Северные ветра

18.01.2018

Северные ветра - задумывался, как фанфик по фендому "ЛедиБаг и Кот - Нуар", но Вы можете прочесть работу и как отдельное произведение. Данная работа уже опубликована вот здесь http://aminoapps.com/p/6hi1ha.
Если возникают вопросы, являюсь ли я автором публикуемого материала, то напишите в личные сообщения тому аккаунту. )

Северные ветры, по обыкновению разносящие по Парижу холодные снежинки-капельки, сегодня почему-то молчали. Лишь лёгкое покачивание веток деревьев, как будто намекало: ветер есть. Но, несмотря на штиль, лёгкий, казалось бы, морозец, доводил зубы до стука, а лица - до небольшого покраснения носов, щёк.

Окна уже обрели ледяные украшения – морозные узоры, а крыши, деревья и тропинки – снежный, тёплый покров, словно плед, призванный согреть, защитить. В Париже наступала зима.

У одного из окон своей комнаты, стараясь смотреть, как будто сквозь завитушки бледного, снежного цвета, сидела девушка. Её волосы, цвета грозового неба или моря, когда оно штормит, словно выражая ярость, злость, аккуратными тонкими локонами обрамляли лицо, делая его похожим на милое личико хрупкой, но такой изящной фарфоровой куклы.

Сходство с игрушкой  добавляли глаза и волосы. Пряди последних, уходившие назад, складывались в длинную косу, с вплетёнными в неё лентами разных цветов, что чуть торчали из-под резинки, придавая небольшую, но вместе с тем милую неаккуратность.

А глаза, сравнимые лишь с цветом ясного, безоблачного неба или чистого горного ручья, сияли: интересом, светом, любовью ко всему живому, любовью к миру.

Девушка, по имени Маринетт, будто погрузилась в сказку, словно загипнотизированно, наблюдая за снежинками, за зимой, поэтому не сразу расслышала стук в дверь. Она очень любила природу. Не могла прожить ни дня без наблюдения за ней, без прогулок, без того чистого, лесного воздуха.

Нервный, чуть дребезжащий звук стука о дерево повторился. Маринетт вздрогнула, но даже не попыталась оторвать взгляд от манящего зрелища.

- Войдите, – тихо прошептала.

И вроде только прошептала, а в комнате, да и за её пределами было так тихо, что раздалось даже небольшое эхо, едва-едва ощутимой волной пронесшееся по всей комнате, ударившее в окна.

За дверью раздалось тихое шуршание, затем звон, а после, чуть постукивая, открылся засов. Странно, почему он вообще закрыт? Неужели они решили запереть Мари? Но сейчас это девушку совершенно не волновало. Лишь от звука тихо скрипнувшей двери, Маринетт обернулась.

В дверях стоял высокий мужчина со странным свёртком или письмом в руках. Не делая попыток войти внутрь, он заговорил. Но голос был тихий, сиплый, на грани шепота. При каждой новой фразе, говорящий сбивался, словно общение с принцессой было для него в новинку.

- Ваше высочество… вам пришло послание…. Гонец, вероятно, от вашего отца…. – лепетал мужчина, а живые, испуганные глаза бегали по стенам, полу и потолку. Дворецкий смотрел куда угодно, только не на принцессу.

- Вы его прочли? – медленно, провокационно протянула девушка, улыбаясь своей самой чарующей улыбкой, на которую только была способна.

- Нет, как можно… - запинаясь и вновь отводя глаза начал мужчина.

- Хорошо, - вновь произнесла Мари.

Голос, словно строка или даже куплет из песни, пронёсся по комнате, отражаясь от стен, потолка, пола…

У Маринетт был нежный, певучий голос, что многих просто сводил с ума, поэтому, говорить девушка предпочитала редко и лишь в своём замке. Её родители, в частности отец, часто говорил:

«-Маринетт, твой голос, нечто среднее между даром и проклятьем. Незнакомые от него теряют голову, поэтому, вне замка, прошу тебя общаться с людьми лишь через слуг».

