнюю историю про телефонные разговоры, того сразу обрадую: на сцену снова выходит моя подруга Ляля.

Я вообще считаю, что женщины такого масштаба как Ляля должны находиться на высоких руководящих позициях. Во-первых, они харизматичны, во-вторых, смело берут на себя ответственность за судьбы других, в-третьих, у них есть ответы на сотни вопросов, в-четвертых, коня на скаку, в-пятых, в горящую избу и прочая.

После вчерашней публикации мне позвонили несколько товарищей и поинтересовались – где такая Ляля? Должность? Возраст? Планы на вечер?

Ляля – кандидат наук, полковник (правда, не в армейских сферах, а в других структурах, всуе об этом не будем), возраст опустим, эта тайна свята; планы на вечер, как всегда: создать любимому мужу атмосферу домашнего счастья и согревающего очага.

…Ляля работала во многих местах, трудовую жизнь начинала курьером – девочкой на побегушках. В этом словосочетании есть легкомысленная романтика.

Пиком Лялиной карьеры стала должность заместителя директора одного закрытого НИИ. Под началом моей подруги работало тридцать с лишним мужиков, прямо как у Пушкина, тридцать три богатыря в чешуе как жар горя!

НИИ находился в центре Москвы, стоял во дворах, был обрамлен, словно рамой, каре из лип. Когда я первый раз увидела это здание, то сразу подумала: «Здесь надо проводить Мишину выставку!»

Напоминаю, мой муж не только геолог, Почетный разведчик недр, но и князь по происхождению, и скульптор – резчик по дереву. Последнее - зов сердца.

Я позвонила Ляле, начала издалека: как здоровье мамы, детки в порядке? Водяные черепахи на кухне фарфор не разворотили? Два слова про черепах. Соседи переезжали, подкинули Ляле двух черепашат, сказав, что они карликовые. Ляля – добрая душа создала черепашатам не жизнь, а рай-богему. Поместила их в аквариумы в форме огромных бокалов, кормила отборным кормом. Через полгода черепашата еле помещались в своих бокалах. Ляля переселила их в китайские фарфоровые тазики. Через несколько месяцев черепашата их тоже «заполнили» подросшими телами и превратились в черепашищ. Оказалось, эта порода черепах вырастает точно под емкость, в которой живет… Нет-нет, не надо думать про домашнее джаузи!...

Я спросила Лялю по телефону, наконец, в лоб:

-Можно в твоем НИИ устроить выставку Мишиных деревянных скульптур?

Ляля на том конце провода потеряла дар речи, а потом предложила:

-Приходи – перетрем. Захвати фотографии княжеских изделий.

В тот момент, когда я давала Ляле согласие на встречу, я совершенно забыла: у Ляли была своя корысть в отношении меня. Когда я вышла замуж за князя, она все время пыталась демонстрировать нашу пару своим друзьям, родным и сослуживцам. Наверное, подруга постоянно желала удостовериваться, что князья – не сон, они существуют! Ведь в школе нас учили про Ленина, партию и комсомол, а тут Ирка обнимает настоящего князя, и когда ей вздумается – целует его в сахарные уста…

В общем, Ляля страстно желала заполучить если не нас обоих, то хотя бы меня на часок в свои рабочие пенаты.

В назначенное время я явилась в здание под липами с большой пачкой пломбира. Во времена нашего детства мы собирались у кого-нибудь из подруг дома и уминали пломбир, поливая его малиновым, сливовым, облепиховым, смородиновым вареньями. Поэтому я решила: подарю-ка Ляльке ощущения ностальжи… Оделась я легкомысленно: джинсы, джинсовая куртка, голубая майка под курткой, короткая стрижка.

Дежурный по зданию, изучив мой паспорт, самолично проводил меня в кабинет Ляли. Там царил суровый бюрократический стиль – длинный стол для переговоров, ряд тяжелых стульев с высокими спинками, негнущиеся бордовые шторы на окнах. Лялино присутствие обозначали небольшой аквариум на окне, букетик ландышей в легкой стеклянной вазочке и горка аппетитных румяных пирожков на фаянсовом блюде на краю стола.

