Ссылка 2

Его ближайшая соседка, сухая сгорбленная баба Маша долго допытывалась, за какую-такую провинность выслали такого интересного мужичка из города. Ефим Борисович что-то сочинял про несправедливость и про врагов, а сам, тем временем обдумывал, как-бы выпросить у старушки краюху хлеба, которая издавала столь умопомрачительный аромат свежеиспеченности, что желудок, сделав кульбит, остановился где-то в горле.
- Да ты, сынок, поди голодный, - догадалась старуха и поспешила к столу.  Жадно откусывая ароматный хлеб и запивая взваром из непонятных трав, чиновник все расспрашивал про деревню и ее обитателей. Услышанное Ефима Борисовича не обрадовало.  Жилых домов в поселении осталось около пятнадцати. Обитатели, в основном, забытые родственниками и властями пенсионеры. Правда, со слов старухи, в деревне еще есть двое работающих – Митька и Венька.
- Они, конечно, редко когда трезвыми бывают. Разве только как на работу к фермеру уходят.
- А что за фермер? Где живет, - заинтересовался чиновник. Согласно условиям ссылки, Ефим Борисович должен был самостоятельно зарабатывать себе на жизнь.
- Да кто его знает, где он живет-то? Богатенький какой-то. От нас недалече себе усадьбу построил, да хозяйство завел. Отсюда всего километров в пятнадцати.  Да только сам он там бывает редко. Там управляющий его всем ведает. Из соседних деревень работников понабрали. Говорят, у него там и скотинка, и птицы, и землю, вроде обрабатывают. Да я и не знаю толком. Ты у ребят – Митьки с Венькой поспрашивай.

- А почему в деревне воды-то нет?
- Да был водопровод, башня стояла. Да только все в негодность пришло. Нам говорят, что сделают за 160 тысяч. А откуда у нас деньжищи такие?
«Надо же. И тут 160 тысяч. Для них это – деньжищи и вода, а для меня так, мелочь, хотел своей модельке очередное колечко купить за фальшивый поцелуй».
- А ведь раньше большая деревня была. Не поверишь: и магазин, и клуб, и школа, и даже медпункт со своей врачихой.
- А куда же все подевалось?
- Так школу закрыли, пришлось молодежи уезжать. А за ней и больницу. Остались в деревне одни старики, а они – какие покупатели. Так и магазин исчез. Вот и доживаем мы тут свой век, кто как может. Уж и скотинки не осталось. Нам не под силу, а молодых нет. Только курочки, да и то, не у всех. Ой, да я смотрю, сморило тебя, сынок. А ты ложись-ка у меня на печке. Там хорошо – тепло и дух хлебный.

Ефим Борисович открыл глаза от назойливого звука. Его сотовый сипел позывными звонка супруги.
- Котик, ты где, что не отвечаешь? Я тут колечко себе присмотрела. Помнишь, ты обещал?
Чиновник отключил телефон, потянулся на уютном мягком кресле.  «Ну и приснится такая ерунда», - подумал он, нащупывая в кармане пухлый конверт.