Девушка была с ним полностью согласна. Вспомнить только её первый и последний День Рождения, когда она выходила в свет. Это было около шести лет назад, но встряло в памяти тех, кто это видел и слышал, как минимум навечно.

В то утро, по случаю Дня Рождения принцессы Маринетт, король и королева решили наконец-то представить её народу.

Вот, она взошла на помост и начала говорить заранее заготовленную и выученную ей речь. Кажется, начиналась она примерно так:

- Дорогие друзья, горожане, подданные…. – чуть сбиваясь, всё-таки это было её первое выступление перед такой толпой, начала произносить девушка.

Дальше говорить не потребовалось. Все, кто был на площади, а народу там оказалось не мало, закричали, зашумели, завизжали. Начался страшный переполох. Люди, словно сошли с ума. Принцессу, перепуганную до мурашек, увели обратно во дворец, на площади навели порядок. Позже, когда король спросил, что это было, все дружно пожали плечами. Ответ был один: мы ничего об общении с принцессой не помним.

Позже, девушку  вновь пытались представить народу, но те, кто слышал её голос, словно терял голову. Придворные врачи, что окружали Маринетт с детства, лишь пожимали плечами. На них странное, не то проклятье, не то заклятье, не действовало.

С тех пор, король с королевой решили, что никогда их дочь больше не будет говорить при чужих людях. И они уже много лет исполняют задуманное. Ведь совсем недавно, Маринетт исполнился двадцать один год.

Дворецкий на мгновение зажал уши. Ему показалось, голос девушки начал сводить его с ума, но, всё это, разумеется, было лишь шуткой. Игрой его, по-детски наивного, воображения.

- Давайте ваше письмо.

Говоря это, Мари отвернулась. Казалось для того, чтобы скрыть свой гнев, но на деле, ей лишь просто надоело наблюдать, за, как ей казалось, бездарной актёрской игрой.

Дворецкий протянул конверт и вышел.

Как только дверь закрылась, Мари сломала сургучную печать и вчиталась в ровные, красивые строки. Для своего же удобства, девушка всегда читала письма вслух, если находилась одна, разумеется. Так было и сегодня.

- «Дорогая Маринетт!»

Значилось в левом верхнем углу, с огромной завитушкой, на всю оставшуюся часть левого угла. Это было характерной пометкой того, что письмо писала её Мать, королева Сабин Чен, под диктовку отца.

- «Мы с твоим отцом намерены немного задержаться в командировке. Причины всего этого, некоторые политические вопросы, которые ещё требуется уладить. Если гонец от Агрестов прибудет в замок ранее чем мы, то ты знаешь, как тебе поступить. Надеюсь, знаешь.

Также, хотелось бы сообщить, что у нас есть сюрприз для тебя. Точнее небольшой подарок от королевства, в котором мы сейчас находимся. Мы прибудем через три или четыре дня. Но, с учетом скорости доставки письма, наверное, уже завтра утром.

Мама».

После окончания чтения, Мари погрузилась в странные, невероятно долгие размышления, после которых она сама не заметила, как погрузилась в сон.

А утро началось с тихого звона бубенчиков, что извещали, о приезде родителей. Если быть точнее, о приближении их кареты.

- Неужели они вернулись? – едва слышно, и не веря своим ушам, прошептала Маринетт, невольно приникая к холодному стеклу, на котором сразу же появились несколько запотевших пятен, от шумных, горячих выдохов.

Подтверждая её слова, карета с эмблемой их замка показалась из-за поворота. Но откуда же девушка знала, что метка принадлежит именно её семье, ведь с такого расстояния разглядеть что-то, просто невозможно!?

Всё просто: только замок Маринетт, вместо того, чтобы придумать себе красивую, оригинальную эмблему, ляпнул на красном фоне пять чёрных точек: четыре по углам и одну в центре. Эдакий символ милой божьей коровки. Хоть другие замки часто шутили на тему простоты их эмблемы, семья Дюпен-Ченов менять ничего не собиралась. Маринетт с родителями это вполне устраивало, а на мнение остальных им было глубоко и искренне фиолетово.

