Работы, хлеба и смерти диктатуры: чего хотят протестующие в Иране?

Вот уже больше десяти дней в Иране проходят антиправительственные протесты. И хотя на данный момент активность выступающих несколько стихла, тот факт, что впервые после исламской революции 1979 года возникло движение, бросающее вызов не одному из многочисленных негативных аспектов жизни в теократическом государстве, а всему политическому строю, заставил встрепенуться все мировое сообщество. Первоначально мирные протесты предсказуемо встретили противодействие властей, пугающих население судьбой Сирии. В ход также пошли попытки ограничить доступ к малочисленным независимым СМИ, и без того уже выжитым в подполье. Сообщается о сотнях арестованных и десятках погибших в столкновениях с басиджами – полувоенными представителями Корпуса Стражей Исламской Революции.

Нынешние волнения в стране, хотя и оцениваются достаточно скромно с точки зрения количества участников, поражают охватом: по выражению журналистов, среди населённых пунктов, упоминаемых в сводках, есть и те, которые не были замечены в излишней активности даже во время революции 1979 года.

Тем не менее первоначально протесты охватили оплот консерватизма – второй по численности населения город Ирана Мешхед. Этот на первый взгляд необычный факт достаточно легко объяснить. С самого начала протестующие требовали прекратить рост цен и покончить с безработицей (она составляет 10% даже по официальной статистике). Из этого вытекает и требование отставки Хасана Рухани, который за второй уже срок на посту президента не справился с обещаниями. Сторонники Рухани, снискавшего некогда симпатии молодёжи своей принадлежностью к реформистам, сразу же поспешили назвать выступления в Мешхеде провокацией со стороны консерваторов. Но по мере распространения волнений на другие крупные города и столицу (в особенности ее менее благополучные южные части), а также дальнейшей смене лозунгов на куда более радикальные (антиклерикальные и антигосударственные) стало ясно, что интерпретировать закипающее движение в рамках конспирологических теорий уже не получится. Долгожданная реакция Рухани была довольно невнятной: одновременно со словами о том, что народ Ирана имеет право на выражение своего мнения, президент неосторожно обмолвился о неких иностранных провокаторах. Хаменеи, ныне действующий рахбар Ирана, которому фактически принадлежит основная власть в стране, был и вовсе банален, заявив об иностранных зачинщиках нынешнего конфликта. Интересны на этом фоне слухи в турецкой прессе о том, что он на всякий случай перевёз в Турцию свою семью.

Мана Неестани, "Подавление голодных"
Мана Неестани, "Подавление голодных"

«Смерть диктатуре» – наиболее яркий и часто повторяемый лозунг на шествиях. Он объединяет, пожалуй, все выступления, контингент которых на самом деле весьма неоднороден. Среди лозунгов, которые можно услышать, есть не только экономические, но и те, что касаются национальной политики Ирана, стремящегося расширить сферу своего влияния на Ближнем Востоке. Среди антиклерикальных лозунгов против власти представителей духовенства звучали и довольно радикальные, включающие в себя такие, как «Мы не арабы» с антиисламской риторикой (при этом именно арабы составляют значительную часть населения в Ахвазе, в котором на данный момент идут активные столкновения с басиджами). Стоит упомянуть, что на данный момент выступления охватили страну с севера (город Решт в провинции Гилян, имеющий торгово-экономические связи с Россией) до юга, где как раз расположен Ахваз.

Несмотря на то что нынешние волнения часто сравнивают с протестами 2009 года, т.н. «Зелёным движением», лозунг «Смерть диктатуре» прозвучал ещё позже, в ноябре 2013 года, на праздновании Дня студента в Тегеранском политехническом университете, где на встрече с Рухани студенты организовали митинг в поддержку политзаключённых, вылившийся в физические столкновения с басиджами и усиленный контроль над университетом. В нынешних протестах также были арестованы несколько студентов и выпускников исторических и политологических отделений университетов Тегерана, участвовавшие в выступлениях.

Однако сравнение с протестами 2009 года подняло в иранском обществе вопрос того, что на самом деле является причиной конфликта. Если в протестах против избрания на пост президента Махмуда Ахмадинежада участвовало студенчество, лозунги которого были по большей части ограничены политическими претензиями, то нынешние волнения охватывают куда более обширную прослойку населения. Помимо очевидных экономических проблем, чудовищного разрыва в доходах и отсутствия политических свобод, в вину нынешнему режиму также вменяют создание условий, при которых наименее защищённые слои населения были буквально отрезаны от политической повестки; победа Рухани считается победой горожан – его обещания либерализации общественного устройства имели целью получить поддержку городского образованного населения, которое имплицитно стало синонимом слова «народ» в политическом дискурсе, в то время как чаяния жителей отдалённых городов и сел постепенно перестали слышать совсем. Но сейчас, по выражению политолога Мохаммада Хейдари, «лурский акцент» выступающих в нынешнем конфликте напомнил иранцам о существовании огромного количества их соотечественников, не видевших, в отличие от поддержавшего реформистов во главе с Рухани столичного населения, для себя других альтернатив, кроме протестов. Помимо этого, масштаб нынешних волнений, очевидно, сказался и на количестве жертв столкновений (13 погибших по официальным данным, более 20 – по неофициальным, среди которых 11-летний ребёнок.)

