Жнец.

Я открыл глаза, надо мной красное небо, которое лениво пересекали редкие пористые облака. Хотел подняться, но не смог, что-то мне мешало и это что-то было вокруг меня. Огляделся, приподнял голову, увидел тряпки вокруг своего тела, я буквально был ими обмотан. Хотел позвать на помощь, а смог издать лишь жалкий писк!

Я младенец!

Младенец, брошенный в красной пустыне. Кто не был моим родителем, он хотел, чтобы меня растерзали песчаные дьяволы.

Мокрый нос на щеке, шершавый язык лизнул по глазам, отирая слезы, бесконтрольно лившие у меня из глаз. Небо заслонила лохматая голова с торчащими из пасти в разные стороны клыками.

- А вот и дьявол.- Подумал я обреченно.

Но морда была благосклонна, еще раз ткнулась носом мне в лицо, осторожно подхватила под лямки тряпичной одежды и куда-то потащила.

Через несколько часов окружающий пейзаж сменился. Повеяло прохладой, появились деревья и кусты, а еще жилища. Мой новый друг притащил меня к тем, кто хотел от меня избавиться и, по своей доброте и незнанию вернул меня к этим душегубам. Морда, аккуратно разжав страшные клыки, опустила меня-сверток на песок возле одной хижины. Уже смеркалось, но не было темно, я видел своего нового друга, гугукал ему про то, чтобы он не уходил.

Но он меня не понимал.

От обиды и страха остаться одному я разревелся. Мимо кто-то пару раз прошел и брезгливо хмыкнув, не останавливаясь, удалился прочь. Потом была еще одна девушка, которая нагнулась разглядеть орущее тряпье, но тоже в страхе и отвращении отпрянула, ушла в ужасе заламывая руки. Только ближе к вечеру меня подобрала уже не молодая, бедно одетая женщина. Её не испугал мой внешний вид и гневный, обиженный рев. На руках занесла в ближайшею хижину, которая оказалась её домом. Так я нашел свою приемную маму.

Прошло пять лет и мне пора было идти в школу. Мама с накопленных средств смогла кое-как набрать необходимый минимум для начала моего обучения, даже купила мне «новую одежду» с рук и мою первую книгу с тетрадью. Я был самым счастливым ребенком на свете и, взяв под мышки свое богатство, побежал навстречу знаниям, не забыв помахать рукой маме. Она в ответ улыбалась и тоже мне махала рукой.

Школа встретила меня совсем не так, как я видел это в своих мечтах. Увидев меня, дети и их мамы брезгливо морщили носы, показывали в меня пальцами. Их губы в отвращении изгибались, шлепали, изрыгая проклятия. Я слышал, как они кричали мне в спину, – Ты не протериан! Урод! - Но я и раньше такое слышал, поэтому это не задевало.

Сегодня был мой день, первый день знаний.

Прошло три года. Отношение ко мне окружающих не изменилось, наверное, даже ухудшилось. В школе и на улице я испытывал на себе ненависть, презрение. В столовой не мог спокойно пообедать, непременно кто-то кидал в меня объедки, или переворачивал еду. Но для меня это не было оскорбительным, я не знал другой жизни и, наверное, я даже этого не терпел, потому-что так было заведено. Но однажды случилось это:

В класс зашел грузный мужчина, мы встали, приветствуя его. С нами он тоже поздоровался, подхватил нашу учительницу под руку и вывел из помещения, сказав, что это ненадолго. Как только за ними закрылась дверь, в меня тут же полетели различные предметы и заранее подготовленные объедки. Это было ежедневно и практически на каждом уроке, при каждом удобном случае. Обычно после этого в класс возвращалась учительница, видела весь этот беспорядок, то сразу обвиняла во всем меня. Потом я это убирал. А бывало, что меня вели к директору, который каждый раз изощрялся в изобретении нового наказания. В этот раз кто-то крикнул, видимо заранее подготовленную фразу:

- Ломай уродцу руки! - И тут же меня скрутили несколько человек, старательно выворачивая мне кости. Тело сработало само, я не ждал от него ничего, кроме вспышек боли от мучительно лопающихся под давлением жил и костей, но было по-другому. Мои враги выпучивали глаза, плевались синей кровью, давились перекусанными языками. В классе царил ужас: вопли умирающих и истекающих кровью, бьющиеся тела в конвульсиях и лужи синей жижи на полу.

-Неужели это я?

В класс вошла учительница и замерла на пороге в оцепенение. Потом ахнув и всплеснув руками, развернулась и хотела выбежать вон, но наступила в лужу крови, упала, разбив нос.

– Я же говорила! Я говорила! Его нельзя было брать! Нельзя! - С криками она бежала по колодцу коридора и к тому времени, как она выбежала из школы, в классе все были мертвы.

Ночью я смог прокрасться домой. К маме. Хоть и были хорошо организованные кордоны вокруг нашего дома, я исхитрился и нашел путь. Мама сидела на стуле. Спрятав лицо в руки и горько рыдала. Я тихо подошел сзади и положил руки ей на плечи, она вздрогнула, увидела меня, бросилась обнимать и целовать мое лицо, а потом, зарывшись в мой детский свитерок, горько разревелась. Когда она успокоилась, я смог её спросить о главном. И вот что она мне ответила:

- Как ты, наверное, заметил сынок, ты не как все. Ты даже не с этой планеты. Помнишь, мы с тобой говорили о том, как я тебя нашла и помнишь, ты мне рассказывал, кто тебя принес. Для нас, нашей расы, такое невозможно, невозможно осознавать себя с самого рождения, поэтому я и решила, что это твои детские фантазии. А потом об этом и вовсе забыли. Когда тебе было три годика, я ходила в храм, хотела приобщить тебя к нашей вере, но священник сказал, что твой приход был предсказан богами и что ты несешь гибель всем нам. Я ему не поверила. А потом я с трудом договорилась, чтобы ты начал ходить в школу, начал общаться с ровесниками, ведь ты еще ребенок. Правда учительница постоянно возражала против твоего обучения в классе, она еще говорила, что если хочет обучаться, то купите ему индивидуальные занятия. Но у меня не было денег на такого учителя, ведь они так дорого стоят, а я так мало зарабатываю….

Она опять всхлипнула, растерла слезы по лицу. И тогда, я спросил у неё самое, самое важное:
- Кто я, мама?
Она не сразу ответила. Повсхлипывав и повздыхав, она произнесла:
- Ты не протериан. Ты «жнец». Я не знаю другого слова, тем более не знаю, как ваш вид называет себя. Но так назвал тебя священник….

- С тобой закончится наша история здесь, на этой планете, на Марсе. Так написано в предсказаниях. – Она всхлипнула, схватила меня за плечи, потрясла, словно убеждая.

- Ребенок мой, они тебя убьют! - Она снова зарыдала.
- Ни кто, мама, никто меня не убьет. И тебя, мама, тебя тоже никто не убьет!

Теперь я это знаю.

sanitarNeo@yandex.ru

Дорогие друзья! Поддержите канал голосом.