У ГРОБА СЫНА МАТЬ РЫДАЛА...

У гроба сына мать рыдала,

И даже не осталось слов,

Она смысл жизни потеряла,

Горела пламенем любовь.

Он не вернется больше к маме,

Не приласкает, не прижмет,

Усыпан гроб вокруг цветами,

Но тело сына словно лед.

Собрались люди на прощанье,

Хорошим парнем был всегда.

За что ей это наказанье?

О, Боже, сил ей только дай!

Она его одна растила,

Ночами часто не спала,

Ему вся жизнь, ее все силы,

Хранила все его от зла.

Но кто же так распорядился?

Он на расцвете: юн и мил,

Но на машине вдруг разбился,

Хотя и пассажиром был.

Загублено младое тело,

И ничего не изменить,

Не сберегла, не досмотрела,

Как без него теперь ей жить?

Она на небо взгляд направит,

Как волк со злостью прорычит:

"Ты не имел такого права,

Как сердце ноет и болит.

О, Боже, в чем я виновата?

За что наказана, скажи?

Не будет к прошлому возврата,

Но все ж возьми мою ты жизнь!

Он должен жить, он молод слишком,

Зачем тебе его краса?

Пойми, ведь он еще мальчишка,

Верните сына, Небеса!"

Но Бог молчит, она страдает,

Ей хочется с ним рядом лечь,

Как эхо снова повторяет:

"Я не сумела уберечь".

А помнишь, милый мой подснежник,

Когда я плакала порой,

Ты говорил мне очень нежно,

Не плачь, мамуля, я с тобой.

У нас все в жизни сладко будет,

Ну чем же горечь подсластить?

Скажите, я прошу вас, люди,

Как без него теперь мне быть?

Зачем мне жизнь? Она пустая,

В ней для меня прошла весна,

Обидам нет конца и края.

За что наказана сполна?

Вот наступает раставанье,

Пора на кладбище идти,

Она все шепчет в оправданье:

"Сыночек, миленький, прости".

Вот гроб уже несут к машине,

Как быстро времечко бежит,

В последний путь проводит сына,

Сердечко громко так стучит.

На кладбище, когда к могиле

Ее сыночка поднесут,

Она прошепчет: "Мальчик, милый,

Зароют здесь твою красу.

Могло бы быть все по-другому,

Но жизнь распорядилась так,

Зачем ушел один из дома?"

Слова повторит эхо в такт.

Вот поцелуй прощальный. "Боже,

Представить даже не могла,

Что жизнь однажды подитожу,

Жизнь выжить шанса не дала".

Ее возьмут под обе руки,

Попытку сделав увести,

Как пережить ей с ним разлуку,

Она попросит отпустить.

Прильнет губами к лбу и холод

Ее мгновенно оттолкнет,

Повторит снова: "Он же молод,

Пускай он снова оживет".

Закроют крышку гробовую,

Она завоет, закричит,

"Очнись, услышь, тебя зову я.

Любимый мальчик, не молчи."

И отведут ее в сторонку,

Подставит кто-то нашатырь,

Как сердце бьется ее звонко,

В душе ее царит пустырь.

Он растается с ней на вечность,

Как трудно это понимать,

"О Боже, как бесчеловечно

Родного сына отнимать".

Все кончено, и нет возврата,

И ничего не изменить,

Бог открывает свои врата,

Но ей его не позабыть.

Стучит земля о крышку гроба,

Она не сводит с него глаз,

А сердцу хочется так, чтобы

Он рядом был живым сейчас.

Чтобы обнял ее за плечи,

Словечко доброе сказал,

Тогда бы стало сердцу легче,

Он был началом всех начал.

Уже готов могильный холмик,

Ее к машине поведут,

Теперь навек его здесь домик,

Нашел любимый сын приют.

Она уже совсем не плачет,

В ней не осталось больше слез,

Теперь он здесь, любимый мальчик,

В душе ее царит мороз.

