Нужно ли отделять искусство от его автора

Сейчас в Музее изобразительных искусств имени Пушкина проходит выставка «Густав Климт. Эгон Шиле. Рисунки из музея Альбертина», где можно увидеть работы австрийца Эгона Шиле, который отнюдь не был хорошим мальчиком. В его биографии было и совращение малолетней девушки, и инцестуальная связь с собственной младшей сестрой, да и в целом современники считали его сексуально озабоченным и нахальным типом. Хотя, например, фильм Херберта Весели «Скандал» показывает его как вполне себе адекватного мужчину, ставшего жертвой клеветы. Да и в выходящей сейчас в прокат картине «Эгон Шиле: Смерть и дева», судя по трейлеру, он предстаёт романтическим красавцем, а не тем человеком, портрет которого можно составить по его фотографиям и дневниковым записям.

Вернёмся к музею: кураторы, кажется, не только решили проигнорировать неудобную сторону его жизни, но и отобрали самые невинные из его работ. Критик и эссеист Александр Тимофеевский в посте на Facebook находит неслучайным то, что на выставку не попало ни одно откровенное изображение мужского тела — а Шиле такой избирательностью не страдал. Таким образом, посетитель выставки вряд ли сможет оценить творчество талантливого художника во всей полноте. Зато и не посчитает его извращенцем — видимо, в этом и была логика устроителей. Или же они просто решили не искушать каких-нибудь очередных казаков от арт-критики.

История вопроса

В любом случае, замалчивать неудобное и прятать возмутительное — старинная практика. Ведь среди художников всегда хватало людей со сложной, скажем так, судьбой. Например, итальянский живописец Караваджо был далеко не ангелом: за свою жизнь он успел поучаствовать во множестве пьяных дебошей и драк, а в итоге был обвинён в убийстве товарища по азартным играм. Несмотря на это, его картины — в том числе вдохновенные религиозные полотна — считаются великими произведениями искусства. Должно ли отбрасывать на них тень тёмное прошлое художника?

В своём краеугольном для философии и литературоведения эссе «Смерть автора» Ролан Барт ещё в 1967 году постановил, что все произведения искусства должны осмысляться отдельно от личности автора. С тех пор это стало едва ли не общепринятой нормой. И хотя статья касалась в основном литературы, этот подход вполне применим — и применяется — к другим видам искусства. Но мне кажется, что такой подход работает не всегда, особенно если дело касается таких табуированных в современном обществе тем, как сексуальное насилие над детьми.

Случай Эрика Гилла

Взять хотя бы английского скульптора и гравёра Эрика Гилла — он прожил значительную часть XX века, был ревностным католиком, пацифистом, антифашистом. Современники считали его праведным и безобидным человеком, творцом искусства во славу церкви. В 1989 году была опубликована его биография, которая пролила свет на содержание дневников Гилла — и оно буквально потрясло мир. Гилл подробно описывает инцестуальные связи с двумя своими старшими, на тот момент несовершеннолетними дочерьми, с родной сестрой и даже сексуальный акт с собакой. Внебрачные связи на таком фоне просто уже даже не интересны.

Интересно, что автор биографии Фиона Маккарти считает, что все эти мерзкие подробности не должны отвращать нас от скульптора, а даже наоборот — создавать более цельную картину его творчества, позволять лучше понять его произведения и проникнуться ими.

Вычеркнули ли Гилла из истории искусств? Нет, все эти подробности не помешали в 1992 году провести в лондонском Барбикане выставку его работ, которая закрепила место художника в ряду самых значимых британских скульпторов XX века. Кураторы той выставки постарались гибко уклониться от скандальных фактов его биографии, а вернее, не обращались к ним совсем. Их можно понять: не упомянешь же такие подробности вскользь. И хотя общественные активисты пытались убедить власти убрать скульптуры Гилла, например, из Вестминстерского собора, они по-прежнему находятся там.

Новые веяния

Впрочем, отношение к замалчиванию меняется. В 2013 году выставка, посвящённая Гиллу, открылась в музее искусств небольшой деревеньки Дитчлинг в Англии. Всё было чинно-благородно — никаких намёков на тёмную сторону жизни скульптора. Однако в апреле этого года кураторы решили радикально пересмотреть своё отношение к выставке. Новую экспозицию назвали «Тело», и она выстроена вокруг вопроса о том, как наше знание о поведении Гилла влияет на отношение к его искусству. При организации руководство музея советовалось со специалистами, работающими с жертвами сексуального насилия, таким образом пытаясь копнуть глубже, но при этом ни в коем случае не оскорбить ничьих чувств.

Свежая и смелая идея английских музейщиков, к сожалению, вряд ли может быть реализована российскими кураторами. Желание же «причесать» жизнь художника для истории для истории и публики — дело во многих отношениях неблагородное. Мало того, что за публику решают, что ей следует знать, а что нет, так и не каждый творец был бы благодарен за такую «помощь». Ведь часто само их творчество было бунтом против фальшивого, комфортного, искусственно благополучного и благопристойного общества. И если мы с каким-то нездоровым удовольствием узнаём, скажем, о трагических фактах жизни знаменитых людей, то почему должны избегать того, что происходило за закрытыми дверями художественных мастерских?