Примечание: луры – это этническое меньшинство, проживающее в юго-западном Иране. В городе Доруд, который расположен в Лурестане, в конце декабря появились сообщения о первых погибших в столкновениях с полицией.

Рупором оппозиции стало новостное агентство «Amadnews», Telegram-канал которого был заблокирован из-за нарушения правил соцсети за призывы к использованию коктейлей Молотова. Тем не менее даже после этого нападки правительства продолжились; поступили требования заблокировать и второй канал агентства «Sedaie Mardom» («Голос народа»). После предсказуемого отказа со стороны руководства Telegram иранские власти приняли решение полностью закрыть в стране доступ в соцсеть. Также был заблокирован Instagram, а после того, как цензура не дала ожидаемых результатов, протестующие столкнулись с частичным ограничением мобильного интернета. Сейчас канал «Sedaie Mardom», число подписчиков которого стремительно выросло до практически 1,5 миллионов, не только освещает нынешний ход протестов, но и активно участвует в их организации, призывая к выступлениям в более 60 населённых пунктах.

О масштабах протестов также говорит тот факт, что, по сообщению канала 2 января в Хаджиабаде, небольшом городе на юге Ирана с 20-тысячным населением, протестующие вывели из строя правительственную радиостанцию.

Странно было бы ожидать, что на фоне таких событий не активизируются аккаунты членов шахской семьи, тем более, что призывы вернуть Пехлеви действительно звучали в ходе событий, по крайней мере достаточно часто для того, чтобы Реза Пехлеви, сын изгнанного некогда шаха Мохаммада Резы Пехлеви, опубликовал в твиттере список неудач нынешнего режима в Иране, вероятно, намекая на то, что в случае его возвращения таких ошибок не произойдёт. Среди выдвинутых от имени протестующих требований пункта про возврат к монархии, тем не менее, нет.

Опубликованный 3 января на оппозиционном канале Sedaie Mardom список требований состоит из 9 пунктов:

– свободные выборы;

– отмена «вилаят-е факих» (политической доктрины, определяющей практически единоличную власть религиозного лидера, имеющей свои особенности в Иране);

– проведение референдума;

– разделение властей;

– равномерное распределение материальных благ (этот пункт, вероятно, связан с тем, что впервые со времён исламской революции был открыто опубликован план бюджета на следующий год, статьи расходов в котором, по мнению политологов, вызвали разногласия среди населения);

– отмена обязательного ношения хиджаба;

– равенство мужчин и женщин;

– отделение религии от политики;

– свобода СМИ.

Реакция на происходящее в стране, безусловно, не ограничилась только руководителями; своё мнение в попытке повлиять на ситуацию высказали и другие власть имущие, акцентировав при этом внимание на видимых ими недостатках в риторике протестующих. Звучали обвинения в национализме и в недостаточной религиозности, что было расценено активистами как попытка избежать ответа на главные претензии: огромные масштабы имущественного расслоения и экономическую нестабильность в стране. Кроме того, был проведён ряд проправительственных митингов, носивших антиамериканский и антиизраильский характер, в которых, по информации оппозиционных каналов, пытались заставить участвовать и протестующих под угрозой потери работы и места в университетах. Неуклюжесть нынешней власти в попытках сохранить лицо некоторыми рассматривается как результат того, что конфликт власти и протестующих – это ещё и конфликт поколений; методы, которыми нынешнее руководство страны когда-то пришло к власти, уже не так эффективно действуют на население, больше половины которого родились после исламской революции.

Нынешние выступления, хоть и являются чрезвычайно масштабными, предварялись общим ростом политической активности, начавшимся в Иране в конце прошлого года. Так на фоне нынешних протестов практически незамеченными остались студенческие забастовки в провинциях против коммерциализации образования, а также пикеты, призывающие к борьбе с экстремальным загрязнением воздуха в Тегеране.

Несмотря на кажущееся единение внутри движения, перспективы дальнейшего развития событий весьма туманны; в то время как огромное количество сочувствующих антиправительственным выступлениям опасаются гражданской войны и интервенции, боясь оказаться в положении Сирии, некоторая часть все же возлагает определённые надежды на помощь западных стран в достижении своих целей, подогреваемая красноречивыми сообщениями в соцсетях. Страхом населения перед гражданской войной пользуются и проправительственные силы, активно предрекая Ирану судьбу Сирии в случае, если протесты будут продолжаться и далее.

Вместо постскриптума предлагаю посмотреть видео персидского гражданского активиста о перспективах ирано-российских отношений в контексте этих выступлений.

Статья написана приглашённым автором Динарой Нургалиевой.

Редактура и вычитка: Кирилл Благодаров

P. S. Подписывайтесь на наш канал в Телеграмме. Если Вы хотите поблагодарить и материально простимулировать авторов канала, у нас есть Яндекс кошелёк для пожертвований: