Сократ

2 September 2017

Сократ

Благодарю народ Афин за сей подарок славный: Сократ, любимец Аполлона, закончил путь земной. Да как закончил: афиняне роль повивальной бабки истины не оценили, приговорив Сократа к смерти за смущение умов и отверженье от богов нетвёрдой в мненьях молодёжи.

А ты, Сократ, обидчивый гордец? Или хотел примерным гражданином быть, закон суровый чтящим? Ведь не сбежал ты от расправы – самолично цикуты чашу выпил на рассвете. А может, ты устал? Или решил, что сделал своё дело? Или подземный мир тебе желанней стал, чем дом, где ждёт тебя Ксантиппа? Жену твою в свирепости Горгоне уподоблю, хотя Горгона лучше справилась бы с тем, чтоб мужа удержать подле себя, движения лишив. Среди людей способных на такое не нашлось. Удержит от блужданий кто тебя по площадям и улицам Афин? Удержит кто от разговоров, споров, рассуждений, в которые готов пуститься ты, чуть повод брезжит? Особенно когда софиста видишь пред собою, что истину одежде уподобил: в какой ему тепло, удобно и красиво, такую и надел.

Хотя любимец мой Аристофан меж вами видит много общего: вы ходите по площадям и разглагольствуете черни на потребу. Софисты учат пользу извлекать из мудрствований хитрых, в суде себя чтоб защитить суметь, добиться многих благ, или собранье граждан на Агоре словами яркими увлечь. Их красноречие полезно, плату за него берут софисты справедливо, тем самым отличаясь от тебя – без пользы ты умы людей смущаешь, из чистой к истине любви. Монет с них не берёшь, но сам не только утешенья им не даёшь – ты отнимаешь кое-что дороже: вручённое всем людям Протагором право быть мерою вещей. Им люди дорожат: оно есть позволение судить о всём на свете, считая истиной лишь мнение своё. А ты срываешь с человека уютного мировоззрения покров. Затем и право быть мерилом отнимаешь, мутя умы своею жаждой прочных истин, что сохраняют значимость пред всеми и всегда, свободные от посягательств глупых «мнений».

Способнейший твой ученик Платон зашёл гораздо дальше: не стал, как ты, он говорить, что ничего не знает, не стал он требовать глядеть вовнутрь себя, чтоб истины сыскать, а прямиком направил взор на небо, где они, в понятий строгих, однозначных форму отольясь, живут в согласьи стройном, образуя отдельный новый мир идей неколебимых с идеей блага во главе. Как попадёт Платон в мои чертоги, спрошу я непременно наглеца, куда в его картине мирозданья боги подевались. Ну, ладно я, Аид, обширно моё царство, раскалено, удушливо, страданиями полно… Не посягал пока проклятый любомудр на мой покой подземный. А вот с Олимпа брата-Зевса вытолкнуть спешит, чтобы абстракция пустая села на небесный трон. Достойного ученика взрастил, Сократ: великий продолжатель дела разрушенья уютного мирка родного полиса Платон.

А вот ещё один твой ученик – Алкивиад. Не ты ли его спас на поле боя, не ты ли от софистов отвратил? Не под твоим влияньем ли стратегом-автократором он стал, стремясь подспудно с демократией покончить? А в том, что вслед за ним тираны стали править, нет твоей вины? Не видишь ты сего, спасителем отчизны мнишь наверняка, и думаешь, что сделал поворот ты к человеку, на самом деле отвернувшись от него. Возможным сделал ты господство истины абстрактной, общей, что с человеком поступает как Прокруст. Боялся ты, что хаос мнений есть причина хаоса устоев, а добродетели попрание – отечеству угроза? Единство и всеобщность истины должны обосновать мораль? Самообман наивный, горделивый: славы пик Афины пережили при Перикле, когда с Платоном вас ещё никто не знал, а к частным проявленьям человека все относились терпеливо-равнодушно. Теперь же неуклонно сень заката на славный полис будет опускаться. Закончится же всё под тяжкой властью прозябаньем: сначала явится правитель, над миром власти алчущий, затем черёд наступит бога, не видящего меж людьми различий и тоже не согласного на меньшее, чем вся вселенная. Что будет с Грецией тогда, Сократ? Лишь частью равной средь прочих в новом целом стать ей суждено. Неужто о таком едином ты мечтал, Сократ? Философы всегда протаптывают тропы, которыми чуть позже воины пойдут. Платон когда-нибудь напишет и об этом, твой ученик, что ныне ищет тирана подходящего, способного явить все прелести господства истины, единой и всеобщей.

Да будет так! Однако за себя спокоен я: нужда в моих услугах останется надолго. Если нужно, я имя новое возьму и буду впредь, как ныне, в подземном царстве мёртвых истязать, придумывая наказания по чину и по заслугам. Ты, Сократ, не в меру говорлив. Теперь же молчать тебе придётся до конца времён. Пусть за тебя писания Платона говорят, где ты герой, источник мудрости, вершина человека. В тех книгах ты ревнитель абсолютных истин. Здесь же нашла тебя одна из них – зовётся смертью. Робко является она в одеждах тишины. Но правит безраздельно.