«Earthling» Дэвида Боуи: как главный хамелеон рока заиграл хитроумный драм-н-бейс

Последняя прорывная работа Боуи — перед триумфальным возвращением на территорию экспериментальной музыки с посмертным альбом «Blackstar».

Боуи не скрывал, что выпускает электронный «Earthling» в пику всем «традиционалистам» и поклонникам брит-попа, утопившим Британию в ностальгии. Во всех промо-интервью он не уставал подкалывать Blur и Oasis, вдруг ставших опорой британской музыки, и без конца сожалел, что стадионный гитарный рок на три аккорда еще кому-то нужен. В Америку давно пришел индастриал, поднимал голову ню-металл, в Англии буйствовали Prodigy и The Chemical Brothers — танцевальная музыка становилась всё быстрее, экстримальнее и жестче. «Чтобы наши потомки не смотрели на нас, как на стадо овец», 50-летний Боуи погрузился в прогрессивную клубную музыку.

«Earthling» едва случился бы и без своего предшественника – концептуального альбома «Outside», где Боуи крайне убедительно вжился в роль маньяка и на 100% отыграл его образ в лирике, клипах и живых выступлениях. Боуи того периода — снова опасный, с точки зрения моралистов и критиков, трикстер и провокатор, сознательно размывающий устоявшиеся нормы. Нет, Боуи не заявлял в телеэфире на всю страну, что он гей, не намекал на зоофилию, не «оргазмировал» с гитарой и не сидел на кокаине с молоком. Эти красные тряпки для масс-медиа остались в 70-х: в 95-97 Боуи поет исключительно о мертвецах, безумцах, террористах, насильниках, отшельниках, наркоманах – и, да — опять о майоре Томе. Героев его новых песен то сжигают, то сбрасывают с высоток, то приносят в жертву, то попросту съедают. Боуи снова отталкивающий и чересчур эффектный, снова кость в горле и, кстати, снова с огненно-рыжими волосами.

Принято считать, что «Earthling» — это драм-н-бейс и джангл, какими их услышал Дэвид Боуи. Отчасти это так, и влияние новой танцевальной музыки, усиленной неистовым битом до крови из ушей, нельзя отрицать: Боуи действительно был невероятно вдохновлен передовой электроникой и подпитывался ей как никто из своего поколения.

Если бы не одно но. Боуи — с его набором исходных данных коллекционера и имитатора — был слишком умен и слишком погружен в мировую культуру, чтобы сосредоточиться на чем-то одном, будь то джангл и брейккор. В «Battle for Britain» он попросил клавишника сыграть что-то в духе «Регтайма для 11 инструментов» Стравинского — и тот сыграл — что можно услышать в конце трека. В «Dead Man Walking» вставлен гитарный риф Джимми Пейджа из Led Zeppelin. В «Seven Years In Tibet» звучит саксофон, в «Little Wonder» как бы невзначай упомянут Марс.

В этой постоянной игре с контекстами и отсылками, придававшими песням Боуи дополнительное измерение, впервые обнаружилась его слабость как сочинителя. Претензия самых проницательных критиков к «Earthling» состояла в том, что Боуи полностью проигнорировал главный принцип пионеров техно и драм-н-бейса. Если коротко, это не была музыка настоящего (как бы на том ни настаивал сам Боуи) и уж точно не была музыка будущего: «Earthling» звучал как свежий ремикс на старый рок-альбом – с той же структурой песен, той же подачей и теми же приемами, которые Боуи использовал с конца 70-х. «Я уйду через трещину в прошлом» поет Боуи в «Dead Man Walking» — и непонятно, насколько это самоирония.

Послушайте, например, «Battle for Britain» сразу после «The Man Who Sold The World» и вы поймете, что это одна и та же песня, просто разогнанная до 160 ударов в минуту. Иными словами, всё, что сделал Боуи, — это ускорил бит и раскромсал гитарные партии. И если на «Low» и «"Heroes"» эта деконструкция чужой музыки (Kraftwerk, Neu!) прошла с блеском, то «Earthling» не смог выйти за рамки стилизации. И уж если совсем на чистоту, то на «Seven Years In Tibet» Боуи томно шепчет в микрофон так, будто его этому научил Деймон Албарн из Blur.

В то же время, стоит отдать должное упорству Боуи: при всей вторичности альбома он, как это ни парадоксально, был оригинальной работой мастера. Все, что составляет основу «Earthling» — петли-лупы, семплы, ритмы, ломанный бит — было сыграно в живую (!) и только потом превращено в электронную подложку. Да, почти весь «Earthling» – это три синтезатора, два компьютера, программируемый семплер и гитарные педали — и слово «сыграно» здесь не совсем уместно. Но в этом и была сила Боуи: смело заходить на чужую территорию и начинать всё с нуля, играть по своим правилам и ставить всех в тупик. Одно название «Землянин» уже чего стоит: снова ставший рыжим пришелец прекрасно знал, что делал.