Как идея и упрямство приносят миллионы

05.01.2018

Для того чтобы проект по продаже воды принёс прибыль, Фредерику Тюдору потребовалось 26 лет, но за это время он стал одним из самых богатых людей в Бостоне и экспертом в области льда.

Особую роль в «судьбе» льда как атрибута американского образа жизни сыграл бостонец Фредерик Тюдор, обретший известность под именем ледового короля. Сей предприимчивый бизнесмен, порождение Новой Англии, отнюдь не походил на персонажей Хорейшио Олджера и преуспел благодаря отнюдь не таким прозаическим качествам, как умеренность и бережливость, но благодаря неукротимому, пылкому, энергичному и временами безрассудному нраву. Он не отличался скромностью и заботой о ближнем, щедростью и бережливостью. Напротив — был тщеславен, надменен, презирал конкурентов и ничего не спускал врагам. Конкурентную борьбу вел энергично, но предпочитал узаконенный монополизм. Тюдору не пришлось выбиваться из нищеты; подобно многим другим зажиточным массачусетским купцам, он нажил состояние, используя любые возможности, в том числе общественное положение и семейные связи.

Происходил Тюдор из известной бостонской семьи. Отец его, выпускник Гарварда, изучал право в конторе Джона Адамса, служил главным военным прокурором в армии генерала Вашингтона, а затем обзавелся прибыльной юридической практикой. Закончили Гарвард и три брата Фредерика. Сам же он с тринадцатилетнего возраста занялся бизнесом, благодаря чему впоследствии дал братьям работу и сумел поправить семейные дела. Несмотря на всеядный ум и ненасытную любознательность, Фредерик Тюдор превозносил активную деятельность. Праздной же «ученой» жизни он не доверял и был серьезно обеспокоен, посетив однажды брата Джона в Гарварде и обнаружив у него в комнате кисти и холсты соседа по общежитию — романтического художника Вашингтона Олстона.

Зимой 1805 года, когда Фредерику исполнился всего лишь двадцать один год, на веселой пирушке в Бостоне его брат Уильям спросил шутки ради, почему в окрестных водоемах не собирают лед и не продают его в карибских портах. Фредерик отнесся к этому всерьез, как бы стремясь доказать, что для коммерсантов Новой Англии не существует ни заумных предприятий, ни невозможных товаров. Купив тетрадь, он озаглавил ее «Ледниковый дневник» и 1 августа 1805 года внес в него первую запись, которой суждено было стать классикой новоанглийского делового предпринимательства. На кожаной обложке дневника он заказал вытеснить свой девиз: «Тот, кто отступает при первой же попытке отпора и теряет веру в победу, даже не нанеся второго удара, не был, не является и не будет героем ни в бою, ни в любви, ни в делах».

Запись на обложке дневника
Запись на обложке дневника

Весь Бостон провозгласил его безумцем, когда в течение года он вложил десять тысяч долларов в поставку 130 тонн льда на плавящийся от жары остров Мартиника. Затем Тюдор посетил Мартинику сам, дабы способствовать развитию торговли, лично обучал потенциальную клиентуру, как пользоваться льдом и сохранять его. 10 марта 1806 года он писал домой из СентПьера:

Управляющий садами Тиволи уверяет, что в здешних краях мороженого не сделаешь, что лед растает прежде, чем успеешь доставить его! А я сказал ему, что уже делал здесь мороженое... я заказал 40 фунтов льда и очень вежливо настоял на том, чтобы приготовили крем для мороженого, пообещав приехать утром и заморозить его, что я и сделал, преисполнившись решимости не жалеть усилий и убедить всех, что они могут иметь не только лед, но и все сопряженные с ним удобства так же, как в любом ином месте. Управляющий Тиволи за один вечер выручил продажей мороженого 300 долларов, после чего вел себя ниже травы, тише воды...

Но мартиникская операция дала почти четыре тысячи долларов убытку, когда за полтора месяца растаял весь груз.

