Советская шпионка - Элизабет Бентли

21.09.2017

В 1945 году женщина 37-ми лет пришла в офис ФБР с невероятной историей. Якобы она была главой советской шпионской сети во время Второй Мировой Войны. Звали эту женщину Элизабет Бентли. После проведенного расследования ФБР обнаружило, что под контролем этой женщины находилось целых две сети, передававшие Советскому Союзу важную информацию о военных действиях США. После такого шокирующего открытия правительство США всерьез обеспокоилось за обеспечение безопасности информации. Расцвет коммунистической партии в США также привлек к себе внимание.

Что же заставило эту американку пойти против своей страны? Может, дело в ее наивности, или это было чье-то влияние, или, может, она просто искала себя?

Элизабет Турилл (Терилл) Бентли родилась 1-го января 1908 года в Нью-Милфорде, штат Коннектикут. Её предки по материнской линии жили в Нью-Милфорде с 1632 года. Отец Элизабет, Чарльз Прентисс Бентли управлял несколькими торговыми точками, а её мать, Мэй Турилл, была учительницей. Когда Элизабет родилась, её родителям перевалило далеко за тридцать, и она была их единственным ребенком. И мать, и отец имели крайне консервативные взгляды и были уроженцами Новой Англии, чьи предки участвовали в Американской Революции. Всё свое детство Элизабет провела в переездах из-за частых смен мест работы отца. Он кочевал из одного торгового центра в другой в поисках успеха. «Казалось, словно всё, за что он принимался, было обречено на провал», - говорила Элизабет про него позднее. Из-за постоянных переездов Элизабет росла одиноким и замкнутым ребенком. Друзей у неё почти не было. Некоторые дети становятся более открытыми и общительными при частой смене места жительства, однако Элизабет напротив лишь закрывалась в себе. Она обрела друга в лице книги, уйдя с головой в выдуманные миры. Наконец, семья обосновалась в Рочестере, штат Нью-Йорк, где Элизабет закончила старшую школу. Оба родителя вели социально активную жизнь, отец был редактором газеты, выступавшей за трезвость, а мать помогала голодающим.

Элизабет посещала колледж Вассара, получала стипендию и не выделялась ничем среди остальных студентов за все четыре года обучения. Её однокурсники описывали её как неудачницу. Однако, именно тогда она впервые была замечена в общении с радикалами, среди которых была и Холли Фланаган, будущая глава Федерального Театрального проекта. Когда Элизабет было 25 лет, её родители умерли, оставив её совсем одну. После колледжа она недолго преподавала в престижной частной школе в Вирджинии, а потом поступила в магистратуру университета Колумбии. Будучи во Флоренции, Элизабет впервые столкнулась с фашизмом. Она вела довольно разгульный и распущенный образ жизни. Она была шокирована режимом Муссолини и фашизмом, однако это не помешало ей вступить в фашистскую партию, чтобы получать разнообразные студенческие бонусы. Вернувшись в Колумбию, она написала несколько статей, изобличавших фашистское правительство в Италии и присоединилась к Американской Антифашистской Лиге.

Страна, в которую она вернулась, находилась в состоянии Великой Депрессии. Она с трудом сводила концы с концами во время обучения в Колумбии. Она заявляла, что потеряла потенциальный грант на обучение из-за связей с фашизмом во время обучения за границей. Во время Великой Депрессии страдали не только бедняки, средний класс также испытывал тяготы. Учителям было трудно найти работу. Опыт Элизабет не помог ей продвинуться в поисках работы, и ей пришлось пойти на курсы секретаря, чтобы найти хотя бы какую-то работу. Когда она жила в Морнингсайд-Хайдс (квартал в Нью-Йорке), она познакомилась со своей соседкой Ли Фё, которая и представила её Коммунистической партии США. Элизабет словно обрела родной дом. Она с открытым сердцем шла навстречу товариществу партии, хотя её членом она стала не сразу, да и то под псевдонимом. Вскоре Элизабет стала принимать активное участие в жизни партии. Она ходила на встречи два, а то и три раза в неделю, писала статьи для их газеты, работала секретарем для своего участка. Вся её жизнь проходила теперь в коммунистических занятиях, и её любовь тоже. Коммунистическая партия стала для неё настоящей семьей, которую она в дальнейшем потеряла.

