4. Деревня. Часть 1.

- Элеора, привет! Я знаю, ты дома, возьми трубку. Элеора…

Голос Вэнча требовательно звучал из динамика. Я накрыла голову подушкой, погрузившись в полутона.

- Элеора!

- Да пошли вы все в Тартар!

Но утро уже брало своё. Последняя паутинка снов расползлась по углам подушки. Ненавижу эти яркие, солнечные дни. Они заставляют меня чувствовать себя чужой на этом празднике жизни. Я высунула руку из-под одеяла. Эта рука была тут же обмусолена шершавым языком Архимандрита Василия. Я увернулась и пихнула это жвачное животное левой ногой.

- Ника, забери свою тварь от меня, теперь руки будут им вонять!

- Архи, уйди от этой страшилки, вдруг она заразная - хвост почернеет и отвалится.

Я выудила голову из-под подушки и швырнула её на голос. Не, не голову - подушку. Голова мне самой ещё нужна.

Трёхочковый!

Подушка попала цели прямо в голову, накрыв её, как булочка котлету в гамбургере.

- Олька, я тебя сейчас придушу!!!

Я не успела спрыгнуть с кровати, как на меня накинулась разъяренная фурия с моим же оружием наперевес.

- Чёрт, Ника, отпусти мои волосы, ненавижу!!!

- Вот тебе, жертва геноцида, получай! И ещё!

Я защищалась, как могла, уворачиваясь от порхающей подушки.

- Сдавайся!

- Я никогда не сдамся малявке!

Тут распахнулась дверь комнаты, и прозвучал спокойный мамин голос: «Девочки, когда вы закончите играть в войнушку, идите завтракать».

Вместе с голосом в комнату проникли запахи…

Вот нос пощекотал запах овсяной каши, заправленной маслом, вот почудился запах пригоревшего молока, он прокрался мимо кровати и стыдливо спрятался под столом. А вот любимый запах Ники – сгущёнка…

Я задумалась и тут же получила удар, сваливший меня на пол. Ника запрыгала на кровати. Её зелёные шорты мелькали перед глазами любопытного Васьки, за что и получили – он вцепился в них. Видимо, перепутав со шторками в ванной.

Вероника громко вскрикнула, ухватившись за пострадавшую часть своего нежного тела.

- Ах ты тварь божья… Я тебя сейчас!!! И убежала вслед за ним, дабы отомстить. Дитё, что ещё сказать.

Я плавно потянулась... Моё тело возражало против таких ранних подъёмов, но выхода не было. Сбросив уютную, достаточно приятного цвета, чёрную ночную рубашку, я быстренько натянула платье. Штор в комнате не было со времён куликовской битвы, и мне не хотелось «светиться» перед чужими глазами.

Ступая босиком по мягкому ворсу ковра, я вошла в кухню.

Мамы там уже не было, зато на стульях восседали две королевны - Ника и Архимандражка. Пол второй королевны был не так очевиден, как первой.

Я невежливо свергла с престола Василия, не забыв поблагодарить за нагретый стул. На столе остывала овсянка, покрываясь вязкой, похожей на... ээ... сопли субстанцией. Меня подташнивало от одного её вида.

Я выглянула в коридор, вроде мамы там не наблюдалось, и стряхнула ненавистную кашу в миску Васьки. Зная прожорливость этого кота, я могу быть уверена, что через две минуты тарелка будет изящно блестеть вычищённым дном.

Достав из стола пакет с печеньем, я жадно зачерпнула ложкой сгущёнку из банки, наслаждаясь удивлёнными глазами сестрёнки.

Вернувшаяся мама сделала вид, что ничего не заметила.

- Ваши тайны меня не особо интересуют, думаю, вы девушки взрослые, и глупостей делать не собираетесь.

Ника кивнула одновременно со мной. Мы как два китайских болванчика…..

- Слушаем и повинуемся, товарищ мама!

- Так…У вас же через два дня начинаются каникулы, так?

- О, Боже!!!!

- Не упоминай имя господа всуе, Олька.

- Заткнись Ника, пока я тебе язык не вырвала.

- Доча, тише!

Я старательно заткнулась, сделав траурное лицо.

- Так. Повторяю. У вас каникулы, и я хочу от вас отдохнуть!

- Ура! Ты куда-то уезжаешь, мамочка?! Ника чуть ли не подпрыгнула на стуле, представляя, что по меньшей мере половина квартиры будет в её распоряжении, и какие вечеринки она сможет устроить.

Я же представила, где буду всё это время, прогулки под луной на Кировском кладбище, подогретое вино и свечи на ветру…

Тут какая то невидимая сила дёрнула меня за ногу, опустив с небес на землю, причём, больно об неё шлёпнув.

- Никуда я не поеду. Мне и здесь неплохо. Поедете вы.

-Это ещё куда ты нас решила сплавить?!

- К предкам. Надеюсь, вы помните бабу Валю?

- Мамочка… Ты вправду сказала это имя?

- Да. Она нянчилась с вами, когда вы были ещё крошки. Думаю, она будет рада видеть вас.

- А если нет, нам можно будет сбежать и пешком вернуться, грязным, голодным?