Пятнадцать лет ушло у Тюдора на то, чтобы торговля льдом начала давать прибыль. Все эти годы он боролся: за право монопольной торговли, за исключительное право строительства ледников в Чарлстоне, Гаване, британских и французских владениях ВестИндии, за контроль над озерами Новой Англии — основным источником льда; за создание спроса на лед, рекламируя напитки со льдом, мороженое, мороженые фрукты, мясо и молоко во всех уголках Земли, куда только могли дойти его корабли. Одно время Тюдор продавал охлажденные напитки по той же цене, что и не охлажденные, надеясь таким образом привить у потребителя привычку к холодным напиткам. Он демонстрировал способы применения льда в больницах. Везде, где ему удавалось построить добротные хранилища для льда, он сразу завоевывал преимущество перед конкурентами: продавал лед по пенни за фунт, пока весь груз конкурента не растает в порту, а затем поднимал цены, чтобы компенсировать потерянную прибыль. «Пейте, испанцы, и наслаждайтесь прохладой, — призывал он обливавшихся потом завсегдатаев вестиндийских кофеен, — чтобы я, столь много претерпевший за успех дела, мог вернуться домой и согреться у своего очага».

Не реши Тюдор технических проблем, ничего бы он не добился. И он упорно вгрызался в поиски оптимального решения проекта ледника. Сознательно рискуя заболеть в Гаване желтой лихорадкой, он экспериментировал со всевозможными тепло изоляторами — соломой, стружкой, одеялами. С часами в руке он простаивал у своего ледника в Гаване, замеряя скорость таяния льда и делая пометки — какое влияние на этот процесс оказывают изменения в конструкции ледника и открывание дверей. В итоге родился экономичный и эффективный проект ледника для тропического климата. Подземные ледники старого типа теряли за сезон более 60% товара. Потери ледохранилищ Тюдора составляли менее 8%.

Для обеспечения поставок большого количества льда в тропики Тюдору предстояло усовершенствовать способ добычи льда из водоемов Новой Англии, а также облегчить его транспортировку и хранение. В начале XIX века лед заготавливали вручную, нарезая его глыбами различных размеров, на что уходило много сил и времени. Когда поступления льда с прудов Новой Англии сокращались из-за теплой зимы, как, например, в 1818 году, капитан бостонского брига бывал не прочь рискнуть кораблем и экипажем, ломами и топорами отрубая куски от сползшего с Лабрадора в океан айсберга. Но эти неровные нестандартные глыбы плохо поддавались транспортировке и хранению. Идя на юг, капитаны судов были согласны брать лед вместо камня в качестве балласта, но против этого возражали судовладельцы: лед нельзя было прочно уложить, он двигался в трюме, а подтаяв, мог попортить другие грузы. Таким образом, вставала необходимость изыскать возможность массового производства стандартных блоков натурального льда.

Решить проблему помог Тюдору удачный выбор компаньона. Он заручился поддержкой изобретательного человека, отпрыска еще одной благополучной кембриджской семьи, Натаниела Джарвиса Уайета, унаследовавшего часть побережья Фреш Понд — одного из лучших источников льда в округе. Хотя его отец закончил Гарвард, Уайет, как и Тюдор, пренебрег Гарвардом ради бизнеса. Ему еще не исполнилось и тридцати, а он уже успешно управлял отелем «ФрешПонд», ставшим привлекательным летним курортом для жителей окрестных городов благодаря гребным лодкам, кеглям и иным развлечениям. В 1824 году Уайет стал управляющим компанией Тюдора по торговле льдом, заготавливавшей товар на озере ФрешПонд. Вскоре он изобрел машину, значительно усовершенствовавшую процесс заготовки льда, без которой не встала бы на ноги мощная индустрия торговли льдом Новой Англии.

Уайета осенила простая идея, возможно подсказанная следами, оставляемыми на льду полозьями санок во время зимних катаний на ФрешПонде. Его ледорез состоял из двух разделенных двадцатью дюймами параллельных металлических полозьев на конной тяге. Каждый полоз был заточен, как пила. Таким образом ледорез прорезал во льду две параллельные канавки. Затем канавки углублялись повторением операции, и параллельно им нарезались другие. Затем упряжку разворачивали под прямым углом, нарезая подобным образом лед на квадраты. Затем рабочие ломами высвобождали стандартные кубы льда и сплавляли их по каналу, в конце которого Уайет оборудовал лебедку на конной тяге, с помощью которой кубы извлекались из воды и через воронку загружались в ледник, построенный на берегу водоема.

