Выдержали, выстояли

Кировчанин Леонид Никитич МОТОРИН — один из тех людей, кому каждый ныне живущий россиянин обязан своим спокойным существованием и мирным небом над головой.

«Голоса Победы» (цикл интервью, в рамках которого мы побеседовали и с Леонидом Никитичем) звучали на страницах «Общей газеты» накануне 75-летия Победы в Великой Отечественной войне, весной 2015 года. В интернет-версии публикуется впервые в канун 75-летнего юбилея Прорыва блокады Ленинграда.

В январе 1943 года в свои 18 лет Леонид Никитич — боец штурмового взвода 2-й роты 2-го батальона 34-й отдельной лыжной бригады — участвовал в операции «Искра», послужившей началом легендарного прорыва блокады Ленинграда. Это был его первый бой. 27 января в боях у Рабочего посёлка № 5 Моторин был ранен, но уже в июле 1943 года, артиллерийским разведчиком 2-го дивизиона 495-го артиллерийского полка 123-й Орде на Ленина стрелковой дивизии, сражался во Мгинской наступательной операции. Своими воспоминания ми он поделился с читателями «Общей газеты».

— Леонид Никитич, расскажите, пожалуйста, о своём военном прошлом.

— В августе 1942 года я был призван в армию, а до этого момента работал в леспромхозе в блокадном кольце. Помню, как в армии нас готовили к прорыву блокады Ленинграда, учили стрелять, пользоваться оружием — нашим и немецким, проходила политическая и строевая подготовка, рукопашный бой, разминирование. Первый свой бой я принял во время операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда. 13 января 1943 года нас бросили в сражение за первым эшелоном. 3-й батальон пошёл на Шлиссельбург, а наш послали наперерез Староладожского канала, чтобы немец не смог отступить по нему. Три дня мы продвигались в этом направлении, потом нам всё-таки удалось пере крыть означенные пути. Дальше нас отправили на пополнение, и мы двинулись в сторону Синявинских высот. Но до высот мне дойти было не суждено, 27 января я получил ранение. Уже после него я попал во взвод разведчиков. Помню, как 9 июля нам вручили медаль «За оборону Ленинграда», после чего наш дивизион направили на Невскую Дубровку, в поддержку Невского пятачка. Мы простояли там около недели, а потом нас перебросили на Синявинские высоты. Дивизия наша только завоевала подступы к высотам, а наверх подняться не удавалось. И вот, наконец, с жесточайшими усилиями, нам все-таки удалось занять наверху первую траншею. Но артиллерийский миномётный огонь был слишком сильным, и нам не удалось толком закрепиться. А осталось нас к этому моменту всего 13 человек. Тогда старшина собрал все оружие, разложил на некотором расстоянии друг от друга и бегал между нами. То есть для противника создавалась видимость, что нас много. В то время, как среди нас было пятеро раненых в ноги, но и они тоже с винтовками лежали и стреляли в поднявшихся немцев. Мы отбили первую контратаку, а когда началась вторая, старшина вызвал огонь на себя, мы подхватили раненых, и, как только первые снаряды упали, побежали к своим. 30 июля 1943 меня ранило уже второй раз, так что я не смог поучаствовать в самой битве за Синявинские высоты. Но знаю, что все-таки наша дивизия заняла там две немецкие траншеи, где у них был опорный пункт. Это называлось Чёртова высота, с неё просматривалось все — и Ладожское озеро, и Шлиссельбург, и Нева, а также все подступы к горе и продвижение наших русских войск. То есть вследствие операции немец лишился наблюдательного пункта.

— Помните, как встретили 9 мая 1945 года?

— 9 мая 1945-го я встретил на Невдубстрое, куда меня демобилизовали как нестроевика в августе 1944 года. Там я занимался восстановлением промышленности. Утром 9 мая пришло известие о победе, эта новость сразу же всех облетела, моментально. А мы, охранники, просалютовали в честь этого тремя выстрелами. Эмоции, которые у нас всех были в этот день, словами передать нельзя. Все радовались, все ликовали (плачет — прим. ред.).

Текст подробного интервью полностью — на сайте "Общей газеты" Ленинградской области.