Она не просит больше Бога

Его к себе вернуть опять,

Ей в одиночество дорогу

Придется в жизни открывать.

Она не знает, что ей делать,

Она растеряна теперь,

Его всегда любовью грела,

Но за собой закрыл он дверь.

К ней подойдет старушка, скажет:

"Смиряйся, дочка, это жизнь,

В ней надо смелой быть, отважной,

Так что, Голубушка, держись.

Поверь, что время все же лечит,

Пойди ты в церковь, помолись,

И станет на душе полегче,

Терпенья в жизни наберись.

Сама я здесь когда-то сына

Земле навеки отдала,

Он взрослым был уже мужчиной,

А я его пережила."

И с глаз своих краем платочка

Старушка слезы подотрет,

Раставлены давно все точки,

И, помолясь, она уйдет.

В машину сесть ей предложили,

Но помахает головой,

Возьмет она охапку лилий,

Попросит дать побыть одной.

Она пройдется по оградам,

В них боль и страх людских обид,

Здесь никому ничто не надо,

Людское сердце не стучит.

Пойдет она тропинкой узкой

Куда глядят ее глаза?

Польются слезы вновь по блузке,

Его к себе вернуть нельзя.

Кому теперь она расскажет,

Что с ней за день произошло,

Он был решительным отважным,

Но жизнь разбилась как стекло.

Она посмотрит вдаль уныло

И вдруг увидит малыша,

Стоит с бабулей у могилы,

Заноет у нее душа.

К ним подойдет она поближе,

А с фото девушка глядит,

Как вьется волос ее рыжий,

Теперь она в ответ молчит.

Поднимет голову старушка,

"Здесь дочь моя, - произнесет.

Была когда-то говорушкой,

Ну а сейчас не позовет.

Сынок ее, мой внук остался,

Теперь он круглый сирота,

Он раньше чаще улыбался,

Ну а теперь суровей стал."

И екнет женское сердечко,

Она погладит малыша,

Есть для любви в душе местечко,

Возможно, Бог дал новый шанс.

Посмотрит снова на могилу

И скажет тихо, чуть дыша:

"Я тоже потеряла силы,

Осталась здесь моя душа,

Сегодня хоронила сына,

Весь мир каким-то серым стал,

Как будто нож вонзили в спину,

Закончился прекрасный бал".

Малыш протянет ей ручонки,

Чуть слышно мамой назовет,

Она прижмет к груди иконку,

На помощь Бога позовет.

Они сейчас нужны друг другу,

Их боль одна на две души,

Обоим в жизни очень туго,

А надо дальше как-то жить.

обнимет ласково мальчонку

И к сердцу нежному прижмет,

Он закричит "мамуля" звонко,

"Мой сын", - она произнесет.

Глаза закроет на минутку,

Вся жизнь как будто пронеслась,

Не по тому пошла маршруту,

Мечта по жизни не сбылась.

И что теперь? Куда податься?

Не повернется время вспять,

Как хочется обидам сдаться,

Упасть на землю и лежать.

А рядом новый человечек,

как сын нуждается он в ней,

Услышать хочет мамы речи,

Касаться маминых плечей.

Она возьмет его на руки,

И к церкви вместе с ней пойдет,

За что обоим эти муки?

И что теперь их в жизни ждет?

Расстерянность в душе такая,

Как много мыслей в голове,

Ты - бабья доля - очень злая:

Страдать и плакать целый век.

Молясь и плача у иконы,

Решит сначала все начать,

Откроет мир любви огромный,

Чтоб всю себя ему отдать.

Пусть обжигалась постоянно,

обиды знала и беду,

В душе еще алеют раны,

И может даже жизнь в бреду.

Но все сейчас забыть готова,

Чтоб осчастливить малыша,

Да, жизнь ее была суровой,

И все ж жива ее душа.

Она его теплом согреет,

Подарит ласку рук своих,

Заплачет, нежно пожалеет,

С ней будет ярок каждый миг!

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)