дома нескучно
Как весело и с пользой пережить самоизоляцию

Пьянство и блуд в истории Церкви

17 August 2018

Продолжается война с "голубым лобби" в РПЦ (гомосексуализм не главная проблема РПЦ, а главная ее проблема, как и всей России, — это водка, водка и еще раз водка; все остальные заморочки, включая коррупцию, — просто мыши, пасущиеся у подножия Эвереста из бутылок). В комментариях православные ужасаются описанными случаями "аморального поведения" некоторых священнослужителей. Верующие не знают истории собственной Церкви и оттого не понимают, с кем связались.

Модная сегодня отмазка: в РПЦ пришли грешники, чтобы каяться и бороться со своими грехами, поэтому не нужно требовать от них немедленной святости.

Правда эта отмазка не объясняет, что делать с профессиональными карьеристами, которые пришли в Церковь за конкретными бонусами и о боге никогда не думали и даже не собираются начинать. Отсюда пьянство, воровство и беспорядочные половые связи, которыми так удобно заниматься в организации, не имеющей внешнего контроля. Бесконтрольность и закрытость Церкви порождает все ее проблемы. А разве было когда-нибудь иначе?

Из книги Александра Никонова "Опиум для народа":

Московский митрополит Фотий выпустил весьма характерный циркуляр, который запрещал совместное проживание монахов и монахинь. Кроме того, Фотий попытался запретить монахам пить и ругаться матом. Процветало пышным цветом в русских монастырях и скотоложество — с ним начальство тоже пыталось бороться: «Дабы не токмо в монастыре женского полу, но и мущин без бород, такоже и скотов женского полу… держать запрещено».

Даниил Заточник в XIII веке писал: «Где свадьбы и пиры, тут монахи и монахини, и беззаконие: ангельский на себе имеют образ, а блудный нрав, святительский на себе имеют сан, а обычай похабный».

Труднее оказалось победить педерастию. (Вообще, педерастия, как известно, процветает в замкнутых мужских коллективах, будь то казармы, тюрьмы или монастыри. Поэтому требование выгнать из мужских монастырей женщин было равносильно требованию ввести там педерастию. Схема такая: удалили женщин — получили педерастию — начали с ней бороться.) Уставные документы монастырей запрещали нахождение в монастырях мальчиков: «Пакостно святой Лавре без бороды иметь кого… Об отрочатах же глаголют божественные писания, яко приводит не Бог в монастырь детей, но враг сам Диавол, яко да смутит иночествующих… Да не обрящемся с ними, и на седалищах далече, да сидим от них, и на лица да не взираем им: да не како на лице взиранием семя похотения от врага примем».

Летопись рассказывает, как из Троице-Сергиева монастыря монахи-отморозки выгнали игумена, присланного туда навести порядок: «И не смог чернецов обратить на Божий путь, на молитву и на пост, и на воздержание. Хотели его убить… и оставил он там игуменство». Сергиев монастырь вообще отличался буйством. Своим персоналом он более напоминал не монастырь, а пиратский корабль. Вторая попытка навести там порядок также провалилась. Есть исторические свидетельства о незавидной судьбе «преподобного и мудрого Артемия, бывшего игумена Сергиева монастыря, который, не послушав царя, ушел в пустынь из этого монастыря из-за раздоров и корыстолюбивых, закоренелых в законопреступлениях монахов».

Старец Филофей с прискорбием пишет князю Василию III челобитную с характерным названием «Послание о содомском блуде»: «Мерзость такая преумножилась…» Архиепископ Новгородский Макарий требует от подчиненных: «Ребятам молодым по кельям у игуменов и старцев не жить!»

Казалось бы, воцарение на престол богобоязненного Ивана Грозного положит конец монашескому беспределу. Не тут-то было! На очередном своем съезде (Стоглавый собор 1551 года) церковники констатируют с трибуны: «Попы и церковные причетники в церкви всегда пьяны и без страха стоят, и бранятся, и всякие речи неподобные всегда из уст их исходят… Попы в церквях бьются и дерутся промеж себя, а в монастырях такое же бесчиние творится… протопопам таких соборно наказывать, чтобы не сквернословили и пьяными бы в церковь и в святой алтарь не входили бы, и до кровопролития не билися… По кельям бы архимандриты и игумены, и старцы и вся братия молодых ребят голоусых не держали».