Звон утих. Карета остановилась. Из неё стали выходить люди. Король, королева, кучер, ещё один юноша. Но Мари не придала этому значения. Сейчас нужно было спустится вниз, чтобы встретить родителей. Если она этого не сделает, то ей здорово влетит. Правила этикета, даже в кругу семьи, никто не отменял.

Маринетт очень торопилась, и едва ли не начала прыгать через ступеньку, дрожа как осиновый лист от одной только мысли об опоздании, но ширина платья этого ей не позволяла. Балетки стукали по ступенькам с резкостью и чёткостью, с определённым количеством ударов за секунду и ровными перерывами на лестничных пролётах. Всё, за время пребывания Мари в замке, было отточено до мелочей. И казалось, за такое время ко всему можно было привыкнуть, но нет. Ко всему, кроме платья.

Девушка могла бесконечно раздумывать над его неудобствами, перечислять все плюсы и минусы, но итог всегда был один. Каждый новый день, Мари надевала его вновь и вновь, потому, что, как говорил отец:

- Так надо, Маринетт.

За этими размышлениями девушка не заметила, как спустилась на первый этаж. Оправив платье и пригладив изящными ручками причёску, девушка выпрямила спину. Вот теперь, с походкой и взглядом настоящей королевы, стараясь подавить лёгкую отдышку снисходительной улыбкой, она спустилась через последний пролёт, чтобы предстать перед людьми в тот момент, когда они выйдут из-за угла.

Встреча произошла прямо посреди коридора, по которому двигались трое. Чуть полноватый мужчина с усами и в красной мантии, девушка, чуть ниже его ростом, и в два раза худее, в такой же мантии, а рядом с ними, юноша – будто их полная противоположность.

И Маринетт с лёгкостью приняла бы его за гонца, про которого в письме говорил отец, если бы не богатство его одежды, и не фраза, что он снисходительно бросил:

- Значит, это моя невеста?

У девушки закружилась голова и Маринетт упала на пол, гулко стукнувшись затылком об пол. Последнее, что ещё «схватило» сознание, перед тем, как окончательно исчезнуть, это странный момент, будто картинка. Отец пытается поймать Мари, мать, с ужасом в глазах закрывает рот руками, а Адриан… ничего. Его пустой, холодный, безразличный взгляд едва заметно скользил по девушке. Он был такой, словно он не жениться на ней приехал, а помидоры покупать на базаре. При всём при этом, Маринетт в данном случае выступала в роли помидора, а Адриан в роли покупателя, соответственно.

***

- Мари, милая… - уловила девушка тихий шепот, что пытался пробиться через её затуманенное сознание, не к голове, к сердцу.

И, на удивление, оно услышало. Сознание, что лишь начинало открываться, оставляя на разуме ясные пятна, распахнулось, раскрылось полностью. Девушка уже могла слышать, но зрение, не полностью поддавшееся этому трогательному душевному порыву, видело перед собой лишь одно: черноту, тьму, бездну.

Маринетт молчала. Открытые глаза, смотрели на мир, но не видели ничего. Пустота, мгла. Девушка хотела кричать, но в миг, словно сговорившись, пропал и он: голос, но вернулось зрение…

- Мама… - тихим, хрипло-сиплым, но таким добрым показался этот голос, разнёсшийся по комнате девушки, как-то вяло, лениво, замедленно.

- Маринетт… - вновь проговорила Сабин.

На её лице появилась измученная улыбка, что наверно изображала бы радость, если бы не недавно произошедшие события…

- Мама… - вновь повторила та.

- Как ты, родная?

Сабин выдохнула и обняла девушку, ни говоря ни слова. Слова не нужны. Именно сейчас, не нужны.

- Я в порядке… - закашляла девушка, пытаясь приподняться на локтях.

В голову, словно пульсаром, ударила острая, резкая боль. Девушка обессилено упала обратно, а на лице, отразилась едва заметная гримаса боли.

- Маринетт… не вставай…. Что ты хочешь?

