«The Velvet Underground & Nico»: что звучит на первой в истории контркультурной пластинке

«The Velvet Underground & Nico» — дебютный альбом крестных отцов всей альтернативной рок-музыки и самая громкая, судя по влиянию на умы, двухаккордная диверсия в поп-культуре за последние полвека.

Именно этому альбому было суждено стать местом встречи современного искусства с популярной песней – той самой, что на радио, в хит-парадах и в репертуаре уличных музыкантов.

На «The Velvet Underground & Nico» нонконформисты до мозга костей Лу Рид и Джон Кейл скрестили абразивный мучительный нойз акустики, настроенной на одну ноту, с беспросветной панихидой; гудящий студеный дрон альта с отмороженным буги-вуги; нежнейшие напевы и полушепот о любви с садомазохистскими откровениями; полную отрешенность и потерю сознания с дикой, неутолимой страстью к жизни; мрак дня с ослепительными вспышками ночи.

«Возьмем первый альбом The Velvet Underground. Из всех заласканных временем пластинок она едва ли не главная недотрога, чудесным образом избегшая палеонтологической прожженности. Тут все как в первый раз, и нет нужды в искусственном подогреве интереса ни к снятому у Марвина Гея вступлению в «There She Goes Again», ни к трубному голосу Нико, плывущему обреченно, как баржа с военнопленными; ни к заскорузлому скрипичному суховею «Venus in Furs». Дело не в животной свежести, а в том янтарном мареве, которое предохраняет ее от воздействий извне, — гениальных пластинок сотни, но сохранившихся подобным образом единицы. Утолив мальчишескую потребность в непотребном, этот танцевальный час на солнце остался возбуждать иные инстинкты, о которых мы, возможно, еще даже не догадываемся. Банан подгнил, но не протух — эту тайну вечного разложения и вечного же возбуждения Лу Рид унес с собой в зал бесславия рок-н-ролла»
Максим Семеляк, Афиша.

И всё это под прикрытием «Фабрики» Энди Уорхола и при участии немецкой модели и певицы Нико.

Уорхол устраивал вместе с The Velvets мультимедиа-шоу, утверждал обложку альбома, договорился с лейблом о выпуске пластинки в оригинальном, а не редактированном виде (например, без песни «Heroin»), заставлял Лу Рида писать новые песни и вообще – не останавливаться. Через год состав группы даст трещину, через два – Кейл начнет записываться отдельно, через пять – все разбегутся. Через двадцать пять – встретятся вновь. К тому моменту в современной музыке не будет ни одного заметного явления, так или иначе не связанного с наследием The Velvet Underground – укус четырех людей в черном обернулся скорым бешенством целых поколений, сцен, группировок и ниш.

Самая неизлечимая для слушателей и заразительная для музыкантов пластинка контркультурного Нью-Йорка 1960-х.