Вскоре Элизабет встретила Джулиет Глазье, которая якобы занималась изучением итальянского фашизма. Она предложила Бентли работу переводчиком. Элизабет без раздумий согласилась, так как это был шанс и заработать денег и попрактиковать итальянский язык. Однако Элизабет так и не удалось побыть переводчиком: Глазье попыталась заставить Элизабет поехать в Европу и выуживать информацию через постель. Бентли отказалась от такого предложения, и Глазье, обозвав Элизабет троцкисткой, пригрозила убить её.

На самом деле это была Джулиет Стюарт Пойнц, урожденная американка, агент разведки СССР. Бентли хотели завербовать в шпионскую работу. Тем временем, Бентли нашла работу в Итальянской Библиотеке Информации. Она была поражена открытием, что эта библиотека была центром фашистской пропаганды. Именно в этой библиотеке Элизабет начала свою шпионскую деятельность. Она предложила верхушке своей партии пошпионить в библиотеке. Целый год Бентли, работая там, собирала и передавала информацию о профашистской деятельности, ведущейся в библиотеке. Но её уволили, когда обнаружили, что в студенчестве она писала антифашистские статьи для газет.

В 1938 году Элизабет начала работать с Яковом Голосом, литовским эмигрантом, который ныне был американским гражданином. Голос также был членом Коммунистической партии и работал в Уорлд Туристс, туристической компании, являвшейся центром промышленного шпионажа Советского Союза. Он также работал с Гарри Голдом, разоблаченным проектом «Венона». Элизабет не знала, кем на самом деле был Голос, она знала лишь его прозвище, Тим, и лишь спустя долгое время она узнала его настоящее имя. Через него она познакомилась с Эрлом Браудером, генеральным секретарем Коммунистической партии США.

Потеряв работу в библиотеке, Элизабет занималась бытовым шпионажем для Голоса, вскоре они вступили в романтические отношения, несмотря на то, что у Голоса уже была любовница в Нью-Йорке вдобавок к жене и ребенку в России. Голос хорошо обучил Элизабет всему о шпионаже, от использования таксофона, до того, как оторваться от возможного хвоста. Элизабет жила в апартаментах в Гринвич-Виллидж, основным критерием для выбора жилья было наличие камина, в котором она сжигала все документы, которые могли вывести на неё. Страстная самоотдача Голоса заставила Элизабет поверить, что она помогает ему изменить мир. И, вдобавок ко всему, она была впервые в своей жизни влюблена. Голос был её наставником, её любовником, её отцом, он был для неё всем. Уйдя в подполье, Элизабет потеряла свою коммунистическую семью, теперь у неё был только Голос.

По инициативе Голоса, Элизабет устроилась секретаршей Ричарда Вальдо, бизнесмена-консерватора, и передавала информацию Голосу о всех его передвижениях, контактах и разговорах. Элизабет вела для Голоса шпионскую деятельность и по другим направлениям. Она передавала копии правительственных документов США Голосу и другим шпионам или курьерам. Она также обучала шпионажу других людей. Из-за тяжелой работы Элизабет страдала от головных болей и постоянной усталости, однако она чувствовала себя живой, как никогда прежде. Она была частью чего-то большего, и, в какой-то степени, она меняла историю. Наконец, она была важна, была значима, не только для Якова, но и для всего Советского Союза.

Яков находился под подозрением КГБ и ФБР. Обе организации желали заполучить контроль над шпионскими сетями через него. Голос сомневался в том, что Советский Союз сможет найти общий язык с американцами, работающими на него. После того, как его заставили зарегистрироваться как агента Советского правительства, Бентли начала работать на него в качестве вице-президента Службы Соединенных Штатов Америки и Судоходной Корпорации, которая заменила Уорлд Туристс. Будучи вице-президентом, Бентли получала по 800 долларов в месяц.

