"Новая жизнь". Часть 4

Их семеро. Старшеклассники. Трое парней и четверо девчонок. Маленькая такая остервеневшая стая. Сомкнутый круг над сжавшимся на земле кем-то маленьким. Пинают по очереди. Злобно и не стесняясь в выражениях. А жертва молчит, только закрывает грязными руками голову.

В первую секунду я просто застываю столбом, просто не понимая, что видят мои глаза. Никогда здесь такого раньше не случалось. Чтобы вот так прямо под окнами учительской, да и вообще никак.

Я оглядываюсь по сторонам. Помощи нет. Вокруг никого. Это значит, что никто не спешит исполнять свой долг по отношению к этим детям. Герман бы ни за что не допустил подобного. Но его здесь больше нет, а на окнах учительской шевелиться занавеска. Аккуратно так, вкрадчиво. Кто-то очень не хочет, чтобы его видели.

Ну, хорошо. Я быстро шагаю к ним и решительно хватаю за воротник куртки какую-то девку, чтобы оттащить в сторону. В ответ получаю такой взгляд, что невольно делаю шаг назад. Столько в обращенных ко мне глазах не детской ненависти. Она вырывается и возвращается в строй. Меня будто не заметили.

- А ну прекратите! – ору я, влезая между ними. Так чтобы закрыть собой лежащего на земле ребенка хотя бы на мгновение. – Я сейчас охрану позову!

Помогло. Крики смолкают, стая расступается. Вперёд выступает один из парней. Бледный, с кругами вокруг глаз. Чаморошный, но лицо до того надменное, что хочется дать затрещину. Я его узнаю. Сама ж помогала лаборантам клеить фотку этого хорька на доску почета. Вот как все обернулось.

- Чего лезешь не в свое дело? Иди куда шла.

- А вы семеро на одного продолжите?!

- А тебе что? Тоже получить хочешь? – Мальчишка оглядывается на своих. Не за поддержкой, а скорее за подтверждением того, что все готовы броситься по первому слову вожака. Как-то мне сразу показалось, что именно он здесь главный.

- Да что ты с ней треплешься? – кривит губки одна из девиц, помахивая сумкой. Помада у нее лиловая, а глазищи черные. Как все быстро изменилось. Еще и недели не прошло после смерти Германа, а тут уже такая безвкусица. – Это та, что подстилкой у Германа была. Нам за нее ничего не будет. Только спасибо скажут, если мы ее немного украсим за прежние заслуги.

Остальные поддерживают ее слова хохотом. Детского в нем нет ничего. Мерзко это все, но учить их хорошим манерам не моя задача. Препираться с зарвавшимися малолетками пустое дело.

- Лучше уходите отсюда.

- А то что? - Рядом с вожаком встает еще один мальчишка. Выше и шире в плечах, с лицом не слишком обремененным интеллектом. Этого я среди отличников точно не видела, зато кастет на его кулаке очень даже рассмотрела. Когда мне сунули его под нос. Господи, не Школа, а бойцовский клуб какой-то, потерявший ориентиры. От таких можно ждать чего угодно. – Хочешь познакомиться с моим другом?

- Я хочу.

Спокойных мужской голос устанавливает тишину. Подростки быстро переглядываются, и кастет исчезает в кармане форменной куртки, словно по волшебству. Говоривший мне не знаком, но раздумывать некогда. Я расталкиваю этих негодяев и склоняюсь над лежащим в грязи ребенком, силой отводя грязные руки от спрятанного за ними лица, пока виновники разбегаются по сторонам.

Острова у Дальних берегов. 19. Октябрь. 2006

Продолжение читайте на страницах дневника Сновидицы.