Соло на кларнете для феи Драже

Александр Вакуленко: хочется жить и работать для Владивостока

Пилотом можешь ты не быть, но музыкантом быть обязан

Самый рождественский из всех балетов, «Щелкунчик», не первый год идет на Приморской сцене Мариинского театра, и тысячи владивостокцев и гостей нашего города влюблены в эту сказку и дивную музыку Чайковского. И многие, услышав одну из самых запоминающихся мелодий этого спектакля, наверняка улыбнутся: «Я знаю, это танец феи Драже!» А знаете ли вы, что соло в этом «хрустальном» танце исполняет такой инструмент, как бас-кларнет? Что ж, теперь будете знать!

А мы хотим познакомить вас, уважаемые читатели, с человеком, благодаря таланту которого оживает бас-кларнет. Солист симфонического оркестра Приморской сцены Мариинского театра Александр Вакуленко в этом году отмечает два юбилея: свое 50-летие и 25-летие творческой деятельности.

Авантюрный дух музыканта

Александр Вакуленко родился в Ленинграде, но вырос в Минске. Окончил музыкальное училище по классу кларнета, где учился у заслуженного артиста Геннадия Царева, затем – Ленинградскую консерваторию под началом профессора Суханова. Обо всех своих педагогах и именитых коллегах, с которыми довелось работать, Александр Анатольевич говорит с большим пиететом.

– Более 20 лет я отдал работе в Большом театре оперы и балета Республики Беларусь, потом ушел в оркестр Государственного музыкального театра Минска, – рассказывает он. – Художественным руководителем там был и остается такой мэтр, как Адам Мурзич. Вспоминаю этот период своей работы с теплотой и трепетом. Дело в том, что дирижеры этого театра начинали путь в музыке, тоже играя на кларнете. Главный дирижер Юрий Галяс учился у моего отца, а второй дирижер, Николай Макаревич, мой первый ученик. У нас было много ярких совместных работ. Знаете, как интересно было работать над балетом «12 стульев» на музыку Геннадия Гладкова, восхитительным, полным юмора, над постановкой «Обыкновенного чуда». Тем более что за дирижерским пультом – мой ученик. Вместе мы поставили на сцене театра и мюзикл «Вестсайдская история» Леонарда Бернстайна. 

– А как же вы попали во Владивосток?

– В 2013 году позвонил мой друг по консерватории и рассказал про новый театр во Владивостоке. Долго я не раздумывал, выдержал конкурс в оркестр. Резко поменял свою жизнь. Наверное, живет во мне авантюрный дух…

– И каким вам показался Владивосток? Понравился?

– Влюбился в город буквально с первого взгляда, я не лукавлю. Это же здорово, когда из окна квартиры ты видишь корабли и бухту Золотой Рог. Владивосток меня покорил и принял. Мне и жить, и работать здесь стало интересно с первого же дня.

– А с творческой точки зрения здесь комфортно?

– Город дал мне творческий импульс. Я начал не только работать в оркестре театра, но и преподавать, вести класс кларнета в колледже искусств. В прошлом году был очередной выпуск студентов, среди них и мой ученик. Председателем комиссии на государственном экзамене была профессор кафедры струнных инструментов, создатель альтовой школы на Дальнем Востоке Любовь Борщева, и она дала моей педагогической работе высокую оценку.

28 марок гонорара

Путь Александра Вакуленко в музыку начался, как это чаще всего бывает, в детстве. В определенном смысле ему было предначертано продолжить династию. Хотя маленький Саша мечтал не только о музыке…

– Мой отец – кларнетист, работал в оркестре Большого театра оперы и балета Республики Беларусь, – рассказывает Александр Анатольевич. – А мама всю жизнь отдала ученикам, была педагогом по классу фортепиано в музыкальной школе. Учиться музыке я начал с шести лет. Причем в Германии: отец получил назначение в Западную группу войск в ГДР, мы поехали вместе с ним. Мама работала по специальности в Доме офицеров. По договоренности с местной администрацией меня прослушали в немецкой музыкальной школе и приняли в класс преподавателя фортепиано фрау Писториус (она свободно владела русским языком). 

