В США издали книгу о блокадном Ленинграде, на основе дневников

11.02.2018

Алексис Пери, профессор Бостонского университета, очень торопилась. Она очень желала  опубликовать книгу о блокадном Ленинграде именно к еще одной годовщине ее прорыва, к 18 января.

Успела. Книга издана издательством Гарвардского университета и уже поступила на реализацию. Сегодня она имеется лишь на оригинальном – английском и именуется «The War Within. Diaries from the Siege of Leningrad» (Война внутри. Дневники из блокадного Ленинграда).

В книге около 400 страниц. Алексис Пери заявляет, что писала не художественная литературу, а подлинный научный труд: общалась с уцелевшими в окружении и их родными.

Но самое основное, по словам Пери, она выяснила из дневников.

– Все они (блокадники – прим. Ред.) говорили одну и ту же историю: про доблестную, победную битву, противодействие, общественное единство. Но по мере того, как они начинали мне питать доверие, демонстрировали свидетельства. Вначале письма, потом дневники, – разъясняет Алексис Пери корреспонденту британской газеты The Guardian.

Эти дневники, заверяет профессор Бостонского университета, не имеют ничего общего с рассказами о геройской борьбе с нацистами.«ИЗ ОБЛАСТИ ИДЕОЛОГИИ»

125 дневников – такое количество, по словам Пери, она исследовала перед творением книги. Наиболее броские отрывки приведены в тексте.

Вот, к примеру, что сообщает Берта Золотникова, девушка-подросток, в своем дневнике:

– Я становлюсь животным. Нет ужаснее ощущения, что все твои мысли – о пище.

– Ужасно, одни скелеты, а не люди. Что с нами станет? – это уже рабочий Иван Савинков сделал запись на куске бумажки.

– Мужчины и женщины, все схожи, – пишет Александра Любовская. – Все морщинистые, с вдавленной грудью и большими, раздутыми животами, а вместо рук и ног торчат попросту кости.

По словам Пери, мыслей о победе в дневниках блокадников совершенно нет.

– Коллективное единство – это из области социалистической идеологии. Что на самом деле чувствовал народ – так это замкнутость друг от друга, – размышляет американский профессор.

«Опасались НЕ НЕМЦЕВ, А СОСЕДЕЙ»

Исследовав дневники, Пери делает непредсказуемый итог. Дескать, враги для блокадников –не за границами города, они находились внутри.

– Люди в принципе практически не упоминают немцев или нацистов, – сообщает Алексис. – Заместо этого они обращены на находящихся вокруг – представителях власти, соседях, родственниках, поэтому что это и есть – настоящая опасность.

И подтверждает свои слова записями из серии: «мой ребенок потерял наши хлебные карточки» или «наши соседи у нас воруют».

Любопытно, о чем писала бы в дневнике сама Алексис на сотый день жизни испытывая голод?«ВЫПЬЮ ТВОЮ КРОВЬ»

Есть в книге и совсем ужасные фрагменты. Пери цитирует записи из дневника блокадницы Эсфирь Левиной, от которых мороз по коже: «Она ест своих детей, дети едят свою мать».

– Женщина грозит собственной дочери: «я выпью твою кровь и поправлюсь», – это уже слова из дневника Ирины Зелетинской.

Западные корреспонденты в рецензиях на книгу Пери развивают мысль: дескать, диктатура пролетариата уступила диктатуре желудка. Историям людоедства, которые изложила Пери, посвящена чуть ли не половина рецензии в The Times. Почему-то не удивительно.

125 ДНЕВНИКОВ – НА 2.5 МИЛЛИОНА ЖИТЕЛЕЙ

Безусловно же, мы не стараемся сказать, что писатель лжет. В блокадном городе было всякое – отечественные историки этого не отвергают. И, естественно, трудно передать, чтобы кто-то в окружении не пробовал утащить еду. Такое, кстати, бывает и в мирное время. И, не сомневаюсь, в родимом городе Пери Бостоне – тоже.

Другое дело, что ничего кроме беспросветного кошмара Алексис Пери в дневниках не заметила. Похоже, что и не искала.

– Моя цель – не рассказать историю геройского противодействия, но изобразить новые границы блокадного опыта, – сознается профессор.

Осенью 1941 года, когда блокада началась, в городе жило около 2.5 миллионов людей. 800 тысяч человек, по конечным оценкам, погибли в блокадном Ленинграде, большая часть – от недостатка еды и мороза. Смогут ли 125 дневников дать полную, не вырванную из контекста картинку?

Но публикаторы книги полагают иначе – могут.

– Когда в 1944 году город был освобожден, Кремль засекретил дневники и лишил свободы сотни людей. Многих казнили, – написали в аннотации к книге на сайте издательства Гарвардского университета.

Правда, не совсем ясно: если авторов дневников замучили, с кем тогда разговаривала Алексис?