Горькая ягода

29.03.2018

В Кемерове площадь требовала: «Правду!». Но правда может оказаться горькой для всех.

Кризис доверия 

За 18 лет искушённый телезритель уже научился считывать с экрана эмоции своего президента, даже скупые. Возможно, Путин, прилетевший в Кемерово, испытывал и скорбь, но по лицу его было видно, что он не может избавиться от менее благородного чувства:  чувства досады: четвёртый официальный срок  начался неудачно – «Ходынкой».

Мало того, что погибли люди, в том числе дети. Не лучше было и то, что живые кузбассцы массово вышли на площадь. Понятно, что они требовали справедливого наказания для подлинных виновников трагедии. Но они ещё и требовали: «Правду! Правду!». Площадь также скандировала: «Путина! Путина!». Получалось, что под сомнением для неё – и то, и другое.

И по поведению людей въяве, открыто, на площади, и по дискуссиям в Интернете  было ясно: сегодня в России никто никому не верит. И прежде всего – властям.

Собственно, не впервые, когда речь идёт о техногенных катастрофах или терактах, сопровождающихся гибелью людей, подвергается сомнению прежде всего количество жертв. (Исключение составляют авиакатастрофы по понятным причинам – число мест в салоне ограничено). Вот и на этот раз в официальную статистику не верили. Интернет увеличивал количество трупов то до 150, то до 300. Я даже цифру 600 увидел…

Вполне возможно, главу государства успели познакомить с настроениями «низов». И я понимаю степень его разочарования: ведь только неделю назад он считал себя персоной, облечённой доверием трёх четвертей  пришедших на выборы (ну, или  хотя бы половины имеющих право голоса). И вдруг – такое недоверие!

Ведь для человека, уверенного в своём влиянии, непереносимо думать, что кто-то может полагать, будто «его люди» могут безнаказанно его обманывать – хотя бы в статистике. Это – неверие даже не в его слова, что плохо, но терпимо. Это – неверие в твёрдость и всеохватность его власти.

Между тем политический класс, которым, в первую очередь, управляет Владимир Путин и на который опирается, действительно показал, что не умеет защищать свой авторитет. Не умеет говорить с народом. Не умеет просто вести себя в трудную для народа минуту.

Например, окончательно свихнулся российский МИД. Не было острой нужды продолжать сведение геополитических счётов в тот момент, когда спасатели ещё искали тела в углях и пепле руин, курящихся дымом. «В те минуты, когда все россияне сопереживают жертвам трагедии в Кемерове, для них оказалось важнее объявить о новых враждебных действиях», – написала официальный представитель МИД Мария Захарова на своей странице в Facebook. Дескать, у нас несчастье – а вы со своими санкциями… Зарубежные коллеги могли бы, пожалуй, возразить: да что ж нам делать, если у вас в России  - несчастье за несчастьем, трудно найти между ними промежуток. А кемеровчане, в свою очередь, могли бы сказать: мы тут детей оплакиваем, а МИД – лезет с какими-то российскими дипломатами, всего лишь высланными из дальних стран. Словом, эксплуатация МИДом трагедии во внешнеполитических игрищах выглядело не менее неуместно, чем «несвоевременность» объявления о санкциях.

Игорь ВОСТРИКОВ: посмотрите в его глаза...

При этом другие чиновники искали вокруг себя тех, кто якобы «эксплуатирует» людское горе. Конечно, этими негодяями оказались… оппозиционеры. Губернатор  Тулеев, правящий Кузбасом уже 20 лет и явно уже переживший свой политический век, так и заявил: «Началось, как обычно, на горе на людском вся эта оппозиционная сила, они в момент приехали. Идут по домам, идут на предприятия, которые рядом расположены, в жилой сектор. Сегодня там где-то человек 200. Это вообще не родственники погибших. Это те, кто постоянно бузотёрит».

Он сказал это хотя бы президенту. А вице-губернатор Цивилёв, вдохновлённый примером шефа, умудрился бросить в лицо нечаянному модератору митинга Игорю Вострикову обвинение в том, что он «пиарится на горе». Вострикову, который  потерял сестру, жену и троих детей на пожаре. Допустим, в тот момент чиновник мог не знать этих подробностей, но политик должен говорить лишь о том, в чём уверен, и интересно, будет ли его кандидатура по-прежнему рассматриваться Кремлём в качестве преемника Тулеева.