Когда Голос перенес инфаркт, Бентли взяла на себя большую часть работы. Она ездила в Вашингтон каждые две недели, а затем и еженедельно, для встреч с партнерами и передачи документов. Она возила с собой большую сумку для вязания, как прикрытие. В конце концов, Элизабет стала управлять двумя шпионскими сетями, Перлос и Сильвермастер. Перлос, кстати, была уже недействующей сетью, но Голос решил восстановить её. В общем, в обоих сетях было около 30-ти человек. Бентли работала очень много не только в Службе Соединенных Штатов, но и как глава шпионских сетей. Иногда она даже засыпала в поезде. Её задачей была не просто передача документов, она успокаивала, выслушивала, давала советы, и не позволяла себе терять людей.

В день Благодарения 1943 года мир Элизабет перевернулся. Голос умер на диване в её доме. Не потеряв головы от горя, она сначала вызвала нужных людей, сожгла все документы, и только затем вызвала скорую и полицию. Она была опустошена – долгих пять лет Голос был смыслом её жизни. Теперь, после его смерти, Советский Союз решил забрать контроль над шпионскими сетями из её рук. Все, что она сделала для Союза было высоко оценено и ей были благодарны, но американцы, по мнению Советского Союза, были мягки в работе со своими людьми, а это совсем не в их правилах. Элизабет не хотела оставлять свои труды и сопротивлялась, как могла, но она была бессильна в этой ситуации. Она возненавидела работу с Советским Союзом. Все там были скользкими и фальшивыми, не то что Яков Голос. Последняя капля настала, когда от неё попытались откупиться. Она впала в депрессию, начала пить и, в конце концов, оказалась в кровати у малознакомого мужчины, который снял её в баре отеля в Бруклине, где она теперь жила.

Две вещи заставили Элизабет вернуться к делу. Она подозревала, что Союз хочет убить её, и недавний провал другого канадского шпиона угрожал её безопасности. И, вместо того, чтобы ждать пока ФБР арестует её, она сама пошла туда. Она выбрала штат Коннектикут, потому что подумала, что Союз может разгадать её планы, пойди она в офис Нью-Йорка или Вашингтона.

7 ноября 1945 года, пообедав, Элизабет пришла в офис ФБР в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, и продолжила изменять историю. Агенты ФБР и не знали, с чем столкнулись, когда эта старомодная женщина вошла в двери. Однако уже к концу дня, они знали, что она – это кладезь информации. Элизабет не только называла имена (список которых, кстати, достиг почти 150-ти имен), она описывала все в таких деталях, что окончательный отчет занял 107 страниц. Она помнила практически все, её ум был натренирован шпионской работой. Советской шпионкой, когда ей приходилось запоминать огромные объемы информации. Единственное, в чем была проблема, это отсутствие документации. Элизабет делала свою работу хорошо, и не осталось ни одного документа или отчета с её именем.

На протяжении нескольких лет Элизабет опрашивали снова и снова, проверяя различные детали её рассказов. ФБР заказало прослушивание всех людей, которых она назвала, и устроило за ними слежку. Около двухсот агентов было вовлечено в это расследование. В списке названных ею имен были Лачлан Карри, Гарри Декстер Уайт (помощник министра финансов США), Уильям Уолтер Ремингтон (работник Комитета Военно-Промышленного Производства), Натан Сильвермастер, Виктор Перло. Некоторые из названных ею имен были также названы Уиттейкером Чемберсом и Игорем Гузенко. План был таков: использовать Элизабет Бентли как агента контрразведки.

