«The Weirdness» The Stooges: первый альбом воссоединившихся героев гаражного рока

«The Weirdness» — первый альбом The Stooges в оригинальном составе за 34 года и последний, где играл один из отцов-основателей группы Рон Эштон, автор гитарного риффа в «I Wanna Be Your Dog».

Впервые после 30-летнего перерыва костяк The Stooges встретился на сольном альбоме Игги Попа «Skull Ring» (2003), обставленном как нынешние записи всех статусных рэперов – каждая песня с «гостевым» артистом, где звезда со звездою говорит. На нескольких треках прото-панку №1 подыгрывают братья Эштоны, те самые, что на пару с Игги придумали в конце 60-х самый безрассудный гаражный рок в мире и переизобрели рок-концерт как место силы и жертвенного саморазрушения.

В 2000-х легенда The Stooges передавалась из уст в уста, и переживший всех и вся Игги Поп решил показать, как на самом деле звучали и выглядели главные аутсайдеры буйно помешанного рока из Детройта. The Stooges в одночасье стали хедлайнерами крупных европейских и американских фестивалей, разгоняя свою ностальгическую карусель до самых безумных скоростей – Игги снова, как и в былые годы, смотрелся абсолютно неуязвимым символом хаоса и завидной распущенности. В тысячный раз прыгая в толпу, врезаясь в оборудование и круша всё на своем пути, Игги был на месте и утверждал высшую музыкальную справедливость: мы эту музыку изобрели, и нам – и только нам, будь вы все прокляты – её и играть. Ну хорошо, изобрели MC5, но играть всё равно нам.

«The Weirdness» продюсировал Стив Альбини, работавший, в частности, над последним альбомом Nirvana («In Utero»), и не где-нибудь, а на Abbey Road, студийной колыбели последних записей The Beatles. К тому времени – после трех лет триумфального камбека – The Stooges убедили сами себя, что они и в правду самая великая рок-группа всех времен, а потому действовать нужно соответствующе. В первом же куплете «Trollin'», открывающей альбом, Игги даёт прикурить всем, кто хохмил, что старикам здесь не место. «Эй, детка, – откашливаясь объявляет Поп, – я готов»; и для пущей убедительности сравнивает свой детородный орган с вегетативным органом растений. Так и говорит, «как ствол уже».

Через пару песен рвет глотку на фразе «Мой способ развлечься – попереубивать вас всех к чертовой матери!». Проходится по Европе как мертвой зоне мировой цивилизации и возносит Америку – последней стране, где свободные и сумасшедшие всё еще у руля (за десять лет до прихода Трампа!). И красиво мычит про глобальный дурдом, в котором он – его величество Игги Поп – чувствует себя отлично; наконец-то вы все свихнулись – со своим интернетом, гаджетами, политикой, религией и мировым рынком. Зовите Далай-ламу, угорим вместе.

Возможно кого-то удивит присутствие саксофона в доброй половине песен крестных отцов панка, но тем и отличались The Stooges от всех, кто шел за ними, – бесстрашием и готовностью вбить кол в свою же музыку. Атональный саксофон Стива Маккейя в 70-х подводил их альбомы к агонии и не глядя сталкивал в пропасть: поставить пластинку заново было практически невозможно. В «The Weirdness» Маккей играет уверенно и издевательски спокойно – так дьявольски отрешенно играть в унисон гитаре могут либо опытные профессионалы без затей, либо садисты. Маккей – не профессионал.

Критики разнесли второе пришествие студийных The Stooges в пух и прах. Мало по-настоящему свежих оригинальных идей («зачем вообще было возвращаться?»), не хватает безумия и грохота («зачем так чисто записывать грязный звук?»), Игги вернул из небытия бывших друзей, чтобы заработать на них («зачем делать вид, что всё это ради искусства?»).

И критики были правы. Во всем, кроме одного: «The Weirdness» – это расплата по долгам и дошедшее спустя 35 лет письмо группы самим себе. Четыре негодных ни на что доходяги, услышавших истину и смысл в белом шуме гитарных потопов, когда-то были выброшены индустрией на обочину истории и практически забыты, – а теперь, налившись сил и праведного гнева, разрядили всю обойму. И эта последняя воля усопшего, «The Weirdness», не могла не быть озвученной – и услышанной. Как говорилось много позже и по другому поводу, вжух, и все боги тебя покинули.