Марина

18.01.2018

Сергей Эфрон и Марина Цветаева
Сергей Эфрон и Марина Цветаева

Моя песня "Марина" из альбома "Амулет" посвящена Марине Цветаевой.

В свой первый самостоятельный приезд в Москву я долго искала дом Цветаевых в Трёхпрудном переулке, не подозревая, что дома больше нет. Марине Цветаевой я обязана своим поступлением в МГУ. Если бы не она, я бы поехала в Киев, который был географически ближе к моему дому. Но я выбрала город, в котором она родилась. Чтобы побродить по тем же улицам и подышать тем же воздухом.

Теперь о Марине написано много книг, изданы все её стихи. А в школе я перепечатывала одним пальцем на разваленной машинке её самиздатовские сборники.

Теперь на её стихи написано множество песен. А песен О НЕЙ или ЕЙ посвященных я больше не знаю. Я написала свою песню через 100 лет после её рождения. Но почему-то всегда было такое чувство, что человек она не из прошлого, а из настоящего. Когда читаешь Достоевского или Блока, понимаешь, что они жили давно. А когда читаешь Марину, кажется, что она и сейчас где-то живет, просто не здесь, а где-нибудь в Чехии или в Коктебеле. Только в параллельном мире. Потому что в современном Коктебеле – с его уродливыми пансионатами и вульгарным шансоном на пляжах – такой человек находиться не может. Но сохранился же и другой Коктебель – с пустынными берегами и сердоликовыми камешками, сверкающими под морской волной, со скалой–профилем Макса Волошина, с горными тропками, по которым гуляют козы, с цветущей лавандой на склонах. Вот там и живет Марина, там она гуляет, пишет, мечтает. На берегу Черного моря. Потому что имя её Марина, а значит – морская…

Что-то в ней есть такое, чего больше нет ни в одной женщине-поэте. Про всех остальных можно сказать "поэтесса". А про неё так не скажешь, потому что она "поэт". Но и словом "поэт" невозможно ограничиться, потому что её проза настолько сокрушительна, что порой я даже не могу решить, в чём она более Мастер.

Я пережила все стадии влюбленности в Марину, начиная от юношеского восхищения "Вечерним альбомом" и "Повестью о Сонечке" до зрелого преклонения перед выворачивающей наизнанку "Поэмой конца". А её переписка с Рильке и Пастернаком – стОит открыть в любом месте и начать читать с любого письма – это такие энергетические вихри, которые способны поднять меня выше Гималаев! И если все-таки существует Шамбала, то эти три великие души нашли к ней путь.

Мне жаль, что люди, среди которых она жила ту свою земную жизнь, не смогли дать ей большего. Она страдала оттого, что её почти не читают, мало издают и не ценят.

А с 1930-х годов она с семьёй жила в непростительной нищете. Финансово ей немного помогала Саломея Андроникова.

"Никто не может вообразить бедности, в которой мы живём. Мой единственный доход – от того, что я пишу. Мой муж болен и не может работать. Моя дочь зарабатывает гроши, вышивая шляпки. У меня есть сын, ему восемь лет. Мы вчетвером живём на эти деньги. Другими словами, мы медленно умираем от голода." (Из воспоминаний Марины Цветаевой)

Теперь же из её книг, изданных и переизданных в разных странах, можно выстроить целый город. Город Марининого одиночества.

Для меня существует три места, где присутствует её дух: маленький домик в Александрове, в котором они с сестрой прожили три трудных, но удивительных лета с 1915 по 1917 годы.

Берег Оки в окрестностях Тарусы, где лежит "цветаевский камень", на котором написано "Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева".

И дом Максимилиана Волошина в Коктебеле, где Марина познакомилась со своим будущим мужем Сергеем Эфроном, и где была бесконечно счастлива!

Эту песню мы обязательно сыграем на концерте в московском клубе "Сан-Диего" 28 января.

----------------------------------------------

НАШИ АНОНСЫ

ПОДРОБНЕЙ О ПРОЕКТЕ >>

ПОДРОБНЕЙ О МЕРОПРИЯТИИ >>

ПОДРОБНЕЙ О МЕРОПРИЯТИИ >>