Кукла-2

13.07.2018

Читайте Часть 1 повести "Кукла" в нашем журнале.

Автор: Сергей Лопарев

Этот вечер был одним из самых лучших за последний год так точно. Анна была счастлива, как в детстве, когда она пряталась от пьяной и сердитой матери на чердаке и шепотом разговаривала с куклами. Она позволила себе заказать по сети пару пирожных и съела их, валяясь на полу в окружении игрушек. О работе она даже не вспомнила, почту и сети не проверяла, и легла спать далеко за полночь, даже не раздеваясь.

А потом в соседней комнате снова заплакал ребенок.

С колотящимся сердцем Анна мгновенно проснулась и, все еще одетая уселась на край кровати. “Опять этот кошмар? - подумала она. -Тот же сон или не сон?”.

Слушать надрывные крики она совсем не хотела. Анна встала, и медленно пошла к гостиной, думая про себя, что если она возьмет и положит куклу себе в кровать, то плохо от этого никому не будет, и эти крики снова закончатся, как и вчера, и она сможет нормально выспаться.

Она бормотала себе под нос какую-то успокаивающую чепуху, хотя сердце ее стучало часто-часто, и от адреналина губы и рот мгновенно высохли, и руки сильно дрожали. Все равно было очень страшно. Она застыла над кучей игрушек, которые так и оставила лежать на полу. Та Кукла сидела, в окружении других - поменьше и похуже, это была школа, в которую она играла вечером. И сейчас эта сидящая кукла в темноте казалась ей ребенком, который проснулся ночью в незнакомом месте и кричит, сидя, ожидая когда же придет наконец кто-то теплый и заботливый и не спасет его от этого ужасного кошмара.

Она все не могла решиться взять куклу на руки, пока вдруг не различила - ясно и четко среди крика отчетливое слово “Мама?”. Растянутая, неуклюжая, но настоящая речь. Анна, трясясь, вцепилась обеими руками в куклу, подняла ее, и, как вчера ночью, закачала на руках. А кукла все не успокаивалась, кричала, плакала, жаловалась и Анна стала шагать в темноте по комнате, перешагивая автоматически через разбросанные игрушки. Раз за разом, из угла в угол, напевая какие-то бессмысленные, но мелодичные слова, не думая больше ни о чем, поглощенная только одной мыслью, чтобы этот голос перестал кричать.

Через добрые полчаса, показавшиеся Анне вечностью, кукла перестала плакать, и только тихонько всхлипывала, продолжая звать маму. Анна к этому времени пребывала в полуобморочном состоянии и хотела только спать. Она осторожно легла в кровать, продолжая держать куклу на руках и убедившись, что та больше не кричит, немедленно провалилась в мертвый сон.

Утром ее разбудил мочевой пузырь, настоятельно требующий посещения туалета. Все тело затекло, одна рука онемела от неудобной позы. Анна страшно не выспалась, и на ощупь, лохматая и страдающая побрела в туалет. Настроение было отвратительным, хотелось что-нибудь разбить, а лучше поспать. Когда она брела назад к кровати, чтобы снова отдаться в сладкие объятия Морфея она начала слегка вспоминать события этой ночи, но подумала только “Хорошо, что сейчас дочка не плачет и спит, могу и я отоспаться”.

И в этом месте ужас осознания накрыл ее так, что она сразу проснулась. О чем она думает - какая дочка? Анна сделала аборт и у нее не может быть дочки. Ночью она слышала как плакала кукла и это, похоже признак того, что она совсем сошла с ума.

На ослабевших ногах, Анна подошла к своей смятой постели и тревожно уставилась на куклу неподвижно лежащую и заботливо, во сне, укрытую одеялом, чтобы ей не было холодно.

Отстраненно Анна подумала о том, что на месте этой куклы, уставившейся неподвижным взглядом в потолок мог бы лежать настоящий ребенок и спать сейчас. Это была девочка. Была. Она машинально погладила ладонью низ живота, показавшийся ей сейчас таким пустым и как будто заледеневшим.