- Пить…. Очень хочу воды…

Сабин подскочила, поднесла девушке кубок с прохладной родниковой водой. Маринетт сделала несколько глотков, и едва заметно хлопнув глазами, провалилась обратно, глаза закрылись. Сабин обернулась, и, сначала было испугалась, но услышав тихое посапывание, вновь выдохнула, с облегчением приложив ладонь к груди. Вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

***

Второе пробуждение Маринетт произошло через несколько часов. Вот только в отличии от первого раза, когда девушку разбудила мама, тихим нежным шепотом, в этот раз она проснулась от стука в дверь. К ней осторожно заглянула девушка со светлыми волосами. Кажется, это была одна из новеньких служанок.

- Извините, Маринетт… - осторожно начала говорить девушка, заглядывая внутрь. – Отец велел позвать вас на ужин…

Кажется, она хотела что-то ещё добавить, но ей это не позволил крик, нет, даже рёв из-за соседней, кажется чуть приоткрытой двери:

- Надо!

Что было дальше, девушка не услышала, потому что служанка, проявив чудеса резвости, запрыгнула внутрь комнаты и закрыла за собой дверь, ровно за мгновение до открытия той, из-за которой был шум.

- Уф, успела. – выдохнула та. – Так вы идёте?

- Да…  конечно… - Чуть растягивая слова, проговорила Мари, косясь на левую стену.

-Вам интересно, что там?

- Да, хотелось бы узнать… - «Спалилась» - пронеслось в голове девушки.

- Адриан обсуждал с отцом вашу с ним свадьбу. И, кажется Адриан жениться не очень-то и хочет…

- Да? – обрадовалась Мари.  – Вперёд на ужин.

И после этой фразы, девушка, заулыбалась, да так искренне, что у Авроры рука не поднялась портить ей настроение.

***

Маринетт появилась в обеденной зале как раз в момент, когда обсуждали её с Адрианом свадьбу, и тут же поспешила вмешаться. Точнее, она хотела бы вмешаться, но не позволил этикет. Чёртов этикет, что уже в который раз портил ей настроение, но поделать ничего было нельзя…

- Эй, - крикнула она, забивая на манеры, этикет и всё остальное – Куда мою свадьбу обсуждать и без меня?

- Маринетт? – Аврора стояла перед девушкой, глядя в остекленевшие глаза, которые уже обратно вернулись к своему нормальному состоянию. – Что с вами?

- Задумалась…. – произнесла та, и направилась мыть руки.

***

Девушка небольшими шажочками, из-за стесняющего движения платья, приближалась к своему месту за столом. Ну, точнее это было не совсем её место. На её месте, на котором девушка сидела уже больше пятнадцати лет, и которое было во главе стола, восседал Адриан, который с наглой улыбкой победителя глядел на Маринетт.

Она ответила ему не менее наглым взглядом, но заговорила,  как и всегда вежливо, делая лёгкий реверанс с полупоклоном.

- Здравствуйте… - начала говорить девушка.

Там было что-то ещё, про радость встречи, но, Адриан её не слушал. Голос, словно слился в одну мелодию, что будто пропадал смысл, и было лишь одно, тембр, звук.

Когда девушка закончила свою речь, Адриан закашлялся и отвёл взгляд, а Маринетт улыбнулась. Вслед за Адрианом, закашлялся и его, по-видимому, отец.

Но Мари, как культурная девушка, даже не смотря на их планы, не стала заострять на этом внимания. Её план был немного иной. Правда какой именно, она сама ещё не знала. Но где-то в глубине души верила, скоро появится.

- Кхм, итак, Агрест, – вернулся Том к разговору, который, казалось, был прерван немного… необычным появлением Маринетт. – На чём мы остановились?

Том повернулся к мужчине, обращаясь, вероятно, к нему же, а не к его наглому сыну, что уже вернул себе, видимо привычную для его лица, наглую ухмылку.

- На обсуждении свадьбы. – вежливо напомнил тот, в пол оборота развернувшись к Тому, а к Мари соответственно спиной.

