Мотоциклист (привидения Москвы)

09.11.2017

Адрес: ул. Сущёвский Вал – ул. Нижняя Масловка

Каждый раз, надевая новенькую милицейскую форму, Серёжа Звякушкин переполнялся ощущением счастья. То, что с ним произошло, а, главное, продолжало происходить, больше напоминало невероятную историю из книги. Судите сами. В армию его призвали в 44 году и отправили не на фронт, как большинство сверстников, а в общевойсковое командное училище, в сытый город Ташкент. Оттуда эшелон доставил Серёжу в Берлин аккурат перед самым днём Победы. Там на позициях, пьяный от радости и трофейного коньяка комбат подвёл молодого лейтенанта к полевому орудию, приказал пальнуть по «логову зверя» и немедленно представил к медали. Вернувшись домой с фронта, Серёжа случайно столкнулся на улице со своим одноклассником, успевшим дослужиться до капитана милиции. Приятель высмеял решение идти работать на завод и чуть ли не силком затащил в свой отдел кадров. Там Серёжу, комсомольца и фронтовика, приняли с распростёртыми объятиями, немедленно приняв на работу и выдав комнату в общежитии. Должность участкового инспектора в пользующейся дурной славой Марьиной Роще сначала пугала, но, приступив к службе, Сергей вскоре понял, что бояться здесь нечего.
— Ты, лейтенант, — напутствовал его начальник отделения товарищ Дрожжин, — с местным контингентом ушки на макушке держи. Народец здесь отпетый, пробы ставить негде.
Но и тут повезло Серёже Звякушкину! В первый же день свёл он знакомство с замечательным человеком Терентием Осиповичем – старым большевиком и революционным матросом.
— Мы, коммунисты и комсомольцы, — разливал по кружкам крепкий чай дядя Терентий, — если вместе за дело возьмёмся, вмиг нашу советскую столицу от всякой нечести избавим. Главное, друг за друга стеной стоять и товарищу на выручку спешить.
Терентий Осипович, родившийся и выросший в этих местах, знал в Марьиной Роще всех и каждого. А, как герой Гражданской войны, пользовался огромным авторитетом.
— Как говорят, Серёженька, — вздыхал он, — кому война, а кому и мать родна. Были тут прежде сплошь воровские малины с притонами, а как напал на нас Гитлер, так всех уркаганов на фронт и забрали. Осталась одна шпана малолетняя. Так, что если кто озоровать начнёт, сразу ко мне поспешай. Я враз порядок наведу.
И правда! Бывало, срежут воры сумочку на Серёжином участке, он прямиком к дяде Терентию. Тот расстроится, нахмурит брови, а к вечеру, глядишь, пропажу и доставит.
— Не серчай, — подмигнёт, — то мальчишки озоруют. Что поделаешь, беспризорщина. Дело на пацанов не заводи, уж я на них и так страху нагнал.
Начальник отделения товарищ Дрожжин на лейтенанта Звякушкина не нарадуется. Ни грабежей на его участке, ни краж. Вот, что значит, фронтовик за дело взялся.
Сергей же, в свою очередь, не знает, как и благодарить Терентия Осиповича. Одним только и сумел помочь — выправил документы, взамен пропавших во время бомбёжки.
— Так и надо жить, — смахнул непрошеную слезу дядя Терентий. – Ты мне помог, я тебе. А вместе одно дело делаем, новую жизнь строим.
Но, не было бы в Серёжиной жизни полного счастья, не встреть он однажды Соню!
Случилось это солнечным летним днём, когда лейтенант Звякушкин, пообедав, вышел на крыльцо столовой и собирался закурить. Вытащил из кармана галифе пачку «Беломорканала», неторопливо размял папиросу, поднял глаза и оцепенел. По тротуару мимо Серёжи шла девушка с кульком вишни в руках. Она подняла на участкового огромные зелёные глаза, приветливо улыбнулась и плюнула ему под ноги вишнёвой косточкой. И Серёжа пропал!
— Правильный выбор, — одобрительно похлопал по плечу участкового дядя Терентий. – На компрессорном заводе работает. Только помни, у неё родни никого не осталось. Один брат, да и тот сейчас в Сибири на комсомольской стройке. Не обидь деваху-то!
С того памятного дня, дождавшись возвращения Сони с работы, Серёжа, прогуливался с ней по улочкам Марьиной Роще. Каждый раз, проходя мимо подвыпивших компаний, девушка испуганно прижималась к лейтенанту, и тот мужественно расправлял плечи. Парни же, завидя их, замолкали и, притворно осклабясь, почтительно приподнимали кепки, приветствуя участкового.