Ляля в мундире полковника вышла из-за стола, обняла меня и, окинув лукавым взглядом, спросила:

-Мать семейства… Княгиня… И все хиппуем?

Это по поводу джинсов и куртки.

Господи, если бы я знала, что тут затевается!

А затевался сабантуй, по-народному пьянка.

В Лялин кабинет входили подчиненные, они несли, кто конфеты, кто колбасную нарезку, другие – мытые яблоки; иные без комментариев ставили на стол и за штору бутылки с красным и белым. Один веселый молодой лейтенант притащил масляный пакет с теплыми беляшами. Что мне оставалась делать? Сообщить тихо Ляле, что в сумке у меня оплыл пломбир.

Информация про пломбир «не покатила», Ляля отрезала:

-Видишь же, у нас тут по-серьезному, а ты… пломбир! Я что, мужской состав заставлю его чайными ложечками поддевать?

-Что происходит? – настороженно прошептала я. – Праздник имени чего?

- Твой приход… - также шепотом ответила Ляля. – Я им сказала, что ты только что с самолета, из Парижа… Не делай морду топором… Улыбнись светски.

А народ уже клубился, устраивал на бумажные тарелки бутерброды и беляши, остро пахнущие недожаренным луком, разливал в разнокалиберные рюмки спиртное.

Дверь распахнулась и в Лялин кабинет вошел невысокого роста человек, с прилизанными назад волосами, неловкий, в только что наспех почищенных ботинках, на плечах – мундир со звездами капитана. У этого человека было добродушное лицо пьяницы со стажем.

Он подошел ко мне (Ляля жадно наблюдала за этой сценой), нетвердо щелкнул каблуками, дернул головой сверху вниз и вполне серьезно произнес:

- Княгиня, разрешите представиться!… Николя!

Народ вокруг застыл, еле справляясь с душившим смехом.

Николя помолчал, а потом добавил:

-Кис ки се… сель ву пле! Бонжур!

Тут он взял мою руку в джинсе и поцеловал ее.

Ляля вытирала от смеха и счастья слезы. Народ оплыл, как мое мороженое. Кто-то из рядов крикнул:

-Николай Герасимович, ну, ты даешь!

…Что выяснилось потом? Оказывается, эту сцену с Николя поставила "режиссер"Ляля. Николя был ее помощником, подчиненным капитаном, и она полдня, пока я ехала в их НИИ, репетировала с ним фразу по-французски, поцелуй руки и щелканье каблуков.

Почему Николя согласился на эту роль, неведомо. Есть такие люди, им скажешь, они участвуют.

Ляля представила меня коллективу, пафосно сообщив, что гордиться подругой княгиней-писательницей. Два в одном.

Оказалось, что я пришла в пятницу, а в пятницу здесь было принято устраивать дружеский сабантуй.

Николя быстро напился, весь вечер не отходил от меня, бормотал фразу по-французски, а после десятой рюмки начал добавлять по-русски:

-Мадам! Пройдемте в номера!

Мне пришлось отвадить навязчивого мужчину, сказав ему без обиняков несколько русских слов. Повторять здесь их неуместно, не хочу портить гладкий текст… Николя выпил восемнадцатую рюмку и рухнул на казенный клеенчатый диван.

О Мишиной выставке мы так и не поговорили. Но я оставила для Лялиного директора фотографии Мишиных скульптур. Ляля потом сообщила: когда он наткнулся на фото с Мишиными грибами, то долго их разглядывал, а потом вынес вердикт:

-Зачем нам эти секс-грибы? Гусей дразнить?

Ничего сексуального, а также эротического в Мишиных грибах я не вижу. Походите осенью почаще в лес, увидите там живые оригиналы, с которых Миша режет свои грибные безделушки.

Лялю я все равно люблю, не смотря на то, что иногда ее заносит с пятничными вечеринками и репетициями амурных сцен.