Анна заплакала, ушла умываться и долго не могла успокоиться. Спать совершенно расхотелось, зато разболелась голова и чувствовала она себя разбитой и донельзя уставшей. Анна сварила крепкий кофе, чтобы немного взбодриться, капнула полложечки коньяка, чтобы волшебная жидкость быстрее побежала по жилам, уселась у окна, и тоскливо уставилась в окошко. За стеклом шел дождь и редкие ранние прохожие прятались от капель за зонтами.

Сейчас она не могла отвязаться от воспоминаний о больнице.

Анна всегда чувствовала себя крайне неуютно в стерильной чистоте медицинского кабинета. С детства больницы у нее ассоциировались с лечением зубов, болью и страхом. Она и сейчас не любила лечить зубы - боялась. Но тогда пришла поневоле. Ребенок не больной зуб, его так просто не вырвешь и сам точно не пройдет.

Она боялась, что толстая пожилая тетка в регистратуре клиники будет смотреть на нее, как на ничтожество и преступницу, снимет свои дурацкие очки в толстой оправе, глянет презрительно из-за стойки и прогонит прочь, как нашкодившую школьницу.

- Спокойно, - сказала она сама себе, - я взрослая женщина и имею на это право. Сделаю это и снова все будет хорошо.

- На какое число записать вас на аборт? - без выражения спросила ее тетка, заполняя данные в компьютере и даже не подняла на нее глаз. - Анализы ваши в порядке, противопоказаний нет.

- Как можно раньше, - запинаясь с трудом проговорила Анна, щеки ее вспыхнули от смущения. Слово “аборт” вгоняло ее в панику, сразу начинало громко биться сердце. Очень хотелось исчезнуть отсюда и оказаться под любимым пледом у ноутбука дома.

- Тогда, завтра, в 13.00. - все так же без интонаций проговорила тетка. - Если у вас изменятся планы, позвоните утром и предупредите.

На ватных, подгибающихся ногах Анна вышла из клиники под жаркое солнце. Еще немного и этот кошмар прекратится. Она снова станет самой собой - молодой художницей, студенткой колледжа изобразительных искусств. Это ужасное состояние тошноты, головокружения, все это пройдет. Она снова будет свободна для своей собственной жизни. И с Марком, когда он вернется, они смогут быть как раньше - нежными и любящими. И ему не придется ничего говорить об этой внезапной беременности. Как бы он воспринял эту новость, Анна боялась и вообразить. Вполне возможно, что и бросил бы ее, зачем она ему с ребенком.

Она попробовала радостно улыбнуться себе - она все-таки смогла найти решение проблемы, набралась достаточно силы воли и решимости чтобы записаться в клинику. Еще немного терпения и все будет хорошо.

Вернувшись домой Анна попробовала было порисовать, но голова опять кружилась, тошнило и ее хватило только на то, чтобы улечься в постель, укрыться пледом и серфить по социальным сетям, глядя на новости знакомых.

Ночью, когда она совсем устала, в голове промелькнуло сомнение - правильно ли то, что я делаю? Но когда она попыталась представить себе ворох проблем, что последуют за отказом от аборта, как сердце судорожно забилось и стало совсем плохо.

В клинику она чуть-чуть опоздала. Почему-то долго не могла заставить себя пойти. Откладывала до последнего, после чего сорвалась, похватав вещи и поехала на такси. Глыбообразная тетка с регистрации отправила ее готовиться в сопровождении доктора. Анна шла, как барашек к колоде мясника.

В кабинете врача, он еще раз внимательно просмотрел ее бумаги, анализы, снимки плода. Анна с гремучей смесью смущения, отвращения и интереса поглядывала на фото большеголового существа, скорчившегося в ней, похожего на инопланетного пришельца из фильмов. На видео было еще страшнее - иногда существо водило руками или дергало ногами. Тогда Анна ощущала в себе легкие толчки изнутри, наполнявшие ее ужасом и паникой.