Ну, взаимоотношения между «народом» и «властью» давно предсказуемы.  Следует обратить внимание  на другое. Недоверие официальной информации подтолкнуло власть к решению допустить в морги представителей инициативной группы протестующих горожан. Так вот, один из членов «народной инспекции» Андрей Васильченко назвал ужасной реакцию митингующих: он считает, что им… не нужна правда. «…Люди хотят фанатично верить в то, что вбрасывается в Интернет. Это какой-то ужас  Я хочу, чтобы их (мёртвых – ред.) было не 64, я хочу, чтобы их не было вообще. А люди хотят, чтобы их было 350, это преступление против человечности», - сказал он.

Вывод печален: «средний россиянин» совершенно развращён официальными СМИ. Да и неофициальными бульварными изданиями – тоже. Первые преуменьшают сложности жизни, вторые – преувеличивают. При этом, вопреки мнению интеллигенции, полагающей, что аудитория всецело доверяет «пропагандонам», оказывается: люди догадываются, что официоз им может лгать. Лгать об экономике, лгать о соседях по планете, лгать обо всём – почему не мог бы солгать и о количестве жертв?

Явление, пожалуй, и не новое. Но за последние 18 лет, когда целенаправленно уничтожалось свободное слово, уничтожалась качественная журналистика, происходила монополизация информационной сферы, брались на казённый  кошт лже-эксперты, недоверие достигло запредельных масштабов. Общественность  не верит уже и общественникам, параноидально подозревая и их в продажности.

Плохой итог предыдущих периодов правления. И плохое начало нового периода. Плохое не только для «верхов», но и для самих «низов». 

Такой же, как ты 

27 марта в Великом Новгороде, как и повсюду в стране, прошла акция «Кемерово, мы с тобой!». В принципе, можно было бы обойтись в эту скорбную минуту и без речей. Но акция всё же приобрела очертания митинга, хотя и краткого. Выступив у «народного мемориала», вновь возникшего под стенами Новгородского кремля,  митинге  выступили мэр областного центра Юрий Бобрышев  заявил: «На этом месте мы не в первый раз собирается, чтобы почтить память погибших в трагедиях, которым были разные причины. Но в этот раз беда произошла от разгильдяйства. Я призываю всех никогда не проходить мимо таких фактов, мимо безответственности».

 «Яблочница» Ксения Сергеева не преминула ехидно отметить в Фейсбуке, что с митинга мэр «протопал по неубранным за зиму улицам». Тем не менее, «разгильдяйство» - черта действительно не только управленцев. Очень может быть, что оно встречается и у немцев, у которых мы учимся и пока не доучились переходить улицу исключительно на зелёный свет. Но в Отечестве нашем об этом можно было бы снять ещё одну комедию из цикла «национальных особенностей».

Хотя теперь скорее на ум приходит другой жанр - трагедия.

Моя мать, Царствие ей небесное, была человеком советского воспитания и едва ли не до последних дней верила: если тонут пароходы и падают самолёты, это не обязательно диверсанты действуют и уж точно не злой «зарубеж» гадит. Нет у народа более злого врага, чем он сам.

Одни люди в Кемерове отчаянно пытались спасти погибающих. Другие – кажется, сами того не понимая – подталкивали посетителей ТРЦ к краю смертельного обрыва.

«Я им сказал, что на четвёртом этаже дети заперты в задымленном зале, их нужно выводить, они ещё живые. Эмчеэсники согласились, но целых три минуты  три минуты надевали маски! И только потом зашли в здание. Я им показал лестницу, по которой быстрее всего можно прибежать в кинотеатр, и они сначала пошли за мной… Какой-то мужик сказал им, что на центральной лестнице огонь - и они, проклятые, побежали за ним. Я им говорю: «Дайте мне эту маску-самоспасатель, я сам их вытащу». А они мне: «Не положено».

Это – слова одного из свидетелей. Учтём, конечно, его чувства: он в результате потерял в пожаре троих дочерей, которых и рвался спасти. Ему можно простить «необъективность». Но во лжи его ещё никто не обвинил.

