Повесть о влюбленном хронавте (окончание)

25.12.2017

Матвей зашел в беседку, рядом сел:

- Красавицы, пора нам расставаться,

Мы, наконец – то, больше не у дел,

Настало время навсегда прощаться.

Живите дружно, больше не ругайтесь,

Любите и цените каждый миг,

По совести и чести жить старайтесь,

Чтоб чистым сохранить от Бога данный лик.

Все, что могли, мы вам открыли,

Задачу выполнив свою,

Семью мы вновь соединили,

А на прощанье вам спою,

Гитару видел на стене недавно,

Прошу я, Лялечка, тебя, не поленись,

Идут родители твои, что ж, это славно,

«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».

И он запел старинную балладу,

Наполнив сад таинственным теплом,

Он пел про возвращение в Элладу,

Про то, как важен людям отчий дом.

В саду, окутанном чарующей гитарой,

Цикады на мгновенье замолчали,

Все замерло вокруг беседки старой,

Лишь соловьи тихонько подпевали.

Друг с другом не хотелось им прощаться,

Они тянули расставанье, как могли,

Но час пришел и надо возвращаться,

Идут в родную гавань корабли.

Включив браслет со стрекозой огромной,

Матвей и Мила в прошлом растворились

И, к счастью этой парочки влюбленной,

Они у Милы дома очутились.

- Все было словно сон, - сказала Мила,

Бабуля, прадед и прабабушка моя.

Мне мысль одна все время приходила,

Что, если б, собралась за все века родня.

Вот было б здорово их вместе всех собрать,

Узнать поближе и про жизнь спросить,

Даже представить не могу, какая б вышла рать,

Могу тебя, Матвей, об этом попросить?

Матвей подумав, предложил:

- Давай поженимся с тобою по – утру,

Если ты хочешь, чтоб тебе я услужил,

На нашу свадьбу всех я соберу.

- Это шантаж, Матвей, не честно так играть.

- Просто хочу тебя немного подтолкнуть.

- Меня не должен к браку принуждать.

- Резину не хочу, по прежнему, тянуть,

Ты мне скажи и дай ответ прямой –

Моей ты хочешь стать законною женой,

Ты в кошки мышки больше не играй со мной,

Мне сердце, наконец, пожалуйста, открой.

- Я так устала, - Мила говорит,

Столько событий за день пронеслось,

К тому же голова ужасно так болит,

Поспать нам надо, чтоб все утряслось.

Матвея выставив за дверь,

Она нырнула в одеяло

И, как большой пушистый зверь,

Вздохнула громко и устало.

Едва ее закрылись веки,

Проник в ее сознанье сон

И, окунувшись в сладость неги,

Как, молния, явился Он.

Его глаза душа тотчас узнала,

Он к ней губами нежными приник,

Все в ней, как лист весной, затрепетало,

И сразу же в груди огонь возник.

Затем другую чувствует картину:

Пред нею море, как стекло, лежит,

Она, едва касаясь, мажет спину сыну

И дочка, лет пяти, на встречу ей бежит.

Матвей, смеясь, выходит из воды:

- Нырял, как окунь, крылья все промокли,

А у Веснушки мокрые банты,

В мурашках руки, по колено сопли.

Айда, со мной в футбол играть,

Так высохнем, согреемся быстрее,

Ты будешь мне, Артемка, подавать,

А ты, любимая, бери чуть – чуть правее.

Ногой поддав футбольный мяч,

Матвей мальчишке сделал передачу,

А тот за ним стрелой понесся вскачь

И папе так же лихо дал на сдачу.

Два тайма, как положено, сыграли,

Подсохли перья и они домой собрались,

Над морем пол - часа семьей летали,

Затем стремглав над городом поднялись.

И в этот миг проснулась Мила,

Скорей всего, в себя пришла,

Едва глаза свои она открыла,

К любимому сама с утра пошла.

А дальше, что же, поцелуи и объятья,

Мечты о счастье, планы на Париж,

У любящих прекрасней нет занятья,

Когда без крыльев над землей паришь.

Хотели свадьбу отыграть всем институтом,

Коллег, друзей и всю родню собрать,

Чтоб справиться со свадебным замутом

Пол – месяца решили подождать.

Время летит без всяких остановок

И вот тот славный день настал,

Я вам скажу без всяческих уловок,

Что близится у повести финал.

Осталось свадьбу у героев описать,

Как был одет Матвей, во что одета Мила

И их гостей всех недосуг перечислять,

Скажу лишь, свадьба эта все затмила.

Вино, шампанское и самогон лились рекой,

Бокалы бились, водка пилась,

Гулял от всей души народ честной,

В полночном небе пьянь носилась.

Веселье длилось целых восемь дней,

Затем пришло тяжелое похмелье,

Остались дольше те, кто понаглей,

Чтоб продолжать свое веселье.

А, как последние со свадьбы разошлись,

Пришла пора романтики и ласки.

Медовой у героев наших стала жизнь,

Он по ночам рассказывал ей сказки,

Водил ее в прекрасные края,

Какие – то немыслимые дали,

Увидели они, меж нами говоря,

О чем другие даже не мечтали.

Любовь средь них лавиною росла

И счастье наполняло каждый миг,

А вскоре Мила сына родила,

Так у героев плод Любви возник.

С тех пор прошло уже немало лет,

Огромное количество событий,

Случилась масса катастроф и разных бед

И много всяких сделано открытий,

Но круче хроностата до сих пор,

Наверно, ничего и не найдется.

Наука эта ( был с Матвеем уговор)

Хронавтикой теперь сейчас зовется.

- Вот я для вас сегодня изложил

Историю открытья хроностата.

Ну, что ж, чайку? Я это заслужил.

Вопросы есть по – существу, ребята?

Красавчик рыжий с кафедры смотрел

На множество прекрасных юных глаз,

Весь зал, как радуга, от крыльев их пестрел

- А можно мне вопрос задать сейчас?-

Девчушка тонким голосом спросила.

- Спроси, я с удовольствием отвечу.

- Артем Матвеич, вот, скажите, эта Мила

Еще жива? Может, ее мы пригласим на встречу.

Хотелось бы мне на нее взглянуть.

Ну, правда, очень интересно,

Что не давало в ней поклонникам уснуть?

- Ну, хорошо, отвечу вам я честно.

Этот рассказ о папе с мамой был.

Мне, как мужчине, тяжело судить,

Что в маме разожгло любовный пыл,

Ее всегда , как сын, буду любить.

Она жива. Все также молода, красива.

Если желанье есть - ее я приглашу.

Осталось пять минут до перерыва,

Если хотите о семье немного расскажу.

Живем мы нынче на Селене,

В районе Царских гор, такая глушь,

Что не доехать даже на олене,

Лишь снег и солнце, пара – тройка душ,

Но здешний воздух доктора нам прописали.

Уже лет десять на Селене мы живем

И хоть от глухомани подустали,

Но в наслажденье тишину глотками пьем.

Представьте, вечером, когда семья вся в сборе,

Когда уходит суета сует,

Как чайки, улетаем мы на море,

Паря, над самой лучшей из планет.

Такое счастье жить большой семьей,

Когда одним дыханием согреты,

Когда ты можешь быть самим собой

И на стене фамильные портреты.