- У вас совершенно здоровый ребенок. Девочка. - Сказал вдруг врач глухим голосом, продолжая смотреть в анализы. - Вы уверены, что хотите сделать аборт? Медицинских противопоказаний нет. Вы можете хорошо родить. И, напротив, последствием аборта может быть бесплодие.

Анна, с колотящимся сердцем, сглотнула горький комок в горле и с трудом выдавила:

- Я уверена. Так надо. Все в порядке, доктор.

В голове у нее шумело, она ничего сейчас не соображала и хотела только одного - чтобы все это поскорее закончилось.

Врач наконец бросил на нее быстрый взгляд, кивнул и сказал:

- Сестра в соседнем кабинете поможет вам подготовиться. - после чего отвернулся от нее.

Что было дальше потом она не могла вспомнить - все слилось в кашу. Саму операцию из-за наркоза она и не могла помнить. То, что было после, пропиталось болью, холодом и пустотой внутри. Тогда она превратилась в куклу, покорно выполняющую все указания медсестры, но не осмысляющую их.

Более менее пришла в себя она только дома, в своей уютной квартирке, в которой ничего не изменилось с тех пор, как она ушла оттуда.

А потом, на рынке она нашла куклу.

Допив кофе, Анна с больной головой прошла проверять почту, вчера на это у нее не было желания.

Кроме спама в ящике было сразу два важных письма - от Марка и от отца, он тоже иногда писал ей. Поколебавшись немного, она вначале открыла письмо Марка: “Привет Анна. Ты там как? У меня все норм. Знаешь, ты только не принимай это сильно близко к сердцу, но нам пора расстаться. Мне было хорошо с тобой, ты клевая девчонка, не переживай, там из-за привлекательности или фигуры, у тебя с этим все в порядке. Просто так бывает, что чувства заканчиваются. Я уверен, что у тебя все будет хорошо и ты найдешь еще кого-нибудь. С приветом, Марк”.

Дочитав письмо Марка Анна с минуту сидела в оцепенении, продолжая смотреть в монитор ноутбука, но не разбирая слов. Потом она механически удалила несколько спам-писем и открыла письмо отца.

“Здравствуй, моя принцесса” - писал он. Он до сих пор называл ее принцессой, как в детстве.

“Знаешь, со мной случилась скверная история. Ты в курсе, что я иногда перебирал лишнего с алкоголем, но я не рассказывал, что последнее время крепко подсел на более тяжелую штуку, наркотики. Извини, что гружу тебя всем этим, я не хочу причинять тебе боль. Но сейчас мне нужно быть откровенным и сказать тебе правду.

Понимаешь, так получилось, что когда я был в ломке мне нужны были деньги и я попытался ограбить одного парня. Он начал сопротивляться и я слишком крепко приложил его. Так что он умер. Такие дела.

Следствие и суд уже закончились. Мне впаяли десять лет. И сейчас я пишу из тюрьмы, здесь разрешают списываться с родными, хотя, конечно все читают.

Знаешь, милая, я хотел сам тебе обо всем этом сказать. Чтобы ты узнала это от меня, а не от матери или извещения из суда.

Я очень тебя люблю, дочка. Я понимаю, что совершил ужасные вещи и раскаиваюсь в них. Если ты найдешь в себе силы, чтобы не отвергнуть меня, я буду тебе очень благодарен.

Я люблю тебя.

Твой папа”.

Анна дочитала это письмо, потом удалила его и письмо от Марка, потом отправила в корзину еще несколько спам-писем и извещений из социальной сети и закрыла ноутбук. В голове у нее сейчас было пусто и темно. Ее взгляд скользивший по комнате наткнулся на куклу, все также лежавшую на кровати. Она встала, подняла куклу на руки и стала ходить по комнате, тихонько напевая детскую колыбельную из мультфильма, которая ей очень нравилась в детстве. Она не помнила, чтобы мать пела ей колыбельную, и перед сном пела сама себе и гладила себя по волосам.