Расследование ФБР оказалось в тупике, когда стало известно, что КГБ знает о том, что Элизабет перешла на сторону Америки. Эту информацию перехватил Ким Филби, советский шпион, завербованный во время обучения в Кембридже. Филби работал на британскую разведку, и перехватывал информацию о ходе расследования, посылаемую Америкой в Британию. Союз остановил все тайные операции и отозвал своих агентов в Москву. Теперь ФБР не могло использовать Элизабет как двойного агента. Исповедь Элизабет принесла лишь один результат: Америка узнала о том, что их система безопасности очень уязвима. Теперь всех новых сотрудников проверяли, а присяга на верность стала обязательной.

Гувер, глава ФБР, однако, не торопился отпускать такое дело. Когда расшифровали данные проекта «Венона», стало ясно, что Элизабет говорит чистую правду. Её зачастую упоминали под псевдонимом «Умница», а также в качестве главы других шпионов. Правительство США боялось одного, что после опубликования сведений проекта «Венона», Союз узнает, что Америка расшифровала один из их самых сложных кодов. Никто из названных Элизабет людей не был арестован, а Элизабет предстала перед Большим Жюри. Слушания Большого Жюри проводились за закрытыми дверями, что демонстрировало секретность её показаний. Однако, все те, кого она называла, либо отрицали вину, либо молчали, ссылаясь на пятую поправку. Некоторые даже называли её параноиком. Большое Жюри смогло лишь обвинить Коммунистическую партию США в подстрекательстве к шпионажу.

Элизабет расстроило то, что вся проделанная ею за три года работа скоро забудется. Начальник Службы Соединенных Штатов Америки решил закрыть агентство, и Элизабет осталась без работы. ФБР вынудило агентство выдать Элизабет годовую зарплату в качестве увольнительной. Но и этого ей было мало. Она обратилась к прессе со своей историей, рассказав её репортеру газеты New-York Journal-American. ФББ заставило газету не публиковать статьи до окончания слушаний Большого Жюри. В июле 1948 года выходит серия статей, посвященная роковой женщине. Теперь Элизабет заняла позицию наивной, невиновной женщины, которую развратили либералы-профессоры в колледже и, конечно же, Голос.

Республиканцы хотели использовать исповедь Элизабет, чтобы показать всем, что Труман мягок к коммунизму, и снова встать у руля. Целых 18 лет демократы правили страной, и республиканцы были в ужасе от происходящего вокруг. Новый Курс Рузвельта был воплощением худших либеральных идей. Элизабет должна была быть главным свидетелем и инструментом, однако доказательств было недостаточно. И нашлись доказательства у Уиттейкера Чемберса. О нем уже все позабыли после его обвинения и слушания перед Комиссией палаты представителей Конгресса США по расследованию антиамериканской деятельности в 1938 году. Он работал автором в журнале «Time». Обвинение Чемберса подтвердило некоторые части истории Элизабет, однако важнее то, что оно привело к более серьезной находке, Элгару Хиссу.

Но и Элизабет все еще была важна. Она была доказательством того, что коммунисты ничем не выделяются. Если обычная женщина среднего класса замешана в шпионаже, то кто же еще может быть шпионом? Так и появилась национальная паранойя, когда коммунисты мерещились за каждым углом. Элизабет подлила масла в огонь, заявив, что шпионаж на Советский Союз был обязателен для всех членов Коммунистической партии. Элизабет, выступая в суде, не имела при себе никаких заметок, у неё даже не было адвоката. Все поражались её уравновешенности, она никогда не сбивалась и не теряла нить повествования. Зачастую, она выглядела куда более подготовленной и умной, чем те, кто опрашивал её. В отличии от Уиттейкера, который мог бы утонуть в собственном поту в любой момент, она была всегда хладнокровна и спокойна.