Приспособления, пущенные Уайетом в ход к 1825 году, сократили себестоимость заготовки льда с 30 до 10 центов за тонну. По соглашению, заключенному с Уайетом, контроль за использованием этих технических средств оставался за Тюдором. Но вклад Уайета в развитие бизнеса по заготовке льда на том не ограничился. Он продолжал работать, совершенствуя свои изобретения. Ко времени кончины Уайета в 1856 году почти вся технология отрасли целиком основывалась на его идеях. Уайет разработал новый тип ледоочистителя, выскабливавшего поверхность льда перед нарезанием на блоки, что способствовало дальнейшей стандартизации продукта. Уайет придумал пересыпать блоки льда древесными опилкамй, чтобы избежать таяния при транспортировке, и заодно создал спрос на прежде бросовые отходы производства лесопилок штата Мэн.

Технология добычи льда:

После того, как лед наморозился, пористый лёд и снег на верхней поверхности удаляли с помощью лошадиного "самолета" или скребка.

Соскабливание снега
Соскабливание снега

Планирование фронта работ
Планирование фронта работ
Маркировка льда для пахоты (плуг перевернут в фоновом режиме)
Маркировка льда для пахоты (плуг перевернут в фоновом режиме)

Распиловка и откалывание
Распиловка и откалывание
Все операции идут сразу - Шпионский пруд Кембридж, Массачусетс
Все операции идут сразу - Шпионский пруд Кембридж, Массачусетс

Но одним лишь изобретательством деятельность Уайета отнюдь не ограничивалась. Отойдя после 1832 года на пять лет от торговли льдом, Уайет возглавил сухопутную экспедицию в Орегон, где учредил компанию по добыче в бассейне реки Колумбия лосося и мехов, заготовкам строительного леса и табака, став, таким образом, «первопроходцем из первопроходцев» на северозападе тихоокеанского побережья. Несмотря на цепь трагических неудач — корабль его фирмы в порту Вальпараисо поразила молния, а в торговле мехами чинили препятствия конкурирующие «Роки маунтин фер трейдинг компани» и «Хадсон бей компани», — Уайет сумел заложить ФортХолл, ставший известнейшей факторией на торговых путях от Орегона до Калифорнии.

Поскольку Уайету не хватало ресурсов на учреждение собственной постоянной торговли мехами, он вернулся в Бостон, снова занялся льдом — теперь уже самостоятельно — и в значительной степени улучшил технологию. Новый универсальный ледорез конструкции Уайета был опробован при весьма драматических обстоятельствах в 1844 году, когда в Бостонской гавани вмерзла в лед «Британия», лайнер компании Кыонарда. За три дня Уайет прорезал в незамерзающие воды канал длиною в семь миль и шириною в двести футов.

Несмотря на конкуренцию со стороны Уайета и других, Тюдор оставался ледовым королем. Но этим его предприимчивость отнюдь не ограничивалась. В начале деловой карьеры он торговал душистым перцем, мускатным орехом, мукой, сахаром, чаем, свечами, хлопком, шелком и кларетом. Позднее он добывал уголь на МартасВиньярде, изобрел помпу для откачивания воды из корабельных трюмов, разработал новый проект корабельного корпуса ("Черный лебедь") и проект рыбацкого катамарана, превосходившего, как считалось, по своим качествам прежние типы рыбацких суденышек. Тюдор управлял шахтой по добыче графита, делал бумагу из белой сосны, пробовал разводить табак и хлопок в Нэхенте. Тюдор привез в Новую Англию первый паровой локомотив — двигатель мощностью в поллошадиные силы, приводивший в действие одноместную повозку со скоростью четыре мили в час. Тюдор заложил первый, пожалуй, парк аттракционов в Америке. И даже пытался разводить морскую рыбу в пресноводном водоеме ФрешПонд.

Из-за своих бесчисленных авантюр Тюдор то и дело оставался в долгу, как в шелку, даже тогда, когда уже поставил заготовку льда на прибыльную основу. Торгуя, например, кофе, он к концу 1834 года задолжал 200 ООО долларов. Но это лишь заставило его удвоить усилия по торговле льдом, доходы от которой позволили ему выплатить долг за кофе в течение последующих пятнадцати лет.