С того дня в ней что-то изменилось. Анна захлопнула дверь в часть своей личности, не дверь даже, а противоатомный бронированный люк бомбоубежища. Захлопнула и накрепко затянула запоры до герметичности. Лицо ее разгладилось от морщин напряжения, она больше не плакала по ночам, а глаза стали ясными и немного стеклянными.

Анна совсем забросила свою работу, перестала открывать ноутбук и жила с небольших сбережений, откладываемых на совместную поездку с Марком в Италию во время каникул. На учебу она также не ходила.

Питалась Анна сейчас более чем скромно - сухими завтраками с молоком, фруктами, яйцами из - за чего легко и без проблем сбросила несколько не дававшихся ей ранее килограмм. Только сейчас она не обратила на это внимания.

Анна играла. С куклой в первую очередь. Она назвала ее Марией, очень стараясь, сшила несколько разных платьев из своей старой одежды. Из картонных коробок она построила очень миленький домик и раскрасила его остатками красок. Светодиоды, что предназначались для ее гипотетического шедевра, она пустила на освещение домика. Теперь даже по ночам он светился синим холодным светом.

Мария теперь редко плакала по ночам. Анна научилась рано понимать, когда ей станет страшно в ночной темноте. Анна брала ее в кровать с вечера, чтобы не надо было бежать в другую комнату посреди ночи. Она выучила несколько новых колыбельных, хотя та, детская оставалась у нее любимой. Ей очень нравилось сидеть над Марией, когда та засыпала. Анне казалось, что она отчетливо различает тихое сонное дыхание и иногда боялась, что перестанет его различать. Ночью Анна иногда просыпалась, чтобы послушать - дышит ли Мария, и, удовлетворенная, засыпала снова.

Анна брала Марию на руки, ходила по комнате и показывала разные вещи - стол, лампу, ключи, тарелку. Когда через пару недель в квартире закончились незнакомые вещи, она пошла гулять на улицу. На улице Анна чувствовала себя неуютно из-за взглядов, которые люди бросали на Марию и на то, как Анна ее несла. Тогда она купила подержанную дешевую коляску и стала возить Марию в коляске. “Солнце, цветок, кустик, собачка, столб, дерево, дом, площадь” - шептала Анна, наклоняясь к коляске и показывая на мир вокруг.

Мария постепенно училась разговаривать. Вскоре, после “мама”, она узнала еще много простых слов - “дай”, “нет”, “да”, “туда”, “хочу” и другие незамысловатые послания миру.

Зачем-то Анна купила пачку памперсов, хотя потом не смогла объяснить Марии зачем они нужны. Ведь Мария не кушала и ей не надо было ходить в туалет. Смутившись, Анна во дворе подарила памперсы другой молодой маме. Та была очень милой, поблагодарила, а потом пригласила гулять с детьми вместе. Анна согласилась и стала подолгу прогуливаться с коляской, плотно прикрывая коляску от света и любопытных глаз. Новой подруге Анна соврала, сказав, что у ее дочке сильная аллергия на солнце и приходиться ее беречь. Потом, когда эта отговорка перестала выглядеть убедительно сказала, что очень суеверна и боится сглаза. Это подействовало и больше ее не просили показать “своего пупсика”.

Теперь Анна часто гуляла с молодыми мамами, больше молчала и слушала их легкое щебетание про детей - как покушали, как покакали, какие болячки, у кого какие маленькие достижения. Мамочки шушукались между собой, что у Анны парализованный ребенок и бросали на нее сочувственные взгляды.

Через месяц, вечером после прогулки, Мария сказала “Мамочка, они все маленькие, мне скучно с ними”. Анна перестала прогуливаться с мамами, и стала больше ходить с дочерью по старому центру города, рассказывая про дома и памятники. Они ходили в речной порт, в аэропорт, в зоопарк и за город в красивые места. Вечером Анна укладывала Марию рядом с собой, включала ноутбук и показывала великие произведения искусства в сети - картины, скульптуры, архитектуру. Искусство зажигало Анну, она с жаром рассказывала о школах и тенденциях, потом переключалась на историю Италии, Франции, которая проходила через сюжеты картин и статуй. Мария была умницей и быстро все схватывала.