— Не надоело, как пионерам, под ручку шляться? – шутливо спросил однажды Терентий Осипович, – пойдём-ка со мной, герой. Есть у меня для тебя кое-что.
Этим «кое-чем» оказался трофейный немецкий мотоцикл с коляской фирмы «Zundapp».
— Владей, — довольно рассмеялся дядя Терентий. – Днём ворюг лови, а вечером свою Соньку катай.
Серёжа, ошалевший от такого подарка, начал было отказываться, но старый большевик и слушать ничего не хотел. Мало того, настоял на том, что бы официально оформить дарение мотоцикла на лейтенанта.
— У тебя, как у представителя власти, — серьёзно сказал он, — всё по закону должно быть.
Соня, как ребёнок обрадовалась мотоциклу. Немедленно забралась в коляску и, принялась умолять отвезти её в Сокольники. Там они до глубокой ночи бродили меж старых лип, пили пиво и целовались.
Через несколько дней Соня подарила Серёже лётный шлем, а друг дядя Терентия сфотографировал их «на вечную память». Теперь у участкового на тумбочке стояла в рамке фотография: он в шлеме с очками, Соня с букетом полевых цветов и мотоцикл. Серёжа стал всерьёз задумываться о свадьбе.
— Женитьба, брат, дело серьёзное, — остудил его Терентий Осипович. – Заходи ко мне вечерком на чаёк, потолкуем.
Сказано сделано! Этим же вечером, Серёжа лихо подкатил к домику дяди Терентия на верном «Zundapp». Привычно разделся в сенях, открыл дверь в горницу и растерянно остановился. За столом, уставленным бутылками и стаканами сидели пятеро мужчин. Одного мимолётного взгляда на них было достаточно, что бы понять, их принадлежность к «контингенту» о котором предупреждал товарищ Дрожжин. Возраст, наколки, золотые зубы, властные манеры, всё это говорило о принадлежности к воровским верхам.
— Сынок! – радостно привстал Терентий Осипович. – Проходи к столу. Знакомься с моими боевыми товарищами.
Серёжа, не чувствуя под собой ног, пододвинул стул, сел. Ему налили стакан водки, он, не глядя, выпил.
— Радость у нашего участкового, — продолжал дядя Терентий, теперь уже обращаясь к гостям. – Решил человек жениться. Да, вот беда, живёт он в милицейском общежитии. Ни кола, как говорится, ни двора, а из одёжки один мундир. Надобно помочь другу, как считаете? Дом построить, мебель купить, костюм хороший, да много чего, сразу и не упомнишь.
— Поможем, — солидно покивали собравшиеся, — святое дело.
— И Серёженька нам подсобит, в меру возможностей, — подмигнул хозяин лейтенанту. – Согласен?
— Это как же? – сипло спросил тот.
— Да, сущая ерунда, — развеселился дядя Терентий. – Шепнёшь мне, если твои сослуживцы облаву или другую какую пакость затеют. На стукачков укажешь. Бумажки с печатями правильным людям выдашь. Дел-то на копейку! Зато у тебя всегда образцовый участок, благодарность начальства и в доме достаток. Живи, да радуйся.
— А, если откажусь?
— Не получится, Серёженька, — вроде как расстроился хозяин. – Посуди сам. Ездишь на мотоцикле, вором в законе подаренном за то, что ты ему бумаги липовые выправил. Соня невеста ненаглядная — не Соня вовсе, а разыскиваемая милицией воровка на доверии Клава Толстопятова. Шлем лётный — с квартирной кражи у героя Советского Союза. Как думаешь, поведёт себя товарищ Дрожжин, черкни ему кто письмецо? Не упечёт ли начальничек такого сотрудника в дальние лагеря?
— Сука ты фашисткая, — сказал Серёжа и заплакал.
Потом налил себе полный стакан водки, выпил залпом и, не прощаясь, вышел. Во дворе растоптал сапогами лётный шлем, злодейкой-Соней подаренный. Вскочил в седло немецкого мотоцикла и помчался по Марьиной Роще. Пролетел Сущёвский Вал, выскочил на Нижнюю Масловку, прибавил газу и направил верный «Zundapp» в кирпичную стену булочной.

Бывает, что зимней ночью по Нижней Масловке затрещит, зарокочет одинокий мотоцикл. Выглянешь из окна – нет никого, пуста улица. Это Серёжа-милиционер проехал…

http://olifantoff.ru/