Проблем начались, когда Элизабет обнародовала свою новую позицию, в качестве антикоммунистической представительницы. Некоторые правые газеты хвалили её, тогда как другие критиковали, особенно уделяя много внимания тому, что доказательств у нее почти нет. Она сочувствовала тем, чьи имена назвала сама. Они же называли её предательницей, которая избежала наказания. Уиттейкер хранил все личные документы, которые могли подтвердить его слова, на случай того, если Союз попытается устранить его, однако у Элизабет бумаг никаких не было – все ею же и было уничтожено. Они навлекла на себя большие проблемы, когда повторила свое обвинение против Уильяма Ремингтона на радио-версии телепередачи «Meet the Press». Ремингтон подал в суд на телепередачу, канал и саму Элизабет за клевету.

Пока шло расследование этого дела, Элизабет стала католичкой под влиянием епископа Фултона Шина. Теперь религия заполняла ту пустоту, где когда-то был коммунизм. И, как любой атеист, пришедший в религию, она стала фанатичным приверженцем церкви. Оставив должность учителя в женском католическом колледже в Чикаго, Элизабет отправилась читать лекции по всей стране о Красной Угрозе.

Дело с Ремингтоном было улажено за пределами суда, несмотря на то, что люди адвоката Элизабет копали под него. Было решено, что стоимость расследования превысила стоимость дела, и они договорились с Ремингтоном на 9 тысяч долларов (адвокат Ремингтона просил 100 тысяч за ущерб). Элизабет и её адвокат были в ярости. Однако, они все-таки нашли информацию, подтверждающие слова Элизабет и вину Ремингтона, и передали её ФБР и Комиссии Палаты представителей Конгресса США по расследованию антиамериканской деятельности. Несмотря на это, доверие к Элизабет было подорвано, так как все обвинения с Ремингтона были уже сняты.

Её все же пригласили свидетелем на слушание дела Розенберга, и её показания вывели ФБР на Гарри Голда, который был курьером Дэвида Грингласса. По словам Элизабет, Голос однажды встречался с высоким худым мужчиной в очках по имени Юлиус. Она не была уверена, что это был именно Юлиус Розенберг, но ее показания вкупе с показаниями Грингласса и Гарри Голда отправили Розенберга на электрический стул.

Из-за недостатка денег, так как правительство оплачивало её путешествия лишь когда она была свидетелем, Элизабет согласилась написать автобиографию под названием «Вне оков». К сожалению, вместо размышлений о собственной жизни и о причинах её становления коммунисткой, в книге оказалась мелодраматичная история о невинной девушке, наивной жертве, поверженную более могущественными силами. Книгу выпускали частями в газете McCalls для привлечения большего интереса, однако она так и не нашла успеха у читателей. И снова у Элизабет нет денег. Несмотря на то, что ей было уже сорок лет, она так и не научилась экономить или распределять траты. Она любила ходить по ресторанам, жить в отелях и покупать красивую одежду. Она зависела от ФБР в плане денег, и когда приходили проблемы, она шла туда. ФБР заменило ей прежнюю коммунистическую семью.

Элизабет искала публичности и славы, и теперь, когда они у нее были, она поняла, что публичное мнение очень изменчиво, и она открыта для критики. Некоторые хвалили её книгу, тогда как другие порицали, указывая на явные расхождения между её свидетельскими показаниями и книгой. Элизабет подтвердила, что она изменила некоторые имена и события для драматичности (так делали многие мемуаристы на протяжении долгих лет). Гарри Декстер Смит умер от инфаркта вскоре после обвинения в шпионаже, а Уильяма Ремингтона зарезали в тюрьме. Элизабет в одиночку испытывала вину в их смерти и взяла на себя все нападки их защитников.

В 50-е годы правительство постоянно обращалось к Элизабет, когда появлялась новая информация. Она была рада помочь, но все же это было для неё тяжело. Долгих семь лет она вела двойную жизнь, и теперь опять она должна переживать её снова и снова. Она страдала от глубокой депрессии и паранойи, ей казалось, что коммунисты вот-вот схватят её. Однажды к ней пришли из налогового управления чтобы взыскать налоговую задолженность, а она решила, что коммунисты все-таки нашли её. Она обосновалась и купила дом в Коннектикуте, который вскоре пришлось продать, чтобы отплатить счета. Она пыталась работать учителем, но постоянно меняла свои места работы из-за озлобленных родителей, которые узнавали, кто она на самом деле, или же из-за других многочисленных преследовавших её скандалов.