Как-то в начале осени Анна отправилась в супермаркет пополнить свои запасы простой и дешевой еды. Коляску с Марией она оставила около входа, рассчитывая вернуться через десять-пятнадцать минут. Внутри было слишком много народа и разворачиваться с коляской было очень неудобно.

Стоя в очереди к кассе, Анна скучала и рассматривала социальную рекламу, вводящую в транс. В ней люди-овощи, одетые в деловые костюмы и короткие топики и джинсы, гуляли по ресторану и пробовали разные блюда с приправами. Томные патиссоны складывали губы, смакуя тушеное рагу из овощей, а энергичные помидоры поедали салат из разных мисок. Под приправы овощи-каннибалы приплясывая и смакуя пожирали сами себя. Анна представила на месте овощей обычных, настоящих людей и ей стало дурно.

Выбравшись из очереди и толкая перед собой тележку с покупками она устремилась к выходу. От духоты, толпы и ужасной рекламы у нее кружилась и болела голова. Все что ей сейчас хотелось, это присесть и отдохнуть пару минут. Поколебавшись немного, Анна опустилась за столик небольшого кафе и заказала кофе с мороженым. Первые же несколько глотков здорово подняли ей настроение. И тут ее окликнули по имени.

Анна недоуменно подняла голову от чашки с кофе, а к ней за столик уже подсаживалась Роза, ее старая школьная подруга, с которой они уже пару лет как не виделись. Роза, как всегда, открыто улыбалась ей, как и всему мирозданию, полагая, что она родилась в отличном мире. Мир, что удивительно, отвечал ей взаимностью, даря романтические знакомства и легкие расставания.

Роза чмокнула ее в щеку, обняла, отвесила несколько комплиментов фигуре и оживленно затрещала про общих знакомых, кто где работает, за кого вышел замуж или поженился и прочие приятные мелочи.

Анна неожиданно втянулась в разговор, болтать о пустяках с Розой было легко и приятно. Временами они прыскали от смеха, обсуждая какой-нибудь смешной поворот в судьбе общих знакомых. Анна допила свой кофе, потом прикончила мороженое и молочный коктейль “за встречу школьных подруг”.

А потом Роза между делом спросила не обзавелась ли Анна ребенком за это время, и Анна автоматически сказал, что да. А потом вдруг вскочила на ноги, чуть не опрокинув столик. Она с ужасом осознала, что вот уже больше получаса сидит тут, а Мария в коляске совсем одна уже почти час. Анна предупредила дочку, что уйдет ненадолго, а тут целый час.

Забыв про покупки и подругу она помчалась к выходу из супермаркета, распахнула двери и … завыла раненой волчицей - коляски не было на месте. В панике она заметалась из стороны в сторону не зная, не понимая, что теперь делать, куда бежать и как искать похищенную Марию. Подбежавшая Роза разобрала только имя ребенка и дальше все поняла сама. Через пять минут Роза подняла на ноги службу безопасности супермаркета и вызвала полицию. Один из охранников припомнил, что молодой человек толкал подходящую по описанию коляску за угол.

Там, на груде мятых картонных коробок, провонявших мочой собак и бомжами, Анна увидела Марию. Судя по всему грабитель хотел забрать только коляску. Куклу и одеяльце он выбросил, как только скрылся от чужих глаз. Смешно, кукла стоила больше коляски в несколько раз.

Анна упала на колени на картон, обхватила руками Марию и зарыдала в голос, от пережитого страха, от боли и радости того, что в главном все обошлось. Роза и охранник супермаркета с недоумением и опаской смотрели на то, как Анна целует куклу и называет ее доченькой. Анна, почувствовав спиной нарастающее напряжение, резко повернулась и, увидев их лица, затравленно огляделась и, протиснувшись мимо оторопевшей Розы, побежала домой. Про тележку с покупками и украденную коляску она уже не вспоминала - тут бы быстрее добраться до дома, своего логова.

