Мой мерзкий ужин

30.03.2018

В любом путешествии частью моих развлечений является дегустация новых для меня блюд. Я смело заказываю нечто под сложным названием и, как правило, мне везёт.

Побывать в стране и не откушать местной кухни, на мой взгляд, - это чудовищное упущение.

И хотя я оголтелый мясоед, но даже рыбу готова пробовать, если она приготовлена традиционным для аборигенов способом.

Поэтому в Англии я ела их знаменитые fish&chips - рыбу с картошкой. В Испании - дораду в панцире из трав, в Китае - рыбу под маринадом, а в Голландии - рыбное карпаччо.

Во Франции рыбы не так уж и много в меню. Но у них есть великолепные моллюски, запечёные с сыром в больших белых раковинах. Сочные улитки, кипящие в чесночном соусе. Ароматные креветки с острым пюре из овощей...

Вкуснятина!

В любом французском кафе я могла не глядя ткнуть пальцем в меню. И принесли бы что-то умопомрачительно пряное, безумно аппетитное и истекающее божественным соусом.

Поэтому когда мой друг предложил мне заказать дюжину устриц, я бездумно согласилась.

Первое подозрение ёкнуло во мне, когда приветливый официант поставил на середину столика здоровое белоснежное блюдо. На нём среди ярких четвертинок лимона лежало ровно двенадцать грязных (с виду), колючих раковин. Внутри раковин поблёскивало содержимое, которое выглядело, как свежая слизь. С зеленовато-серыми прожилками. Свет в кафе создавал иллюзию, что эта слизь ещё и шевелилась. Или не свет? И не иллюзию?

"Merde", - подумала я по-французски. На наш язык это слово переводится в зависимости от обстоятельств. От безобидного "блин" до жёсткого "что за дерьмо".

В моей ситуации к скользкой хрени в ракушках идеально подходил именно второй вариант перевода.

Ладно. Я - отважная гурманша - взяла в руку одну штучку. Мой приятель уже сладострастно высасывал третью устрицу с устрашающим хлюпаньем.

Поняв, что в этой части Парижа мне вряд ли придёт на помощь землетрясение, я втянула в рот моллюска.

"Merde!!!" - Снова, но уже в панике заорал мой мозг. Ибо склизский морской житель отказался проглатываться. Он обдал мой язык запахом гнилой тины, растёкся соплёй по нёбу и прилип там.

Я сглотнула обратно бокал вина, выпитый перед ужином и вновь оказавшийся в моём рту. И усилием всех мышц тела столкнула монстра в пищевод.

"Merde! Merde! Merde!" - Вопил мой парализованный ужасом разум. Потому что этот сгусток жидкой плесени оказался, видимо, живым! Где-то на середине пищевода он очнулся и пополз обратно на выход.

Я реально двинулась умом, пока раз за разом сглатывала эту флегму, которая всеми своими воняющими сырой рыбой прожилками сопротивлялась.

Уже задыхаясь и со слезами на глазах я победила. Слизь шмякнулась в желудок так, что мне почудился вполне различимый "плюх".

Пока она снова не начала шевелиться, я заглотнула пол стакана воды и, практически не жуя, прибила сверху солидным куском багета.

Прислушалась к организму - вроде тихо. И только тогда сдавленно улыбнулась своему спутнику.

- Вкусно? - Спросил он, с энтузиазмом поливая лимоном очередную устрицу-хуюстрицу.

- Очень, - ответила я.

И добавила, что совсем не голодна. И от всей широты щедрой русской души могу уступить всё лакомство ему.