Теперь Тюдор решил поставлять лед в другую часть света — в Индию. В мае 1833 года Тюдор пустился в самое отчаянное предприятие, отправив корабль «Таскани», груженный 180 тоннами льда, в Калькутту. Чтобы добраться из Бостона до Индии, кораблю предстояло дважды пересечь экватор, четыре месяца сохраняя на борту груз льда. Тюдор напомнил капитану: так далеко на юг лед еще никто не возил, его корабль служит первопроходцем.

Землю все еще губило от землетрясения в Гималаях - Непале (7,7 Рихтера). Слухи летали о последствиях и афтершоках. Туземцы беспрестанно говорили о приходе Каликалама и конце земли. С другой стороны... было больше вещей, о которых можно было беспокоиться, таких как дожди и жара, потому что это было невыносимо жарко и жадно влажно... Как сказал кто-то, смертельная жара Калькутты была более опасна для британской жизни, чем даже возможное восстание туземцев...
Да, 5 сентября 1833 года, был еще один жаркий день в Калькутте. В гавани ожидали Тоскану. Она вышла из Бостона в США и направлялся в Калькутту с 12 мая, в течение длительного четырехмесячного рейса, нагруженная 180-тонным грузом, верится в это или нет, но она была загружена льдом. Теперь это мой шанс рассказать вам о короле льда Фредерике Тюдоре. Много лет назад я слышал анекдот, когда американец пытался продать лед, привезённый кораблем, арабам. Но только недавно я прочитал об истории льда.
В мае 1833 года бриг Тоскана отплыл из Бостона в Калькутту, его трюм заполняли 180 тонн льда, собранного в зимний период. Когда корабль приблизился к Гангу в сентябре 1833 года, он по-прежнему содержал 100 тонн льда...
Об этом событии много говорили, и осталось множество мифов. Как будто Парси отправился к капитану и спросил его: «Как этот лед растет в вашей стране? Он растет на дереве или кустарнике? Некоторые разочаровались в том, что лед растаял так быстро, как они его достали, некоторые больше интересовались яблоками Болдуина, которые остались свежими в трюме рядом с холодным льдом. Это было время эйфории в Калькутте. Вскоре офицеры кораблей смешались с англо-индийцами и на протяжении недель принимали замороженные напитки.
Дело не в том, что Калькутта никогда не видела льда до тех пор. Лёд замораживали в горшках, помещённых на ночь в тростниковые ямы, и он был мутным. Никакого сравнения с кристально чистыми блоками.
Лёд был выгружен с корабля как можно быстрее, и, заплатив все расходы, Тюдор получил на этой первой отправке прибыль в размере более 3000 долларов США. После некоторого обсуждения британцы проголосовали за то, чтобы предоставить Тюдору монополию и решили создать для него основательный ледяной дом. Он продал там лед, поставив за стеклом 100-килограммовый блок, заменяя блок каждое утро свежим, чтобы компенсировать все, что растаяло в предыдущую ночь. И любой, кто мог себе позволить, вложили деньги в строительство ледяного хранилища. Потребление льда в Калькутте в ближайшие годы выросло.
Калькуттский историк, говоря о льде, восхвалял: «Я не буду говорить о нектаре или олезиуме, но я скажу, что если здесь будет роскошь, то это ... вот это ... Блок чистого льда весом в 2 маунда, - продолжал он, - было визитом, которое Калькутта никогда раньше не видела. Идея иметь чистый лед по три фунта стерлинга за фунт в течение целого года, вместо того, чтобы иметь хоглийскую слякоть в течение шести недель за четыре пенса, была непреодолимой».
Либо репортеры были в восторге, либо зрители - многие забавные сообщения можно прочитать о том времени. Например, как бенгальский храбрец коснулся кусочка льда, и, полагая, что он обжёгся, завернул руку в халат и бросился бежать, а следом - несколько встревоженных зрителей. Дж. Стоккер, журналист и редактор газеты «Англичанин», ведущей ежедневной газеты в Калькутте писал: - «в квадратной массе чистого кристалла, упакованной в войлочную и ароматную сосновую пыль». На поверхности этого ледника лежало множество розовых американских болотных яблок », «Сколько столов Калькуатты сверкало льдом в тот день. Бутылки с маслом были заполнены, кубки воды были превращены в миниатюрные арктические моря с айсбергами, плавающими на поверхности. Весь бизнес был приостановлен до полудня, и люди бросились назначать друг другу свидания. Все приглашали всех на ужин, чтобы попробовать бордо и пиво, охлажденные американским импортом »...

