Эпическое фэнтези: Начало современности

Канал телеграм “Фантастика”

Для начала продолжу истории Дональдсона и Брукса, чтобы уже закончить с ними.

Хотя 1977 год стал решающим для жанра, понадобился еще год, чтобы эпическое фэнтези пошло в рост. Дональдсон быстро выпустил продолжение своего «Лорда Фаула» (в 1978 вышла вторая книга и в 1979 третья), а потом тут же запустил вторую трилогию. Все книги чудесно продавались и Дональдсона быстро записали в живые классики. У Брукса дела шли похуже. Мало того, что ему понадобилось несколько лет, чтобы написать вторую книгу, так Дель Рей еще и отказались от законченной на три четверти рукописи. Бруксу пришлось полностью переписывать «Эльфийские камни Шаннары» с учетом пожеланий издателя. Хотя это привело к появлению книги, которую и сейчас считают самой сильной вещью автора, публикация была отложена до 1982 года. Кстати, сериал основан именно на этой книге. Брукс и вообще очень неторопливо писал свой цикл: следующая книга вышла через три года, а четвертый том через пять лет.

И здесь я снова сделаю небольшое отступление. В 1980 году вышла невероятно влиятельная книга, которая, строго говоря, не была эпическим фэнтези, но обыгрывала сложившиеся в нем клише и повороты, повлияв как на жанр, так и на фантастику в целом. Роман Джина Вулфа «Книга Нового солнца» (про который я рассказывал здесь) был написан под влиянием Джека Вэнса и, как «Умирающая Земля», вполне мог восприниматься в качестве фэнтези. Вулф сделал несколько финтов ушами, касающихся именно фэнтезийных тропов: главный герой здесь Избранный, но это совершенно его не радует и он сопротивляется своей судьбе, он лжец и ненадежный рассказчик, что делает всю историю крайне запутанной, он палач по профессии и не очень-то приятный человек; кроме того Вулф снабжает своего героя артефактами, как и положено персонажу фэнтези, но Северин, в конечном итоге, сам пробивает себе дорогу, не завися от них. «Книга Нового солнца» пересматривала и рационализировала штампы фэнтези, используя их ради достижения целей истории, но заставляя читателя задумываться о смысле их использования.

Помимо этих авторов в эпическом фэнтези ничего не происходило. Пока, в 1982 году, не вышло сразу две влиятельных книги. Обе мало что привнесли в жанр, играя уже готовыми шаблонами на хорошо расчерченном поле, но привлекли огромную читательскую аудиторию и создали несколько собственных клише.

Первым был Дэвид Эддингс, а если быть точней, Дэвид и его жена Ли Эддингс (к жене я вернусь чуть позже) с трилогией «Белгариад». Эддингс начал писать задолго до выхода этой книги, но без особого успеха. С созданием «Белгариада» связано две истории, одна из которых скорее байка. Уже после сорока Эддингс обдумывал, что бы ему такого написать и зашел в книжный магазин, посмотреть, какие книги продаются лучше всего. На полке бестселлеров он обнаружил «Властелин колец» и, заглянув в издательские данные, с некоторым ужасом обнаружил, что это 78 издание. А не попробовать ли и мне, подумал Эддингс и решил попробовать. Вторая история, которая скорей байка, связана уже с планированием книги. Эддингс вел писательские курсы, где, в том числе, разбирал популярные и любимые штампы фэнтези, а также то, как с ними работать. В качестве примера для учеников, он создал историю, полностью построенную на штампах. Сирота, воспитывающийся в приемной семье, учитель-чародей, пророчество и т.д. и т.п. Чуть доработав сюжет, он получил «Белгариад».

Собственно, все обаяние книги и ее влиятельность заключены в двух моментах (которыми и сейчас мало кто пользуется): книги выдержаны в довольно легком, почти беспечном тоне, что для эпического фэнтези вещь неслыханная; и персонажи книги ведут себя как разумные люди — они умеют договариваться, они задумываются о последствиях и даже со злодеями здесь могут провести беседу, после чего те признают свои ошибки и перейдут на сторону героев. Вроде бы не так много, но именно эти два фактора сделали книгу таким хитом. Сравнительно недавно «Белгариад» переквалифицировали в подростковое фэнтези, чем обеспечили ему новый приток фантов и вспышку популярности.

Ну и возвращаясь к Ли Эддингс. В первых изданиях «Белгариада» на обложке не указывалось ее имя. Издатели решили, что женщина в соавторах отпугнет читателя и уменьшит продажи (Уэйс и Хикман через пару лет объяснят им всю глубину заблуждений). Только через десять лет Эддингсу удалось добиться, чтобы на обложке появилось имя жены. В русском издании ее имя так и не появилось.

Вторым и куда более влиятельным автором стал Раймонд Фейст, по сей день остающийся одним из самых продаваемых фэнтезийных авторов на Западе (около 30 млн книг). Свою первую книгу — «Чародея» — он начал в 1977 году, а опубликовал в 1982. Фейст стал первым писателем, чья книга напрямую родилась из кампании в настольной игры, не являясь при этом новеллизацией. Мир Мидкемии создал его приятель Стивен Абрамс, а Фейст, вместе с другими игроками, дополнил его и добавил материалов. Получив разрешение всех игроков, Фейст начал писать роман, события которого происходили за 500 лет до отыгрываемых в настолке.

И снова книга, по сути, состояла из тропов и клише, ничего радикально нового Фейст в жанр не принес. Прелесть заключалась в том, как он обыгрывал эти тропы. Главный герой, мальчик по имени Паг, был сиротой с Великой Судьбой, но его родители удивительным образом не оказались королевской четой/дворянами/потомками древнего рода. То есть мы получили историю одного из основателей. Древний дух в рудниках оказался дружелюбным созданием, а злодея, в классическом фэнтезийном смысле, попросту нет. И даже один из антагонистов в следующей книге искупает свою вину и оказывается хорошим парнем. Никаких Темных Властелинов, Зловещих Пророчеств и Лордов Тьмы. Только обстоятельства и люди с разными целями.

На самом деле «Чародей» был одной книгой, но именно он стал одним из первых печальных примеров, когда издательство решило разделить книгу на два тома просто для увеличения продаж. На русском роман тоже выходил в двух книга. «Чародей» полностью закончен и совершенно самостоятелен. Да, Фейст написал еще десятки книг в этом мире, и в некоторых из них снова появляется Паг, но первую вещь можно читать в отрыве от всего остального (с чем связан забавный факт: выше я говорил о 30 млн проданных книг цикла, так вот около трети из них — это первая книга).

Для жанра книга Фейста оказалась важна по нескольким причинам: первая книга, мир которой создавался группой; одна из первых книг, где используется хорошо прописанный мультверс (да, до Фейста были Желязны и Муркок, но первый использовал другую версию этого тропа, а второй писал в несколько ином жанре и, опять же, использовал его немного по-другому).

А в следующем выпуске я наконец доберусь до Глена Кука и Дэвид Геммелла.

Мой канал телеграм