- Оленька, вряд ли вы захотите грязные и голодные идти три тысячи километров.

- А почему бы и нет, мам?! Я хочу посмотреть, как это исчадие Ада будет топать на своей платформе по бездорожью, умоляя прохожих дать хоть глоточек крови.

Я пнула ногу Ники, вложив в неё свою злость. Стол немножко дёрнулся.

- У вас два дня, чтобы собрать необходимые вещи. Билеты куплены, поедете на поезде. Возражения не принимаются.

- Мам, но я не хочу!

- Вероника не ной!

Сказала как отрезала. Мама встала, дав понять, что разговор окончен. Окинув нас суровым взглядом, она вышла. Мы с сестрой уставились друг на друга.

- Ник, нас хотят сдать в рабство.

- Элеора, попрошу Вас не психовать, мы что-нибудь придумаем.

- Ника, ты спятила?! Хотя нет, это у тебя с рождения. У нас не будет шанса срулить с этой деревни, мы там будем тупо сидеть и считать количество пролетающих мимо мух, определяя их пол по тому, как часто они машут своими стеклянными крылышками.

- Ты боишься, что не найдёшь там какого-нибудь кладбища, чтоб можно было покопаться ночкой в земельке?

- Дура ты, Ника, и не лечишься! Что будем делать?

- Ехать. Думаю, там можно будет неплохо развлечься.

- Угу. Мак, конопля, самогон и прочие прелести жизни!

- Сестрён, мы сейчас говорим не о твоих увлечениях случайно?

- Увы и ах, нет!

Я посмотрела на своё отражение в ложке. Надо привести себя в порядок, а то больше похожа на бомжа, чем на гота.

Надо идти собирать и трамбовать чемоданы…

Эти два дня пролетели как два мгновения. Мы с сестрой пытались решить все свои проблемы, накопившиеся за прошедший год. Вряд ли это был удачный момент, но другого выбора не было.

И вот настал этот день Х. Все возможные шмотки были помещены в рюкзаки, причём, вся моя косметика туда, увы, не поместилась, значит, придётся ходить пугалом… Не дай бог клановцы об этом узнают. Я себе этого не прощу.

- Ника, можно я к тебе в рюкзак немного своих вещей брошу? Ты даже не заметишь их веса…

- Размечталась. Самой не стыдно предлагать мне пойти на преступление против самой себя?!

- Боишься надорваться, малявка?

- Оленька, будьте любезны, заберите свою тушку и вынесите за дверь.

Огрызаться с этой девушкой бесполезно, она умна не по годам, хотя, больше подойдёт слово нагла. И в кого ж она пошла... Говорят я копия папы. Он какой-то там рокер. Увы, лично мы его не знаем - мама была молодой, когда они встретились. Как говорится, сделал дело - и в кусты. Даже фотографий не осталось: мама их решительно уничтожила. А Вероника… Она похожа именно на маму, но с гораздо большим числом тараканов в голове. Мне порой кажется, что и вся красота досталась ей…

Всё самое необходимое собрано, и мы вчетвером сидим на диване. Одна говорит, двое слушают, и один облизывает свои лапы. Мама даёт нам наставления, как себя вести и не вести в деревне, дёргать ли собаку за хвост или достаточно дёрнуть за цепь. Мы зеваем. Восемь утра, подъём, это ж не смешно. Я не выспалась, неровно наложила тоналку. И вообще, не хочу я никуда…

- Так, всё, обуваемся и на выход.

Мы вяло встаём с дивана, подтягивая за собой рюкзаки. Архимандрит был категорично засунут в корзинку для перевозки и вручён Нике. Претензий я не предъявляла. Ну не люблю я таскаться с этим мохнатым, прожорливым чемоданом, орущим матерные слова на своём кошачьем.

Траурной процессией мы вышли на улицу. Вот в этот момент я почувствовала очень сильный приступ зависти, окатившей меня с ног до головы, и на обратном пути застрявшей костью в горле. В мелкой, местами облагороженной собачками песочнице играли дети. Если судить по цвету их одежды, то это были две девочки и мальчик. Игра их называлась «Спрячь формочку так, чтоб Маша не нашла». Кто из них Маша, с ходу было сложно определить. Что-то лепеча на своём тарабарском языке, они, завидев, что я испытываю немалый интерес к их игре, стали в панике закапываться с головой в песочницу. Видимо, Маша всё-таки я. Странные дети, однако, пошли.

- Оля мы тебя долго ждать будем?

Это мама. Кажется, она заметила, что я отстала. И теперь злится.

- Мама! Сколько повторять: не называй меня этим дурацким именем!!!

- Подтяни колготки, сестрёнка, а то запнёшься, упадёшь ненароком.

Я не ответила. Я привыкла к таким выходкам.

Ускорив шаг, я догнала их.

На остановке было не очень людно. В этот час люди не спешили на работу, так как либо уже опоздали, либо было ещё рано. Однако, это не мешало им бежать к автобусу сломя голову, будто это последнее спасение в их жизни. Им даже подумать о вечном некогда…

Продолжение здесь. Тыц-тыц.