Один из самых серьезных скандалов приключился с ней, когда она встретила бывшего коммуниста, а ныне мормона, Харвея Матьюсоу, оказавшегося информатором. Он обвинил её в газете и перед правительством в том, что она придумывает дела. Она якобы поделилась с ним, что у неё заканчивается информация, и она собирается поискать дополнительной, то есть придумать её. Он также заявил, что МакКарти и Рой Кон вынудили его лгать о членах коммунистической партии США. Шокированная Элизабет отрицала все, она никогда такого не говорила, и ФБР нашло свидетелей на её сторону. В результате Мэтьюсоу получил пять лет тюрьмы за дачу ложных показаний.

Наконец, в 1955 году у Элизабет все наладилось. Она поступила в Тринити-колледж, чтобы получить еще одну степень магистра. Однажды, проходя по территории кампуса, она потеряла сознание, из-за стресса или алкоголя. Из-за этого она сообщила ФБР, что больше не способна свидетельствовать или помогать им. ФБР попыталось повлиять на неё, но она была неумолима. В конце концов, они сошлись на том, что они могут к ней обратиться в случае национальной важности и не более.

Элизабет устроилась работать учителем в школу для сложных девочек. Она любила преподавать, и она считала, что это единственное занятие, в котором она по-настоящему хороша. Именно её работой в школе Лонг Лэйн могли бы гордиться оба её родителя. Элизабет была хорошим учителем, но она старалась держаться на расстоянии от своих учеников и не сближаться с ними. Друзей у неё не было, она редко выходила в свет. Время от времени она связывалась с агентами ФБР в Нью-Хейвене и время от времени писала письма Гуверу.

Осенью 1963 года Элизабет пошла к врачу из-за постоянных болей в животе. Её отправили на эксплоративную операцию, во время которой обнаружили рак в серьезной степени. Она умерла от осложнений из-за операции, так и не узнав свой диагноз. Ей было всего 55 лет. Элизабет похоронили вместе с её родственниками в Нью-Милфорде. Мало кто пришел к ней на похороны, еще меньше было на них сказано. Вскоре она стала лишь отпечатком эпохи, которую мы называем маккартизмом.

И все-таки она больше, чем просто след. Жизнь Элизабет Бентли полнилась контрастами и противоречиями. Она одновременно была и ярой коммунисткой, и антикоммунисткой. Она была пешкой ФБР и правых, но в то же время умела ими воспользоваться в момент нужды. Эмоции в целом были ей чужды, но она была способна на чувство глубокой любви к Якову Голосу. Она была и предательницей, и героиней.

Она – женщина не своего времени. Она опережала его. Тогда как её погодки коротко стриглись и пили джин пивными кружками, она была скромна и строга. Она не хотела спокойной оседлой жизни. Большую её часть она провела в переездах с места на место, в сменах работы с одной на другую. Она сожительствовала более чем с одним мужчиной в своей жизни. Она была распутна в то время, когда большинство девушек оставались девственницами до свадьбы. Хорошая девочка стала плохой. Она была независимой, но не была феминисткой.

Будучи советской шпионкой, она доказала, что женщина способна управлять двумя шпионскими сетями, и для этого совсем не обязательно быть Матой Хари или роковой красоткой. Её показания привели правительство США к Элгеру Хиссу и к Розенбергам, уничтожили советскую шпионскую сеть в США на много лет вперед и заставили правительство уделять больше внимания коммунистической угрозе. Она пригласила в страну маккартизм, но она даже представить не могла, насколько буйна и чрезмерна эта сила.

Можно привести меткие слова Лорен Кесслер: «К счастью, или к несчастью, Элизабет Бентли и есть автор собственной противоречивой жизни».

i0 +����.