Про кофе, гранит и Достоевского

**

Иду по переходу у Курского вокзала мимо большущего вендингового автомата «Я люблю Москву», торгующего японскими напитками; из-за него доносится сиплый баритон: и, знаешь, я перебрался в Глобус Гурмэ.. Перед глазами встают хрустальные стекла, теплый свет, коробоки стилтона, баночки артишоков, бутылочки вильямовки, пирамиды кумкватов - и придирчивые покупатели покупатели, выбирающие фуа гра с инжиром в мандариновом соусе... Но нет - на полу, возле автомата примостились двое бомжей, степенно сбеседуют о жизненных предпочтениях.

**

В кофейне на вопрос: - Вам с собой? В пакет? - дама, подумав, серьезно-просительно отвечает: нет, извините, а можно кофе в стаканчик?

**

Двое в спецовках пешком спускаются по эскалатору, таща огромный щит с надписью «Мы знаем, как разбогатеть на Forex!». Везет вам, парни.

**

Широки нынче тротуары Садового; в сухую погоду лейкократовый гранит ровен и светел, как столешница. Катишь на автобусе, как солонка на колесах по длинному обеденному столу – я как-то в очередном магазине необычных подарках такую купила.

В сильный дождь по ним (тротуарам) льется вода широкими потоками, напоминая о Карелии, валунах и перекатах.

В обычную погоду на них (тротуарах) чернеют грязные следы, как в квартире, когда чинят батареи, и слесаря в чумазых сапогах ходят по комнатам, по углам валяется пакля и металлические опилки. Ну, значит, по-домашнему эдак стало, с гранитом-то.

Посмотрим, как оно будет со снегом.

**

Раньше по Садовому ездил троллейбус Б, звали его «Букашка». Он ползал резво, ровно, неукротимо, и уютно бурчал движком. Сейчас по Садовому ездит автобус Б, и это уже не букашка, а «бэха», судя по тому, как лихо он рвет с места или с визгом вписывается в виражи. Правда, все равно Садовое стало сильно дольше.

**

Читаю классиков.

1868:

Всё еще продолжалась оттепель; унылый, теплый, гнилой ветер свистал по улицам, экипажи шлепали в грязи, рысаки и клячи звонко доставали мостовую подковами. Пешеходы унылою и мокрою толпой скитались по тротуарам. Попадались пьяные.

1939:

Маленькая собачка, сломав свою тоненькую ножку, валялась на панели. Маленький мальчик ел из плевательницы какую-то гадость. У бакалейного магазина стояла длинная очередь за сахаром. Бабы громко ругались и толкали друг друга кошелками. Крестьянин Харитон, напившись денатурату, стоял перед бабами с расстегнутыми штанами и произносил нехорошие слова.

Мало что менялось в настроении города на Неве, оказывается. То ли дело в Москве.

**

На светофоре перед Театром на Таганке застыли плечом к плечу три желтых машины – Убер, Яндекс и Гетт. На старт – внимание – зеленый! Ну, наперегонки!

**

Выхожу с Таганки, обращаю внимание на красную лирическую табличку ПОЖАРНЫЕ РУКАВА, и тут в плеере на Яндекс-музыке начинают звучать Greensleeves. Контекстная подборка саунд-треков?

**

Две равнодикие полицейские истории на днях донеслись до меня из сети: про сумасшедшего агрессивного соседа, нападающего на людей – и полицию, которая не находит поводов для задержания, и про бабку, которая вызвала наряд, у слышав «слишком громкий» разговор на улице – и полицию, которая тут же арестовала нарушителей и продержала в кпз до утра. Черная симметрия абсурда.

**

Жители мегаполиса тоскуют по горизонтам, просторам и первозданности.

В одном из залов основного проекта Московского биеннале в Новой Третьяковке, за пару залов до Бьорк Диджитал, в темноте, натянув наушники, сидят на полу люди и смотрят на огромный экран; на экране – снятый неподвижною камерой лес. Просто лес.

В Ивановском зале Библиотеки имени Ленина - замечательная выставка «Карты земель Российского Севера» - прекрасные, графичные и ужасно романтические. И все ходят с лицами, как у Сани Григорьева; щурясь, как сквозь снежный блеск, вглядываются в хребет Ломоносова и котловину Макарова, под лупой изучают береговую линию Колгуева и Баффиновой Земли. Особенно, кстати, удалась карта, составленная в 19 веке по показаниям ясновидцев; там на полюсе почти обширная есть земля под названием Слава России.

**

На станции Фрунзенская неуклюжий толстый мальчик с портфелем бежит к поезду и вдруг делает несколько балетных па, взмахивая руками. Партия «Радость жизни».

Дедушка с внучкой пристально смотрят в прозрачный пакетик:

– Смотри, дырка, сбежали, - тревожно говорит внучка и начинает шарить взглядом по каменному полу станции; в пакетике ворошатся оставшиеся опарыши..