Что же говорить о непрофессионалах? Работники одних торговых точек выводили покупателей. Другие сами покинули рабочие места первыми. Хотя могли и подумать о последствиях.

Кто обслуживал пожарную сигнализацию? Губернатор?  Мэр?

А кто придумал размещать кинотеатры на верхних этажах громоздких зданий? Пусть - «проклятые капиталисты», которые понимают, что нижние этажи для торговли привлекательнее, и аренда мест «в партере» принесёт больше дохода. Но кто заполняет в этих залах кресла, не думая о риске?

Да те же, кто едет на отдых в страны, разворошенные  стихийными катастрофами, поскольку по этому случаю там цены для туристов упали. И те, кто по бедности туда не едет, но переходит улицу на красный свет.

«Разгильдяйство», возможно, слишком сильное выражение. Но когда ты видишь, что милые новгородские девочки не знают или знают неточно, что и как они будут делать в минуту опасности, вспоминаешь слово «беспечность». Неужели даже подсознательно персонал торговых заведений не задумывается о возможности ЧП, о своей ответственности – и за живые души покупателей, да и за себя?

Предвижу вопрос: а обязан ли  «народ» об этом думать? 

«Платим кровью» за то, что можно предусмотреть 

Стандартный набор запретов для ТРЦ

Великая русская литература так приучила нас ко взгляду на народ, как на вечного страдальца, что мы склонны всё ему, народу, за эти страдания прощать. Соответственно, прощать и  каждый себе, как частице народной массы.

Удобно, что ж.

С другой стороны, есть на то и резоны.

Жаль, что лишь после трагедии большинству сограждан стали заметны явные несовершенства отечественных законов и норм. Не знаю, пожароопасно ли было размещать кафе в атриуме новгородского «Мармелада», но показательна лёгкость, с какой было преодолено препятствие, заложенное в нормативах.

Безусловно, сейчас, в ходе массовых рейдов, проверят все потенциально  опасные заведения. Не исключено, что какие-то из них вообще закроются,  если не смогут обеспечить безопасность посетителей. Так  после трагедии в  пермском клубе «Хромая лошадь»,
Безусловно, сейчас, в ходе массовых рейдов, проверят все потенциально опасные заведения. Не исключено, что какие-то из них вообще закроются, если не смогут обеспечить безопасность посетителей. Так  после трагедии в пермском клубе «Хромая лошадь»,

Кафе в атриуме "Мармелада"

где случилась редкостная глупость – фейерверк в помещении  -  Новгород лишился своего знакового ресторана «Детинец», не имевший возможности оборудовать запасной выход в историческом здании. Уж теперь-то нормативы восторжествуют!

Да только хороши ли эти нормативы?

СНиПы указывают, что детские игровые зоны должны располагаться не выше второго этажа. Вообще-то при определённой планировке здания второй этаж может оказаться не менее опасным, чем третий или четвёртый. Однако отступление даже от этой сомнительной нормы, как видим, дело обычное. А владельцы кинозалов вообще нормативами не ограничены. Хотя это – объекты, ещё более опасные  для детей, да и для взрослых,  что  доказала «Зимняя вишня».

Всё внимание нынче обращено на заведения больших площадей. Но угрозу людям несут и маленькие. В бывших жилых посещениях на первых этажах многоквартирных домов  правила требуют замуровывать выходы на лестничную площадку. Если возгорание случится там, где окна, отступать будет некуда. То есть разработчики норматива не думали о возможных последствиях.

Логику в эволюции нормативов рассмотреть вообще сложно. Допустим, разрешённое расстояние между жилыми домами при новом строительстве за последние годы сократили. Здания стали настолько безопасны в пожарном отношении? Или это сделано   в интересах бизнеса, лезущего в жилые кварталы с «точечной застройкой»?

