Розовая банда — против патриархального насилия в Индии

Неграмотная женщина из бедной деревни в индийской глубинки основала женскую организацию, в которой состоят сейчас 270 000 человек. Сейчас они учат женщин заниматься бизнесом и бороться за свои права, а начали с того, что били мужей-насильников палками.

Сампат Пал жила в аду. Ну то есть как в аду? Она жила в штате Уттар Прадеш на севере Индии. Маленькая деревня, истощённое поле, невероятная, лютая бедность. Родители выдали её замуж в двенадцать лет, в пятнадцать она уже родила, в школе не училась ни одного дня. Муж бил, свекровь третировала — ничего такого, с чем бы не сталкивалась бо́льшая часть женщин этой прекрасной страны (а их, напомним, примерно полмиллиарда).

И тогда Сампат сделала две вещи. Во-первых, она взяла в руки увесистую бамбуковую палку — такими пользуется сельская полиция. Во-вторых, она решила объединиться с другими женщинами. И так образовалась «Розовая банда», Gulabi Gang, радикальное вооружённое крыло индийского сельского феминизма. Произошло это, заметим, в незапамятные времена — в 1980 году.

Тебя бьёт муж? Приходи к нам, надень розовое сари, мы вместе придём к твоему мужу и побьём его палками так, что он (и все его дружки) трижды подумает перед тем, как поднять руку на супругу.

Твою дочь изнасиловал сосед, а полиция не возбуждает дело? Ну соседу крышка, а перед полицейским участком неделю женщины в розовом будут кричать и размахивать плакатами, пока менты не начнут шевелиться.

Электрическая компания отрубила свет и требует взятку за то, чтобы подключить его обратно? Женщины с бамбуковыми палками берут штурмом районный офис и принуждают электриков к миру.

Кто-то торгует самогоном и спаивает мужей, которые последние деньги тратят не на покупку обуви детям-школьникам, а на самопальный ром? Налёт ударной розовой гвардии — и самогонщиков как ветром сдуло, даже пыли не осталось.

Сожжение вдов и другие прелести индийской жизни

К 2014 году в Розовой Банде состояло 270 000 человек. Как такое вообще могло получиться? Ну просто Сампат Пал не одна жила в аду.

Бедная Индия низших каст — это правда очень страшное место. Например, в штате Уттар Прадеш изнасилование случается каждые двадцать минут. В маленькой деревне, где чужих нет, это обычно сосед, или группа соседей. И если нет Розовой банды, то и жаловаться некому. Как говорит адвокат Вринда Гровер, когда жертва изнасилования приходит жаловаться в полицейский участок, мужчины-полицейские отводят её в отдельный кабинет и говорят: ну давай, снимай штаны, показывай, куда тебя изнасиловали. И дальше оно всё примерно так же устроено на всех стадиях, включая суд. Поэтому лучше уж вступить в розовое сестринство, чем обращаться в полицию. Полиция, надо отдать ей должное, попыталась поменяться после жуткой истории 2012 года, когда в ночном автобусе в Дели пятеро молодых людей изнасиловали и забили до смерти двадцатидвухлетнюю студентку. После этого в городе были многотысячные демонстрации, которые полиция разогнала дубинками и водомётами, но вскоре в некоторых полицейских участках появились дежурные леди-офицеры, которые должны были заниматься всякими деликатными делами. Радикально это статистику, впрочем, не улучшило — и уж точно не в сельской глубинке.

К тому же сельские полицейские не стесняются на камеру говорить, что индийские мужчины ко всем женщинам относятся с уважением, как к матерям, и изнасилования — это надуманная проблема. «Если женщина выполняет свой долг, у неё всё хорошо».

Разные другие особенности индийского общества также делают его не самым приятным для женщины местом. Например, сожжение вдов. Формально эту традицию уничтожили англичане, которые ещё в XIX веке заявили, что, конечно, уважают традиции, включая и сожжение вдов после смерти мужа, но вот у них у самих тоже есть традиция: вешать всех, кто принял в этом участие. На деле в Индии регистрируется подозрительно большое количество несчастных случаев с недавно овдовевшими женщинами, живущими в семьях своих покойных мужей (а куда им ещё пойти?). Допустим, готовила вдова обед, а пропитанное жиром шёлковое сари само по себе вспыхнуло — ну, бывает.

Права и независимость

В любом случае, палки и розовые сари — это было хорошо на ранних этапах, а дальше началась полноценная политика. Розовая банда перестала быть бандой и стала общественной и политической организацией. Выяснилось, что у госпожи Пал по-настоящему системное мышление. Женщинам нужны права, которые даёт финансовая независимость. Финансовую независимость дают работа и образование. Органический навоз восстанавливает плодородие почвы и повышает урожайность (нет, это не безумие, это в одном из многочисленных репортажей о деятельности банды Сампат объясняет старухе-вдове, как ей жить дальше). Невозможно сразу победить тысячелетнюю традицию насилия и унижения, даже при помощи бамбуковой палки, но если пройти двухсотлетний курс феминизма по ускоренной программе, то вот что получится. Осознание собственной ценности: меня нельзя продавать, насильно выдавать замуж, насиловать, бить, сжигать или морить голодом после того, как умер муж. Осознание необходимости финансовой независимости, собственных денег, которые муж не может отнять и пропить. Осознание необходимости образования. Борьба за собственные права, за свободу — уж если не свою собственную, то своих дочерей и внучек, — и попытка добиться того, чтобы нынешнее поколение девочек не отдавали замуж в двенадцать лет. Ну или хотя бы не насиловали по дороге в школу.