На следующих «съездах» — в 1581 и в 1584 году — мы слышим то же самое: «По святым монастырям в пустошь изнуряются ради пьянствования и непотребного слабого жития многообразно».

Русские монастыри той эпохи напоминали советские колхозы. Иван Грозный знал об этой ситуации и сам же говорил: «В Сторожевском монастыре до чего допились? Некому и затворить монастырь, на трапезе трава растет!» Обращаясь к высшим церковным иерархам с критикой, царь запрещает «священническому и иноческому чину в корчмы входити и в пьянстве упиватися, празднословить и лаяти, а которые учнут по корчмам ходити и учнут в пьянстве упиватися и по дворам и по улицам скитаться пьяными, таких ловить и брать с них заповедь…».

Ситуацию в церкви Грозный знает прекрасно: «Дворянство и народ вопиют к нам со своими жалобами, что вы для поддержания своей иерархии присвоили себе все сокровища страны, торгуете всякого рода товарами. Пользуясь привилегиями, вы не платите нашему престолу ни пошлин, ни военных издержек… Вы захватили себе в собственность третью часть, как оказывается, городов, посадов и деревень нашего государства… вы продаете и покупаете души нашего народа. Вы ведете жизнь праздную, утопаете в удовольствиях и наслаждениях: дозволяете себе ужаснейшие грехи, вымогательства, взяточничество и непомерные росты (церковь промышляла, раздавая кабальные кредиты. — А. Н.). Ваша жизнь изобилует кровавыми и вопиющими грехами: грабительством, обжорством, праздностью, содомским грехом. Вы хуже, гораздо хуже скотов!»

Чтобы унять монахов, в 1592 году была даже создана церковная полиция. Дьяки-полицейские должны были выявлять в церковной среде различные нарушения дисциплины.

Очередной несчастный игумен Соловецкого монастыря в 1647 году доносит по инстанции: «Напиваются допьяна, и от того пьянства бывает многая вражда и мятежа…» Преподобный Максим Грек обличает коллег: «Священники мои, наставники нового Израиля! Вместо того, чтобы быть образцами честного жития, вы стали наставниками всякого бесчиния, соблазном для верных и неверных, объедаетесь, упиваетесь, друг другу досаждаете; во дни божественных праздников вместо того, чтобы вести себя трезво и благочинно, показывать другим пример, вы предаетесь пьянству и бесчинству».

Австрийский дипломат Йоганн Корб: «…Более на гуляк, чем на монахов похожи, пьяные шалят по улицам и, лишившись всякого стыда, нередко предаются там же (на улицах. — А. Н.) сладострастию».

Немецкий посол Олеарий: «…Легко встретить пьяного попа или монаха. Монахи, выходя из монастырей и находясь в гостях у добрых друзей, считают себя вправе не только не отказываться от хорошей выпивки, но даже и сами требуют таковой и жадно пьют, наслаждаясь этим до того, что их только по одежде можно отличить от пьяниц-мирян».

Борьба предыдущих веков с пьянством и похотью, как мы видим, успехом не увенчалась, поэтому в XVII веке руководящие инстанции… продолжают принимать строгие постановления: «Сделать заказ крепкий, чтоб игумены, черные и белые попы, и дьяконы, и старцы, и чернецы на кабак пить не ходили и пьяные по улицам не валялись бы».

Вот крестьяне пишут челобитную: «Иверского монастыря старцы ездят по посадам и нас, посадских людей, бьют и увечат… а иных и ножами режут». Как же наказывали убийц в черных рясах? И как эти божьи люди реагировали на грозные циркуляры из центра о наведении порядка? Свидетельствует австрийский дипломат той эпохи фон Мейерберг: «Священнейшие постановления обращают в посмеяние почти все монахи, нарушающие их даже в монастырских стенах, а чаще всего вне их… Самые важные преступления между ними обыкновенно наказываются только очень легким выговором».