Маринетт, что в тот момент пила из изящного золотого кубка вишнёвый сок, по цвету более напоминающий гранатовое вино, подавилась и закашлялась. Нет, девушка знала, что именно это и обсуждали сейчас за столом, но… неужели появление Мари не смутило их, не заставило пересмотреть свою речь? Видимо нет.

Так прошло минут пятнадцать. Маринетт уже перетаскала почти все фрукты со стола, до которых могла дотянуться и теперь озиралась в поисках «ещё чего-нибудь». Но это странное, мистическое «чего-нибудь», никак не желало находиться.

Со скуки, девушка стала вслушиваться в речь мужчин. И она об этом очень сильно пожалела. По её мнению, они оба говорили об одном и том же, но разными словами.

Спустя ещё десять минут разговора, когда Маринетт уже тридцать раз переменила позу за столом и двадцать раз закатила глаза, её скуку заметили. Возможно, это было совсем не так, но девушке хотелось в это верить.

- Хватит. Отец, мы всё давно обсудили. Я согласен жениться на Маринетт. Вопрос только в том, согласна ли она? – юноша перевёл вопросительный взгляд на девушку.

И все за столом посмотрели на неё.

- Нет, – тихо буркнула та.

Агрест старший изумлённо изогнул одну бровь, делая вид, что не расслышал, а вот Том всё расслышал прекрасно. По его лицу казалось, что он готов сейчас просто растерзать Мари. Но вместо этого он предпочёл сквозь зубы прошептать, а на деле приказать:

- Соглашайся.

Девушка скосила взгляд в левый нижний угол, но спустя мгновение напряжённой тишины, была вынуждена проговорить:

- Я согласна.

- Прекрасно! – самодовольно улыбнулся Габриэль. – Я не сомневался в тебе, Том!

И уже потом, через несколько секунд, обращаясь к сыну:

- Адриан, вперёд.

Юноша встал, доставая что-то из-за спины.

- Но, не положено… - начал было Том, но Габриэль его прервал.

- Пусть. Это была инициатива Адриана.

И они замолчали. Главными действующими лицами стали Маринетт и Адриан.

- Это – древняя книга, что я хотел бы тебе преподнести, в знак нашей с тобой любви, - Адриан подошёл к Мари, вынуждая её тоже встать, и вручил толстый древний фолиант. – В книге идёт речь о древних украшениях. Одно из них, если ты захочешь, я добуду для тебя. Надеюсь, для тебя не станут проблемой символы? Король уверял, что ты очень искусна в этом языке.

- Конечно, – Мари присела и раскрыла книгу.

Да, это была именно она, пропавшая книга, о которой Мари так много слышала и читала. Интересно вот только, откуда она у него? Ответа на этот вопрос не было.

- Хочу вот это, – девушка безошибочно указала на серьги, что выглядели точно так же, как и эмблема их замка.

- Не хочешь полистать ещё, дорогая? – Адриан выделил обращение как-то язвительно и хитро.

- Пожалуй, нет, милый, остановлюсь на этом, - вступила Маринетт в его «игру».

- Я добуду их для тебя. Не пройдёт и трёх суток. – произнеся эту фразу, Агресты попрощались с Дюпен-Ченами и поспешили удалиться.

Маринетт проследила за уехавшей каретой и поднялась обратно в комнату. Нужно было много что обдумать и изучить книгу, наконец.

Перелистывая страницы и вчитываясь в фразы, Маринетт понимала невероятное: она где-то видела эту книгу, эти украшения, эмблему. Тот момент, как она её придумала, она помнила до сих пор…

Она с родителями гуляла по саду. И вдруг, в голове мелькнула картинка. Мелькнула и исчезла, словно вспышка молнии. Девушка затрясла головой, как маленький, только что чихнувший котёнок, но вспомнить увиденное не смогла. И тут, по травинке, что была словно обрамлена капелькой росы, мимо девочки проползла божья коровка. И тогда, картинка мелькнула вновь и Мари проговорила:

- Такую эмблему хочу…

Так и случилось. Родители пожали плечами, но, почему-то, прислушались к словам ребенка. А заменить эмблему до сих пор никому в голову не пришло.