Правила безопасности требуют, чтобы в заведениях висел план эвакуации. Но даже если представить себе, что посетитель магазина, киноцентра или ресторана в первую очередь начнёт рассматривать эту картинку (вы так делаете?) и даже выучит её наизусть, нет гарантии, что удастся найти путь эвакуации в малознакомом  помещении - среди стеллажей, да ещё в дыму или при погасшем свете. Человека надо выводить буквально за руку. Кто это сделает?  На пассажирском флоте это – обязанность команды…

Правила требуют от директоров предприятий пройти курс пожарной  безопасности. Мера одновременно и недостаточная, и как бы избыточная:  директор, как правило, отсутствует в торговом или зрительном зале. В  небольших предприятиях не держат отдельного
Правила требуют от директоров предприятий пройти курс пожарной безопасности. Мера одновременно и недостаточная, и как бы избыточная: директор, как правило, отсутствует в торговом или зрительном зале. В небольших предприятиях не держат отдельного

Указатели ведут и в зоомагазин, и к "здоровью", но не к жизни: не к запасному выходу

специалиста по ТБ. Предполагается, видимо, что обученный директор  проинструктирует подчинённых. Но умеет ли он обучать? Может быть, проходить курсы (и получать соответствующий документ)  должен весь персонал?  

Наличие «корочки»  - отдельная и важная тема. Когда-то без свидетельства о профессиональной подготовке  невозможно было устроиться на целый ряд рабочих мест. Кризис в профобразовании и профориентации всё переменил. У нас теперь повсюду  чинят машины, управляются со сварочным агрегатом, ведут жестяные работы и проч., и проч. не специалисты, а  «народные таланты», «самородки».  Закон закрывает на это глаза.

В Кемерове, оказывается, за сигнализацию отвечал повар по образованию, а не электрик. Я своими глазами видел однажды электрощит, в котором алюминиевый и медный провод были соединены посредством стального болта. Наверное, это тоже сделал какой-то повар. Чудо, что пожара в доме не случилось. «Зимней вишне» повезло меньше.

Дело в том, что, наряду с кризисом профобразования, в стране не прекращается кризис законодательной деятельности. Есть множество примеров скверно написанных, а потому плохо работающих законов. И наоборот: нужных, но до сих пор не родившихся  или застрявших в недрах парламента. Госдума может привлекать к их сочинению экспертов, но для этого надо предвидеть, какой закон необходим. То же касается и подзаконных актов, составляемых в правительстве. После уроков  «Зимней вишни» наверняка пересмотрят многие документы. То есть законодательство становится похоже на армейский Устав, в котором, как известно всякому служившему, «каждая строчка оплачена кровью». Создавать законы и нормативы, не «оплаченные кровью», «верхам»  не готовы

Парламент же увлечён иным законотворчеством: большинство его творений не облегчают жизнь людей, не делают её безопаснее, а усекают права граждан, глушат инако- и просто свободомыслие. А  «юридическое творчество» министерств и ведомств направлено, прежде всего, на нужды государства: в лучшем случае - выжать дополнительную мзду для бюджета, в худшем - создать такие условия  для бизнеса, чтобы предпринимателям приходилось «договариваться» с чиновниками. Знаем мы эти «договорённости»… 

Не с кого спросить 

Ага!- скажет читатель. – То есть мы вернулись к началу разговора – к «злым верхам»?

Нет, - отвечу я читателю, никаких «верхов», оторванных от «низов», нет и не бывает. Как эти люди попали «наверх»? С Марса прилетели? Это ты, народ, их избрал – и депутатов, которые принимают законы и утверждают правительство, и президента, против воли которого правительство не сформируешь. Многократно убедившись в том, что из себя представляет «партия власти», ты снова и снова отдаёшь ей парламентское большинство. Ещё и покорно платишь этим парламентариям по 400 тысяч рублей в месяц…

Впору всей Россией сказать в голос: «Je suis «Зимняя вишня»: «Я и есть кемеровская «Зимняя вишня».

Ты, народ, сам формируешь государство, к которому предъявляешь потом напрасные претензии. Напрасные – потому что ты же раз за разом прощаешь им всё то же самое, что прощаешь и себе: инертность и  неразборчивость в добыче средств к существованию, склонность полагаться на «авось» и непрофессионализм.

А о том, что что-то здесь не так,  вспоминаешь только тогда, когда погибают твои дети.  

Не спрашивай, кто их погубил. У кого спрашиваешь? 

Сергей БРУТМАН

Фото автора и из Интернета