И как быть в ситуации, когда часть творчества уже признанного художника в суде приговаривают к уничтожению, поскольку «создание этих работ по крайней мере отчасти служило сексуальному удовлетворению»? Такой приговор прозвучал в отношении произведений из личной коллекции осуждённого за сексуальное посягательство в отношении детей Грэма Овендена. Но его работы хранятся во многих крупных музеях — и, например, галерея Tate убрала их из экспозиции. Так проще, чем рискнуть и пойти по тому же пути, что в музее Дитчлинга. Та же Фиона Маккарти полагает, что ситуация сложна и неоднозначна. По её словам, Англия, конечно, не полицейское государство, власти могут лишь посоветовать кураторам закрыть выставку или убрать оттуда произведения скандальных авторов. Однако если не последовать этому «мягкому» совету, можно угодить в беду.

Имя Леонардо да Винчи уже давно стало брендом. Своеобразным Луи Витоном или Лабутеном от искусства. Оно притягивает. Можно даже не привозить картины — просто устроить мультимедийную выставку. Отбоя от посетителей всё равно не будет, как показал опыт с Босхом, тропа к мультимедийной выставке которого «Босх. Ожившие видения» не зарастала в центре дизайна Artplay год назад.

Когда такое происходит с великим художником, это грустно. Поэтому на аналогичную выставку, которая проходит сейчас в культурном центре ЗИЛ, я шёл с тяжёлым сердцем. Предчувствия меня не обманули. Название у выставки попроще, чем у Босха: «Леонардо да Винчи. История гения, изменившего мир». Проще, но и в каком-то смысле пафоснее. О том, как да Винчи менял мир, рассказывает примерно получасовая экскурсия по проекциям произведений гения на стены-экраны.

За тридцать пять минут зритель узнаёт, какой же Леонардо да Винчи был молодец: и швец, и жнец, и на дуде игрец. Картины — писал, чертежи — чертил, механизмы — создавал. Мастер на все руки. И всё это «в формате Full HD в сочетании с 3D анимацией и объёмным звуком», как и обещает анонс. Публика, прикоснувшаяся к творениям гения, делает селфи и одобрительно качает головами. Все выходят просветлённые, одухотворённые, постигшие тайну творчества.

А я вот ничего не постиг, даже модный чехол на телефон с картиной художника купить не захотел. У меня было только стойкое ощущение, что мне снова подбросили фальшивку. Мне показали очередную прилизанную историю гения. А я хотел совсем другого. Живопись — это не красивые картинки. Каждая великая картина — это текст, который нужно ещё уметь прочесть. Но массовая культура не будет усложнять потребителю процесс потребления. Всё, что может хорошо продаваться, она превращает в бренд.

В итоге люди часами стоят в Лувре у «Моны Лизы», чтобы, пробившись через толпу, увидеть блики на пуленепробиваемом стекле, закрывающем полотно. «Мону Лизу» слишком часто крали, на неё слишком часто покушались, поэтому и выросла популярность. Она не лучшая, просто самая известная. В Эрмитаже все экскурсионные маршруты ведут к «Данае» Рембрандта. Несмотря на то, что картина была практически уничтожена кислотой и от творения руки художника в ней почти ничего не осталось. Банка кислоты, пролитая на холст, в итоге создала новый бренд. Картина обрела легенду, стала популярной. А «Снятие с креста» того же Рембрандта, висящее напротив, публика обходит стороной, хотя по мастерству это полотно значительно превосходит «Данаю».

Считается, что да Винчи создавал идеальные лица, образцы красоты. Но это только видимость. На протяжении своей жизни художник продолжал искать в образе человека отражение божественного начала. Он думал, как передать это через движение губ, через выражение глаз. Совсем рядом с «Моной Лизой» в Лувре висит картина «Иоанн Креститель», но на неё мало кто смотрит. Она не бренд. Однако именно в ней да Винчи удалось наконец создать образ божественного.

Улыбка Иоанна Крестителя не менее загадочна, чем улыбка Моны Лизы. Сама эта улыбка не сообщает зрителю ничего, если тот смотрит на неё отдельно от глаз. Выражение же глаз у Иоанна Крестителя абсолютно безжизненное. Никаких мимических морщин, ничего. Люди так просто не смотрят. Можно было бы предположить, что это следствие попытки, которую предпринял художник, чтобы исправить несовершенство человеческого лица, однако это не так.

Присмотревшись, мы видим, что модель явно страдает косоглазием, и художник не только не скрывает, но и подчёркивает это. Один глаз смотрит на нас, другой направлен вверх: туда же, куда указывает палец пророка. Он улыбается, но мы не можем понять, рад ли он нам, или это издёвка, потому что его глаза ничего не выражают. Тайна остаётся тайной до самого конца. Да Винчи сделал всё, чтобы её никто не раскрыл.

А обложки на паспорта, магниты и чехлы на телефоны с полотнами мастера вы сможете купить в магазине культурного центра ЗИЛ до 12 ноября, но только после посещения выставки.

Иллюстрация: Леонардо да Винчи,  фрагмент картины «Иоанн Креститель», 1514-1516

Источник: https://storia.me/ru/@anastasia.moth/kultura-i-iskusstvo-p4rgh/nuzhno-li-otdelyat-iskusstvo-2tzkrr