День переходил в вечер, вечер - в ночь, ночь - в утро, а - утро обратно в день. Так и тянулись сутки, что за переводом таинственной книги для Маринетт слились в одно. Она засыпала над книгой и просыпалась, над ней же, отрываясь лишь по мелким бытовым делам и перекусить.

Родители её не тревожили. На отца напала странная хандра, словно он сожалел о уже принятом решении, а мать лишь вздыхала. Так прошли двое суток, а на третьи объявились Агресты.

Об их приезде известил гонец, которого они направили, чтобы предупредить о том, что они скоро будут. Зачем только? Мари с родителями итак знала, что они объявятся. Чего вежливых из себя строить? Непонятно…

Звон колоколов. Прибыли. Маринетт встала и спустилась вниз. Родители её уже ждали в том самом месте, где произошло её символичное падение в обморок.  За те три дня девушка уже успела свыкнуться с мыслью, что ей суждено выйти замуж. Точнее почти свыкнуться. У неё был шанс отказаться. Последний.

Вот они подошли. Агресты подъехали. Адриан, облачённый в свадебный наряд, протянул девушке шкатулку. Без лишних слов и позёрства. Обещал – сделал. Мари осторожно её раскрыла и взглянула. Да, те самые серьги, настоящие.

Без лишних размышлений она надела сначала одну, затем другую.

- Можно, я пройдусь в них по Парижу? – тихо, чуть сбиваясь от волнения попросила она.

- Принцессе не положено гулять одной, юная леди. Тем более, уже вечер. – вмешался отец Адриана, сурово глядя на Мари.

- Мне не сбежать. Если вы на это намекаете. Я хочу, лишь вздохнуть последний раз полной грудью, пока свободна. – Маринетт подняла глаза, глядя прямо на Габриэля.

- Отец, пусть идёт. Мы не звери. Иди Мари, - Адриан махнул рукой.

Девушка едва заметно кивнула и покинула стены замка, не оборачиваясь. Едва она скрылась за углом и убедилась, что никто её не увидит, она наконец-то улыбнулась. Впервые, за эти три дня, искренне. А потом произнесла, поправив правую серьгу:

- Тикки, действуй!

Имя квами, правила обращения, оружие, всё это девушка успела прочесть в книге за то время, пока была «предоставлена сама себе», если можно так выразиться.

Спустя полминуты, тяжёлое платье, что так надоело Маринетт, исчезло, а вместо него появилось лёгкое одеяние из странной материи красного цвета, в чёрную точку.  Современный человек назвал бы его хлопком, или чем-то похожим.

- Получилось? – не веря своим глазам, прошептала она, выпуская йо-йо.

Полёт по Парижу, держась за своё оружие, словно на тарзанке, под опускающееся солнце, что может быть прекраснее? Свобода... именно сейчас Мари по-настоящему ощутила сладкий вкус этого слова…. Но в каждой сказке, даже в такой чудесной, всегда есть место суровой реальности, что следует за нами, разбивая мечты на тысячу осколков.

На девушку, что отвлеклась на мысли и дуновение ветерка и спустилась слишком низко, кто-то особо ловкий накинул верёвку. Потом ещё и ещё. Спустя мгновение, она уже не могла пошевелиться. Нет, безусловно, она сейчас обладала огромной  силой, но, умела ли она ей пользоваться? Нет…

Возможности пошевелиться у Маринетт более не было. Она упала. Её подхватили и куда-то понесли, с криками:

- Сжечь ведьму! Сжечь!

Конечно. Девушка напрочь забыла, о диких нравах своего народа, что сейчас по-видимому собирались устроить аутодафе. На крики,  внимания не обращали, а лишь продолжали своё черное дело: привязывали, подожгли…

Дым. Чёрный дым, что вился клубами, и крик. А после, спавшая трансформация. Ахнувшему люду, предстало ужасное зрелище: останки Мари, красующиеся в её парадном платье…

- Принцесса была принята за ведьму по причине того, что свободно парила над Парижем, - сообщил один из очевидцев, перед тем, как разгневанный король приказал отрубить ему голову…