Протопоп Аввакум на Соборе 1667 года обличает коллег: «Нечего у вас и послушать доброму человеку: все говорите, как продавать, как покупать, как есть, как пить, как баб блудить, как ребят в алтаре за афедрон (задний проход. — А. Н.) хватать. А иное мне и молвить стыдно тот срам, что вы делаете: знаю все ваше злохитрство, собаки, б…, митрополиты, архиепископы».

Ростовский митрополит Георгий пишет о российских монахах XVIII века: «спились и изворовались». (Как будто в прежние века они были другими!)

Ломоносов писал, что «монашество… есть не что иное, как черным платьем прикрытое блудодеяние и содомство… не говоря о детоубийствах… При всякой пирушке по городам и по деревням попы — первые пьяницы: с обеда по кабакам ходят, а иногда до крови дерутся».

Начальник тайной полиции Российской империи — начальник Третьего отделения Л. Дубельт в 1848 году писал, что русское монашество — «самая недостойная часть русского народонаселения». По данным полицейского департамента империи, в категории преступлений против нравственности с большим отрывом лидировали попы и монахи. Они совершали преступления подобного рода в два раза чаще, чем все прочие категории населения. «Своды статистических сведений по делам уголовным» отмечают: «Самые грязные преступления — растление малолетних, кровосмешение, скотоложство и проч. — преимущественно распространены среди духовенства».

В 1869 году синодальный обер-прокурор Д. Толстой отправил в Синод докладную записку с предложением об ужесточении режима содержания. Он настоятельно рекомендовал ввести в монастырях так называемый «общежительный устав», ограничивающий буйные монашеские свободы. Синод согласился и разослал циркуляр всем епархиальным архиереям. Как вы думаете, чем закончилось? За тридцать лет удалось внедрить, «общежительный устав» менее чем в 10 % монастырей. Не хотели монахи бросать пить и блудить. Действительно, а зачем?

Как вы думаете, после всего этого любили в России попов и монахов?.. Вопрос риторический. В отдельных губерниях крестьяне восставали, узнав, что неподалеку от них будут строить новый монастырь (читай, притон для уголовных отморозков и невменяемых беспредельщиков).

В 1905 году священник о. Михаил (Левитов) писал: «Духовенство не пользуется никаким влиянием, ненавидимо и презираемо народом, служит в глазах его олицетворением жадности, корыстолюбия. Духовенство деморализовалось до потери значительной части не пастырского только, но и человеческого достоинства».

Вот председатель Совета по делам РПЦ при Совмине СССР Г. Карпов в совсекретной записке докладывает Сталину: «Настоящим бичом в жизни церковных общин является массовое распространение хищений и растрат церковных средств, как со стороны духовенства, так и церковных советов. Церковные советы и духовенство бесконтрольно расходуют церковные средства, употребляют их на свои личные надобности. Нередко эти суммы выражаются в десятках и даже сотнях тысяч рублей… Патриархией не найдено средств для борьбы с этим злом, а органы суда и прокуратуры затрудняются в решении этих новых для них вопросов, не имея ясных указаний… Известная часть духовенства ведет себя непристойно. Основные пороки этого духовенства — пьянство, многоженство, растраты церковных денег…»

В девяностые годы церковь с радостью принимала от бандитов подарки — деньги, колокола… На одной из подмосковных церквей до сих пор висит колокол с отлитой надписью «От солнцевской братвы». Ясно, что и деньги эти, и подарки были кровавыми, полученными от убийств прихожан, быть может, той же церкви. Но разве для истинных служителей господа это проблема?

Почти тысячу лет чернорясники терроризировали Россию — грабили, насиловали женщин и детей, убивали, пытали, занимались работорговлей… В общем, вели себя, как оккупанты в завоеванной стране. Стоит ли после этого удивляться эксцессам 1918 года, а также тому, что в русских сказках и поговорках не сыщешь попа, который был бы положительным героем?

Подписывайтесь на наш канал, заходите на сайт "Заметки на манжетах", делитесь в социальных сетях, узнавайте все самое новое и интересное.