А буквально через год у меня начались… сольные выступления. Да-да, я выступал на концертных площадках в разных городах ГДР. Мало того, за выступления еще и платили. Мой гонорар составлял тогда 28 марок. Помню, на самый первый мой заработок мы купили мне зимние ботинки, а на оставшиеся деньги – целых шесть марок! – мама разрешила накупить машинок, хватило на много разных. На пятом году обучения в музыкальной школе мне платили уже 32 марки… 

– Как же вы от фортепиано перешли к кларнету?

– Через девять лет. По возвращении в Минск, а это было в 1980-м, я продолжил учебу в музыкальной школе. Мне повезло: в наш город переехал музыкант из Эстонии и он взял меня в свой класс. Я просто летал на уроки, думал только о музыке. Многие считали, что я буду поступать в училище на отделение фортепиано. Но параллельно я уже начал учиться в той же школе игре на кларнете у педагога Ефима Мазелева. В общем, гены сделали свое дело… Я окончил музыкальную школу экстерном и поступил в музыкальное училище на духовое отделение по классу кларнета. 

Почему так получилось? Понимаете, что значит отец-кларнетист, тем более солист оркестра оперного театра? Это значит, что в доме постоянно звучит кларнет: ежедневная подготовка к очередному спектаклю, повтор сольных отрывков из опер и балетов. Я сейчас замечаю за собой, что разыгрываюсь так же, как отец… Всегда после моих занятий на кларнете отец предлагал поиграть дуэты, это было интересно. Так незаметно для меня папа приучил читать ноты с листа и убедил связать судьбу с духовым инструментом. 

Папа и Чиполлино увлекли за собой

– То есть ни о какой другой профессии вы и не мечтали?

– Ну что вы! Детьми мы все мечтали быть космонавтами, летчиками. И меня это не обошло. Мой дед был кадровым летчиком, он ветеран Великой Отечественной войны, кавалер ордена Красной Звезды. К слову, мама передала мне на хранение все награды деда. Когда видишь медали «За отвагу», «За оборону Сталинграда», орден Красной Звезды, невольно задумываешься, сколько пережили мои дед и бабушка. Мама-то моя родилась через четыре месяца после начала войны… 

Так вот, дедушка надеялся, что я пойду по его стопам. Да и сам я в раннем детстве был буквально покорен романтикой полетов, хотя, признаюсь честно, гражданская авиация нравилась мне больше, чем военная. 

Увы, летчика из меня не вышло. Постепенно стало ясно, что музыка влечет сильнее. Отец часто брал меня на работу, в театр, мне посчастливилось с детства видеть не на сцене, а за кулисами главного дирижера Ярослава Вощака, оперную певицу Марию Биешу, других музыкантов, общаться с ними. Я впитал музыкальную атмосферу в себя, она стала моей. Отец водил меня на все спектакли в театре. Помню, как первый раз смотрел балет Карена Хачатуряна «Чиполлино», как отец и весь оркестр к нему готовились, как музыканты выкладывались, и очевидно было, что они получали наслаждение от этой довольно сложной в техническом плане музыки.

Так что в музучилище уже был кларнет. На втором курсе участвовал в республиканском конкурсе духовых инструментов в городе Лиде. Стал лауреатом 2-й премии, уступил своему однокласснику – сейчас это сильнейший музыкант, первый кларнет Тель-Авивского симфонического оркестра Евгений Ягудин… На четвертом курсе участвовал в пятом фестивале советской музыки в Москве, стал дипломантом и получил предложение поступать в институт имени Гнесиных. Но решил учиться в Ленинграде. 

А по окончании первого курса консерватории пришло время службы в армии. Служил в Москве, в первом Отдельном показательном оркестре Министерства обороны СССР. После армии вернулся в Ленинград, окончил учебу, переехал в Минск. И вот спустя десятилетия музыкальная судьба привела меня во Владивосток.

– Вы связываете свое будущее с нашим городом?

– Да! Я собираюсь жить и работать во Владивостоке. Хочу передавать своим ученикам знания, которые дали мне отец, мои педагоги. Для меня как музыканта почетно работать в Мариинском театре. И я рад, что являюсь участником ярких культурных событий, происходящих в театре оперы и балета на берегу Японского моря.

Любовь Берчанская, фото Алексей Воронин