В 2014 году Сампат попытались выгнать из её собственной организации. Якобы она использовала её в целях продвижения самой себя — довольно, кстати, правдоподобное обвинение, учитывая, что о Розовой банде и её главной благородной разбойнице к тому моменту сняли множество репортажей, один художественный болливудский фильм, один очень успешный документальный фильм и написали пьесу. Второе обвинение было во взяточничестве: якобы госпожа Пал потребовала у одной из жертв семейного насилия 5000 рупий за то, чтобы вразумить семью её мужа. 5000 рупий — это меньше ста долларов, для главы организации, насчитывающей несколько сот тысяч членов — странная сумма. С другой стороны, это Индия, там всё бывает.

Сейчас Сампат Деви Пал избралась в Конгресс — с третьего раза у неё получилось, она баллотировалась в 2007 и 2012 годах. Пьесу о ней поставили в Англии. Главная задача банды в настоящий момент — помощь малому домашнему бизнесу. А ещё они организуют свадьбы. Это только на первый взгляд кажется смешным: свадьба — кошмарный источник расходов, особенно в очень бедных обществах, где ресурсов нет, а быть «не хуже других» — принципиально важная задача. Банда собирает приданое и пытается сделать всё максимально эффективно и с минимумом затрат.

Ну и с палками всё равно время от времени приходится ходить — для того, чтобы поменять бедное, патриархальное, традиционное общество, нужно больше сорока лет.

Фотография: gulabigangofficial.in

Слежка за поведением детей в соцсетях неэтична и приводит к утрате доверия, шифрованию и вранью. Предотвратить несчастья можно совсем другими способами: совместной работой и развлечениями, например.

Одна довольно крупная компания, занимающаяся анализом данных, предложила сервис родительского контроля, который вызвал бурю негодования в интернете. В объявлении родителям предлагалось всего за 150 рублей в месяц получать информацию, если несовершеннолетний ребенок:

В сообщении на фейсбуке была еще довольно сомнительная шутка про ФСБ, а теперь там длинный пост с извинениями-объяснениями: все это делается ради нашего же блага, для защиты детей и от непродуманных поступков, и от полиции и от педофилов. «99% не поняли суть сервиса», — пишет основатель компании Social Data Hub Артур Хачуян.

Нет уж. Мы все поняли.

Давайте начнем с пятого пункта. С ребенком надо поговорить о сексе. Сделать это надо несколько раз — до, во время и после пубертата. Это важный разговор, в школе ему об этом не расскажут, хорошего учебника по сексуальной грамотности на русском языке нет — пока нет, во всяком случае. Говорить с ребенком о сексе, выяснив за 150 рублей от посторонних, что он смотрит порно, немного поздновато.

Ну и вообще есть два типа отношений между детьми и родителями. Одно подразумевает взаимное доверие. Для этого нужно много времени проводить вместе, делать дела, ходить в походы, учить ребенка всему, чему умеешь. Ну и разговаривать с ним на разные опасные темы тоже, потому что кто предупрежден, тот вооружен. Дружить, короче говоря.

Другой вариант — не дружить. Держать на коротком поводке, следить за каждым шагом, купить ребенку часы со спутниковым маячком, чтобы точно знать, где он, и нанимать датамайнеров, чтобы они исследовали поведение подростка в интернете и социальных сетях. Многие родители так и делают, но действие всегда рождает противодействие. Полезным следствием слежки может стать стремительный прогресс отпрыска в прикладной информатике: он научится пользоваться анонимайзерами, освоит Тор, даркнет и бесплатные VPN-сервисы. Дети гораздо более технически продвинуты, чем их родители, у них есть коллективный разум и они мастерски врут, если их к этому принудить. Вредным следствием слежки будет утрата доверия — мы (человечество) вообще не любим тех, кто за нами следит. Еще один побочный эффект — вам станет не о чем разговаривать. Это как с социальными сетями. Невозможно рассказать анекдот, который ты уже написал в Фейсбуке. Что нового может поведать ребёнок, если вам уже всё донес Social Data Hub?

Что же делать? Разговаривать, работать и развлекаться вместе.

Ребенок заинтересовался оружием? Отведите его в тир, купите ему пневматическую винтовку, стреляйте вместе с ним, объясните ему, что это не игрушка, а очень серьезное взрослое дело. Дети любят заниматься взрослыми делами вместе с родителями. Научите его водить машину. Это нелегально до 18 лет, но можно сделать это на проселочных дорогах, там, где это безопасно. Это серьезное взрослое дело, а не полная его легальность усилит доверие между вами.

Он заинтересовался радикальными движениями? Изучайте их вместе с ним. Так вы сможете ему объяснить, почему то, что делают радикалы, — как правило, опасно и бессмысленно.

Привечайте его друзей, поощряйте его, когда он приводит их в гости. Они вам могут не очень нравиться, но вы же доверяете ребенку, а он почему-то их выбрал. Так можно предотвратить проблему сорокалетнего педофила, — ребенку не нужно будет искать комфортную взрослую фигуру на стороне.

И тогда есть шанс, что он не заинтересуется самоубийствами и не вступит в группу смерти — даже если предположить, что они на самом деле существуют и что это не выдумки нечистоплотных журналистов. Статистика подростковых самоубийств в России действительно ужасна, но она показывает нам, что они чаще всего происходят там, где проникновение интернета самое низкое, где родители бедны и плохо образованы, где у них нет времени, возможности и желания уделять внимания своим детям, а самим подросткам нечем заняться. Квалифицированная слежка за 150 рублей в месяц в этой ситуации не очень-то поможет.

Источник: https://storia.me/ru/@seniak/semya-deti-brak-fuzr3/rozovaya-banda-protiv-patriarkhalnogo-4ulmd