Манчестерский терьер (правдивые истории о породах собак)

27.10.2017

В период между возвращением с Крымской компании и до того, как стать классиком, Лев Толстой жил в своё удовольствие. Граф был, слава Богу, здоров и холост, а деньги из имения поступали регулярно. Да тут ещё издались «Севастопольские рассказы», и Николай Некрасов пригласил сотрудничать в «Современнике», где графа ждали новые знакомства с прогрессивно мыслящими современниками. Честно скажем, не чета офицерскому клубу с пуншами, трубочным дымом и солёными шутками. Подойдёт, к примеру, Николай Некрасов, положит руку на плечо и спрашивает:

— Вам, Лёвушка, как боевому офицеру, наверное, скучно с нами, нудными писаками?

— Мне, брат ты мой, везде хорошо, где пульки не свистят, — захохочет граф. И к писателям, — А, не выпить ли нам водочки, господа? Позвольте угостить!

И все шумной толпой отправляются в ресторан. Поднимают тосты во славу русской литературы, шумят, дурачатся, подтрунивают друг над другом. И так полюбилась эта жизнь Льву Николаевичу, что бывало, выпьет, влезет на стол в заведении и скажет, — Столько лет искал своё место в жизни и нашёл, наконец. Вот, помяните моё слово, господа, брошу пить и засяду за роман. Спасибо вам за всё, други!

Единственный, кто в редакции раздражал бравого артиллериста, так это Иван Тургенев, а, точнее, его пассия — оперная певица Полина Виардо. Соберутся пойти всей редакцией в казино, а Тургенев сейчас же спешит откланяться, мол, «Полиночка будет сердиться». К актрисам или белошвейкам наведаться – та же история.

— Да брось ты эту дуру, Ваня — по-дружески советовал граф. – Ты из-за неё и пишешь какую-то тягомотину. И денег ей даёшь не по чину.

— Честь имею откланяться, — буркнет Тургенев, насупится и уйдёт.

Рассказывают, что Лев Николаевич, одно время даже завёл собачку породы манчестерский терьер, назвал Полиной и везде, где можно жаловался на её скверный характер и прожорливость.

— Зато, голос, какой, — смеялся граф, передразнивая Ивана Тургенева, — голос просто божественный.