«Таскани» достиг порта назначения, порадовав его обитателей и новой забавой, и новым лакомством. Первая партия товара выгодно разошлась. Репутация Тюдора росла как на дрожжах. Торговля льдом между Бостоном и далеким Востоком быстро процветала. Используя накопленный в Карибском бассейне опыт, Тюдор построил в Калькутте большой ледник и рекламировал среди англо-индийцев холодильники для продуктов и воды. Он стремился повлиять на их вкусы, поставляя хорошо сохранившиеся масло, сыр и свежие яблоки.

Вскоре лед доставлялся из Бостона повсюду. К 1846 году было поставлено шестьдесят пять тысяч тонн льда. Всего лишь десять лет спустя объем поставок льда увеличился более чем в два раза, лед был отгружен почти четырьмя сотнями партий по более чем пятидесяти адресам в США, бассейне Карибского моря, Южной Америке, Индии, Китае, Австралии и на Филиппинах. Лед стал одним из основных предметов торговли, товаром, активно поставляемым Новой Англией на мировой рынок.

Брошюра, пропагандирующая строительство железной дороги от ФрешПонда к порту Чарлстон, вопрошала: разве лед не принес «свежесть и прохладу обитателям Юга так же, как уголь дал тепло и уют жителям Севера»? Рассматривался лед и с точки зрения ценности его вклада в укрепление общественной морали. «Как часто здравым людям приходится употреблять крепкие напитки только лишь из-за отсутствия хорошей питьевой воды или из-за недостатка льда, способного и затхлую водицу сделать свежей и приятной?» Эдвард Эверетт, американский посланник в Англии, сообщал о признательности одного персидского принца за поставки льда из Новой Англии—они спасли в Персии жизнь не одного больного, которому сбивали лихорадку, делая примочки со льдом.

Созданный Тюдором ледовый бизнес не только достиг Персии, но и нарушил уединение и покой стремящегося к отшельничеству на берегах Уолденского озера некоего Торо, писавшего в дневниках 1846 —1847 годов:

Сотня ирландцев под присмотром янки приезжают каждый день из Кембриджа добывать лед. Его режут на блоки методами (Уайета), достаточно общеизвестными, чтобы требовалось их описание, затем доставляют на берег, где быстро поднимают на ледовую платформу, откуда крюками, блоками и талями, приводимыми в движение лошадьми, переваливают на помост, будто бочки с мукой, укладывают ровнехонько один к одному, ряд на ряд, будто фундамент огромного обелиска, предназначенного пронзить облака. Говорят, за удачный день можно заготовить тысячу тонн — добыча с одного примерно акра... Говорят также, в их ледниках на ФрешПонде хранится лед, заложенный еще пять лет назад и ни капельки не подтаявший... измученные жарой обитатели Чарлстона, НьюОрлеана, Мадраса, Бомбея и Калькутты припадают к моему колодцу... Чистая вода Уолдена сливается со священными водами Ганга.

Американцы: Национальный опыт: Пер. с англ. Авт. послеслов. Шестаков В.П.; Коммент. Балдицына П.В. — М.: Изд. группа «Прогресс»—«Литера», 1993. — 624 с.

Предлагаю к прочтению:

Как древние добывали энергию из окружающей среды. Жизнь без лазеров и болгарок...

Глиняный холодик и глиняный лекарь

Древне-персидский холодильник - яхчал

Удивительные инструменты древности

Каменные шестерни

Железо древней Шри-Ланки

Сталь для исламских мечей III в до н.э.

Шри-Ланка – авангард прогресса древних

Античный взлёт науки и техники

Камень мягкий, как пластилин

Алмазные свёрла для камей и бусин 2000 лет назад

Как дожились до стремян

Ашины ввели моду на стремена в Тартарии

Монгольское железо?

Сообразили, так сообразили :о)

Изобретения и изобретатели прошлого

Иструменты и металлы

Дерзкий интеллект

На чём работали станки завода Бёрда, если электричества ещё не было?

Знакомьтесь, - солитон!

Между традицией и прогрессом

Между традицией и прогрессом 2

Порт, как пирамида наших дней

О пергамене