Санинструктор

На войне привычных нам нянечек, сестричек, санитарок только так и называли - санинструктор!
И она была не только девочка на войне - она была маленьким начальником... над мужчинами  из числа солдат- санитаров. Во как!

Однажды мне попался стих Левитанского:

Сплю я. Но сон мой странен.
Холодно мне. Знобит.
То ли я пулей ранен,
то ли совсем убит.

Вот он я, среди поля.
В небе горит звезда.
Девочка моя, Оля,
ты не ходи сюда.

Здесь еще пули свищут,
взрывы то там, то тут.
Скоро меня отыщут.
Скоро меня найдут.

Дальняя канонада.
Зарево впереди.
Это тебе не надо.
Ты сюда не ходи.

Это не в самом деле.
Это не наяву.
Это не пуля в теле.
Это я так живу.

Всё у меня в порядке.
Скоро меня спасут.
Скоро на плащ-палатке
в тыл меня унесут.

Кто-то склонится возле
койки, где я лежу…
Всё это после, после
я тебе расскажу…
http://levitansky.ru/

И я вспомнил!!!

Себя в последнем своём пионерлагере, после 8 класса. И санинструктора.... Вот писал трогательные воспоминания - потом можете прочесть
http://troitsa1.livejournal.com/356193.html и http://troitsa1.livejournal.com/359738.html

Любимое событие в лагерях – игра «Зарница». На плечи пришивались бумажные погоны, которые надо было сорвать у противника. Один сорванный погон – солдат ранен, два – убит. И с гиканьем мы гоняли по лесам и долам друг за дружкой. Но это был ведь военно-морской лагерь! Директор, бывший морпех, неделю нас учил ползать по-пластунски, маскироваться, проникать в чужие укрепления. Ведь условие окончательной победы – захват штаба противника.

Игра у нас была с соседним лагерем. Нам выдали даже настоящие тельняшки, чем вызвали бурю эмоций. Противник уже был наполовину подавлен! (Тогда матроску было в магазинах и не купить, только по удостоверению.)

Мы быстро нашли вражеский штаб и залегли в кустах. Час лежали. Потом резкий штурм. И меня убивают буквально в пяти шагах от штаба! Мы штаб  захватили, но я был убит. Пленённый командующий противника, увидев мои глаза, полные слёз, сказал фразу, которую я понял уже только в школе: «Я убит подо Ржевом…»... Рядом с их штабом прибита была табличка «Ржев».

А вот фото. Того 1972 год. Я и моя подружка в том лагере. И наши мамы.

Про бой я тогда написал. Но забыл про главное! Начлага впервые в моей жизни дал и мне подержать в своих руках настоящую трёхлинейку... винтовку Мосина. С залитым стволом понятно... Но она такая тяжёлая оказывается! А её надо было на войне таскать на плече непрерывно целый день. И женщинам!!!

А с женщинами на войне он нам так врезал по сусалам, что мне стыдно и сейчас. Он спросил:
анитарок видели в кино, как она тащит раненного с поля боя?
Вот вам плащ-палатка. Тащите."

Мы радостно выбрали кто из пацанов будет раненным и по очереди его волокли по земле и сами даже ползли по пластунски, как положено...
Но начальник сказал - "не так... вы девушка и тащите на плащ-палатке или шинели нормального мужика."
И он крикнул кухОнного мужика. Не толстого и крупного - нормального. Тот улёгся на плащ-палатку и я взялся за петли на ней...

Я много лет занимался борьбой самбо, разряд имел... Силушка была!  И я сдох через ПЯТЬ метров!

Я не понимаю - как?!!
Вот как тщедушная девушка тащила моего отца на Курской дуге больше километра до медсанбата - как?!! Точнее до одного из полковых медицинских пунктов. В медсанбат попасть - ещё надо было быть достойным. Легкораненых туда не отсылали. Зимой по снегу на плащ-палатке как тащить раненного, я ещё могу понять. Но летом...

То есть я бы своего отца не вытащил с поля боя? Такой весь набитый колбасой и пельменями, плюшками и карбонатами...Сытый и накаченный в спортзале.  И не дотащил бы. А вечно недоедающая девушка на фронте моего отца дотащила! Точно дотащила... только отец в упор её не помнит - в забытье был почти весь путь...

Спи родная... тебе ещё мне жизнь давать - тащить моего отца в медсанбат! Чтоб я мог родиться!  Спи...

А вот так отца перевозили из госпиталя Курска в госпиталь Воронежа.

Спасибо вам, девчонки! Вот ВАС вечно буду помнить!

Жаль мне тех, кто умирает дома,
Счастье тем, кто умирает в поле,
Припадая к ветру молодому
Головой, закинутой от боли.

Подойдет на стон к нему сестрица,
Поднесет родимому напиться.
Даст водицы, а ему не пьется,
А вода из фляжки мимо льется.

Он глядит, не говорит ни слова,
В рот ему весенний лезет стебель,
А вокруг него ни стен, ни крова,
Только облака гуляют в небе.

И родные про него не знают,
Что он в чистом поле умирает,
Что смертельна рана пулевая.
...Долго ходит почта полевая.

Давид Самойлов, 5 февраля 1949 года.

***

Мы потеряли в войне 20 миллионов молодых. А вдруг я посмотрел на соседние страны. И всё никак успокоиться не могу: мёртвые цифры вдруг обрели плоть.
Две Австрии народу.
Две Чехии.
Две Швеции.
Четыре Дании...


С ума сойти можно