Виктор Корб: «Помогать надо не мне — помогать надо всем нам»

<100 full reads
130 story viewsUnique page visitors
<100 read the story to the endThat's 60% of the total page views
4,5 minutes — average reading time

Окончание интервью омского журналиста и правозащитника Виктора Корба координатору правозащитной комиссии Форума Свободной России Даниилу Константинову. Начало см. по ссылке.

Виктор Корб. Фото © Евгении Лифантьевой, 2017
Виктор Корб. Фото © Евгении Лифантьевой, 2017
Виктор Корб. Фото © Евгении Лифантьевой, 2017

— Как ты собираешься дальше жить в случае обвинительного приговора? Рассматриваешь ли возможность последующей эмиграции?

— Ну, так далеко я не загадываю. Точнее, не составляю детальных планов. Острого желания становиться очередным политзаключенным или узником совести у меня нет. Еще больше мне не нравится вариант стать еще одной «жертвой режима». Мне больше по душе идея разыграть собственную большую игру, сорвав или хотя бы максимально усложнив реализацию чекистского замысла, превратив этот процесс в нечто вроде открытой постановки в формате театр.док — лучше, конечно, со счастливым концом, но главное — попытавшись вовлечь в нее как можно больше заинтересованных участников, запустив как можно больше самоорганизующихся процессов, создав как можно больше образцов эффективного гражданского действия.

Сам я сейчас, несмотря на все сложности, стараюсь действовать по нескольким привычным мне направлениям: продолжаю заниматься независимой журналистикой и публицистикой, пополняю портфолио проекта «Рисуем суд» (наброски в жанре судебных зарисовок пытаюсь делать даже в кабинете следователя), сопровождаю старые и инициирую новые аналитические проекты в Агентстве Региональных Исследований, администрирую несколько интернет-площадок… Шучу, что если посадят, у меня появится больше времени для занятий литературным и художественным творчеством. А если совсем серьезно, то без крайней необходимости мне бы очень не хотелось становиться эмигрантом, хотя, учитывая все обстоятельства, я такой перспективы не исключаю.

— Тебя внесли в «список экстремистов»? С какими трудностями на практике сталкивается человек, обвиненный в экстремизме?

— Даже не в экстремизме, а в прямом пособничестве терроризму. Впрочем, это несущественные различия в сравнении с той легкостью, с которой в России можно даже без предъявления обвинений фактически объявить человека преступником — со всеми вытекающими. В результате обыска, больше напоминавшего бандитский налет, у меня, моей мамы, жены и дочери изъяли почти все компьютеры, планшеты и телефоны. Через пару дней я лишился работы. Еще через некоторое время у меня оказались блокированными все счета в банках и аккаунты в платежных системах. А PayPal пошла еще дальше и заблокировала даже аккаунт моей дочери, на который поступали пожертвования от людей, откликнувшихся на призыв Бабченко и Плющева. Ситуация, мягко говоря, неприятная, и я пока еще в полной мере с ней не свыкся. Придется искать другие источники дохода и выстраивать заново схему управления финансами. Но у меня есть главный ресурс, который никогда и никто не сможет отнять, — крепкая семья и большое количество друзей, со многими из которых я даже не знаком лично.

— Оказывают ли тебе сейчас поддержку какие-то общественные и правозащитные организации? Чем еще тебе можно помочь? Может ли в деле общественной защиты быть полезен Форум свободной России?

— С сильными публичными заявлениями выступила группа российских общественных деятелей, Постоянный комитет Форума Свободной России, организация «Репортеры без границ», Союз солидарности с политзаключенными, Российский независимый профсоюз журналистов. Публикация о деле, заканчивающаяся призывом «Обвинения против Виктора Корба должны быть сняты», вышла на сайте ведущей международной правозащитной организации Human Rights Watch. Адвокатскую, экспертную, консультационную и финансовую помощь в моем деле гарантировали коллеги из нескольких правозащитных структур. Наиболее трогательным стало публичное письмо в поддержку от моих французских коллег-социологов.

Главное в подобных делах — донести до как можно большего числа людей простую и очевидную мысль о том, что их надо воспринимать как абсолютно личные, затрагивающие ваши коренные жизненные интересы. Закон Мартина Нимёллера никто не отменял — если сегодня вы не выскажетесь в поддержку несправедливо обвиненных, — завтра или послезавтра некому будет возвысить голос в вашу защиту, когда придут за вами. Именно эта простая мысль была в основе инициированной мной в конце 2012 года кампании «Нет преследованиям за мысли и слова!», когда мы с коллегами-правозащитниками пытались убедить всех в том, что если все промолчат и сдадут Стомахина, это даст старт массовым репрессиям. К сожалению, тогда нас не услышали, а сейчас практика уголовного преследования за ненасильственное слово стала в России нормой. Поэтому я всегда и всем говорю, что помогать в деле «ФСБ против Корба» надо не мне — помогать надо всем нам, чтобы предотвратить окончательное превращение России в фашистское государство. А для этого достаточно сделать лишь пару совсем не сложных действий: самому решительно высказаться против произвола, потребовать прекратить абсурдное и заведомо незаконное уголовное преследование независимого правозащитника и призвать сделать то же самое всех своих друзей. Выразить свою позицию можно постом в соцсети, подписью на одной из петиционных платформ (AVAAZ или CHANGE) или прямым обращением в адрес «статусных» правозащитников (российских и европейских омбудсменов) и в адрес российских властей. Не знаю, какие сейчас есть возможности у ФСР, но да, наверное, и он мог бы выступить в роли «правозащитного лоббиста» или координатора подобной кампании.

— Ты являешься активным участником Форумов свободной России. Как на твой взгляд они развиваются? В чем преимущества и недостатки такого формата? Что бы ты хотел изменить на Форуме?

— Я принимал участие в подготовке и проведении первого и третьего ФСР. На первом — готовил и модерировал межрегиональную секцию, на третьем — пленарную панель, посвященную люстрации России. Я признаю необходимость и важность этой площадки, позволяющей выстраивать содержательные коммуникации самого широкого спектра убежденных противников путинского режима. Но я не был бы собой, если бы отказался от конструктивной критики общего дела... Главные недостатки нынешнего формата ФСР — это его оторванность от непосредственной гражданской активности в России и необоснованный приоритет несовременных и неэффективных очных собраний. Да, разумеется, при острейшем недостатке содержательных политических дискуссий в самой России Вильнюс — это очень удачное место. Но проводимые дважды в год очные встречи неспособны удовлетворить насущную потребность в постоянных общественных дискуссиях, напрямую связанных с актуальной политической повесткой — и по темам, и по участникам, и, главное, по реализации достигнутого в ходе этих дискуссий общего понимания в непосредственной деятельности гражданского актива. Я много лет пытаюсь убедить соратников в том, что именно этот разрыв между словом и делом, между глубоким осмыслением сути политических процессов, с одной стороны, и применением этого осмысления в актуальной политической деятельности — с другой, является ключевой проблемой и причиной неуспешности гражданского сопротивления в России. Думаю, я знаю, что можно и нужно сделать для преодоления этого разрыва, но детали лучше обсуждать в более ответственном режиме, чем публичное интервью :-)