Марина Бебчук: «Театротерапия для маленького пациента очень важна»

01.11.2017

Директор ГБУЗ «Научно-практический центр психического здоровья детей и подростков им. Г.Е. Сухаревой Департамента здравоохранения города Москвы» Марина Александровна Бебчук делится своим отношением к новому проекту – театротерапии, к работе с детьми и к детским психологам.

– В центре идет проект по театротерапии, расскажите о нем подробнее?

– Проект по театротерапии «Потому что ты нужен…» предполагает участие пациента в театральной постановке в качестве зрителя или актера. Дети выезжают на спектакли в сопровождении сотрудников больницы или с родителями в театры Москвы, а некоторые спектакли проходят и в самом центре. В проект вовлечены ребята самых разных возрастов.

– Как вы считаете, как влияют эти спектакли на детей?

– Детей у нас в больнице так много, что определить, каким конкретным образом этюд или спектакль влияет на ребенка,  – это значит обесценить и спектакль, и труд актеров, и детскую реакцию. Недавно мы посмотрели мини-спектакль, импровизацию французского актера на медицинскую тему, и было заметно многообразие реакций детей – от включенности в процесс, от восторга, удивления до скуки. Вся палитра переживаний на всех этапах спектакля была представлена детьми, и это нормально. В действии, в котором участвовали наши дети, мне кажется, замечательным была не столько сама зарисовка, сколько последующий разговор артиста с публикой. И я очень рада, что этот разговор слышали воспитатели отделений и некоторые врачи. В детских репликах звучали их потребности, иногда очень простые, вопросы о себе, например: «А как мое имя будет звучать по-французски?». Это было очень трогательно! Для меня в этих словах звучало желание ребенка поговорить со взрослым, быть замеченным, вовлеченным. А значит взрослые должны заметить тот дефицит, тот голод, который есть у наших детей. Именно поэтому, даже если некоторым взрослым, специалистам или родителям, проект по театротерапии кажется несерьезным, мы все равно будем его делать, так как за проектом стоит интерес и уважение к человеку, к пациенту любого возраста. А это, мне кажется, самое важное, что сегодня нужно психиатрии.

– Во время спектакля можно проследить открытые реакции каждого ребенка, то есть когда ребенок может показать себя в коммуникации. Верно?

– Да, часть детей смело в присутствии своих сверстников тянули руку, задавали вопросы, обращались к иностранцу. Наблюдая за детьми, я подумала, что некоторые из них сегодня впервые увидели живьем иностранца. Я готова сказать то, что, возможно, нечасто от главного врача услышишь. Знаю, что некоторым детям в наших отделениях скучно. В том числе потому, что наш персонал по разным причинам, к сожалению, не может или не умеет работать с каждым ребенком так, чтобы обеспечить ему занятость в течение 16 часов бодрствования. Так что сходить на спектакль для детей – это настоящее приключение: выйти из одного отделения и отправиться в другое, девочкам встретиться с мальчиками, позаботиться о внешнем виде. Сам по себе такой «поход» представляет ценность и является целебным.

– С какими нарушениями в основном здесь дети?

– Все дети, которым нужна помощь в стационаре психиатрического профиля, оказываются здесь, ведь мы единственное учреждение в Москве. Это означает, что мы имеем дело с наиболее частыми заболеваниями, такими, как умственная отсталость и расстройство аутистического спектра, суицидальное поведение и нервная анорексия (нарушение пищевого поведения). Есть также пациенты с депрессией, тревогой, речевыми нарушениями, реакциями на стрессовые события жизни, но таких деток у нас теперь стало меньше.

– Дети попадают к вам в основном по направлению?

– Существуют несколько каналов поступления. Это направление районного врача-психиатра, или желание и потребность родителей, в медицине это называется самотеком, или канал скорой помощи, то есть экстренная госпитализация. По экстренным показаниям дети могут поступить не только из дома и не только по желанию родителей, но и из стационара другого профиля, например из института Склифосовского, из отделения токсикологии Филатовской больницы, к примеру, после совершенной суицидальной попытки, а еще дети, например, без определенного места жительства, могут быть к нам доставлены с вокзала или из гостиницы.

– То, что вы говорили о персонале, связано с нехваткой специалистов? Каких?

– Острейший голод в течение прошедшего года был на позицию «детский психиатр». К сегодняшнему дню эта проблема почти решена. Это означает, что через год, я надеюсь, нам удастся вернуть 6-й детской психиатрической больнице бренд, и у меня, как у руководителя, будет возможность выбора врача, как это было раньше. Сейчас у нас хорошо укомплектован штат психологов: в каждом отделении есть детский психолог, который проводит диагностику, и в каждом отделении есть семейный психолог, который занимается коррекцией. Кроме того, открылось новое отделение реабилитации, в котором есть психологи узких специализаций – нейропсихолог и психологи, занимающиеся прикладным анализом поведения (ABA-терапия), сенсорной интеграцией, обучением бытовым навыкам. Мы хорошо укомплектованы логопедами, дефектологами. По-прежнему дефицитные позиции – это хорошие медицинские сестры и любящие детей помощники воспитателей и воспитатели. Любящие – это ключевое слово.

– Вы упомянули о такой актуальной теме, как детские суициды. Расскажите подробнее.

– 14–15 ноября мы проводим традиционную ежегодную конференцию «Сухаревские чтения» в память Груни Ефимовны Сухаревой, известного детского психиатра. В этом году конференция называется «Суицидальное поведение детей и подростков: эффективная профилактическая среда». Тема очень актуальная как для центра, так и для всего города. Участниками этой конференции, ее гостями и выступающими станут не только врачи, но и другие специалисты, которые занимаются с детьми и семьями. Это психологи, педагоги, работники Следственного комитета – все специалисты, которые на разных этапах встречаются с детьми: кто-то читает лекции по профилактике в школе, а кто-то, к сожалению, занимается завершенными суицидами и анализом посмертных случаев. В значительной степени акцент конференции будет на вовлечении родителей в качестве равноправных партнеров в профилактику суицидального поведения.

– Сейчас актуальна тема возвращения врачей в школы. Что вы думаете по этому поводу?

– Насколько я понимаю, речь идет о педиатрической службе. Слышала суждение, что врач-педиатр сможет быть и психотерапевтом, и, следовательно, заниматься неблагополучием в душевной сфере жизни школьника. Мне кажется иллюзией, что каждый врач – это психотерапевт. Врач-психотерапевт – специалист, путь к знаниям и компетенциям которого – многолетний. Чтобы стать хорошим психотерапевтом, нужны десятилетия. Врач общей практики или педиатр в школе не должен заниматься психотерапией. Более того, это небезопасно и противозаконно. Родители должны дать отдельное согласие на работу такого рода. Это первое. Второе – иногда навредить в психотерапии даже проще, чем в любой другой специальности, потому что ятрогения в нашей сфере, в сфере душевного здоровья, возникает гораздо быстрее, чем в любой другой области медицины, в том числе в связи со стигматизацией психиатрической службы. Мне кажется хорошая тема для раздумий – возврат медицинских психологов, в первую очередь семейных, в детские поликлиники, что позволит приблизить специалистов к месту жительства и обеспечит доступность психологической НЕдиагностической помощи, а именно коррекционной помощи. Многие врачи думают, что задача психолога – провести диагностику. Это очень узко. Большинству наших родителей важен не вопрос «Кто виноват?», а ответ на вопрос «Что делать?». А следовательно перед психологом стоят задачи именно коррекционные.

Автор: Оксана Плисенкова

www.niioz.ru