По дороге Анна как могла утешала плачущую и ужасно разобиженную Марию. Но нервы и у самой были ни к черту и Анна ревела вместе с дочкой, только и в силах, что крепко-крепко обнимать ее и прижимать к себе.

Дома она забилась с Марией в темный угол и долго сидела там отходя от пережитого ужаса. Мария тоже перестала плакать и в свою очередь стала утешать мать, говоря, что хотя она и забывчивая, но все равно любимая.

Услышав это, Анна опять расплакалась, от смеси вины и облегчения. Она боялась, что Мария не простит ее. Там в углу гостиной, рядом с картонным домиком и в окружении игрушек Анна и заснула - растрепанная, с ужасным красным зареванным лицом и с Марией на руках. Свернулась клубочком, как первобытная женщина в пещере, или зверь в норе, обняла детеныша, уткнулась в него носом и задремала, чутко прислушиваясь - не идут ли враги или хищники пожрать ее беспомощное и мягкое дитя…

Утром и в самом деле кто-то пришел. Осторожный стук в дверь мгновенно разбудил Анну. Она тотчас вскочила на ноги, готовая убегать или драться, смотря по обстоятельствам, по прежнему крепко сжимая Марию. Та недовольно захныкала от слишком резкого движения и внезапно прерванного сна.

На цыпочках Анна прошла в коридор и заглянула в глазок двери. Там стояла ее мать и Роза - хмурые, обеспокоенные, со следами усталости на лицах. Около ног матери стоял чемоданчик на колесах с биркой аэропорта.

Несколько минут они так и стояли друг напротив друга, разделенные тонкой перегородкой двери и молчали.

- Анна, открой немедленно дверь, - наконец потребовала мать, строго и резко, как в детстве, когда девочка пыталась куда-нибудь спрятаться.

Неохотно, но не в силах противостоять матери, Анна повернула защелку и отступила на несколько шагов.

Мать вошла, воинственно задрав подбородок и быстро, изучающе осмотрелась. Анне было крайне неловко стоять так - в мятой одежде, с растрепанными волосами, с припухшим после вчерашнего рева и сна лицом.

Мать не была здесь еще никогда - и Анна не стремилась пускать ее в свою жизнь и сама не проявляла большой охоты. После того, как Анна выросла и уехала из дома они почти не общались и это более чем устраивало обеих. Теперь потребовалось что-то весьма серьезное, чтобы мать приехала сюда. У Анны сделалось нехорошо в душе, она чувствовала неприятности.

“Я взрослая женщина, у меня свой быт и привычки. Я учусь и работаю, я самостоятельна. У меня свой ребенок и они не имеют права вмешиваться в мою жизнь” - проговорила она про себя, как заклинание, чтобы набраться сил и уверенности перед схваткой. В том что она неизбежна, Анна уже не сомневалась и была в панике.

- Нам надо поговорить, Анна, - холодно сказала мать. - Может быть ты не будешь держать нас в прихожей, как рекламных агентов, и дашь пройти?

Анна с трудом кивнула и предложила кофе. Однако чтобы попасть в кухню им надо было пройти ее гостиную, где лежали все игрушки и холодным синим светом поблескивал картонный дом. Мать вошла хищно принюхиваясь, как кошка на чужой территории. Роза шла позади следом и прятала глаза, хотя было заметно, как она нервничает. Роза явно была не в своей тарелке от своей роли в этом деле.

На кухне Анна поставила воду для кофе и усадила гостей вокруг стола. Сама же принялась пытаться наводить хотя бы подобие порядка. Сама она не слишком любила убираться и часто делала это только перед приходом гостей. Сегодня же, как, впрочем и за все последние месяцы, она гостей не ждала. Под неодобрительно-осуждающим взглядом матери в молчании она собрала со стола вчерашние и позавчерашние тарелки с присохшей едой и сгрузила их в мойку. Наскоро протерла стол и распихала по углам картонные упаковки и пакеты. Украдкой она умылась и пригладила волосы. Все это время гостьи молчали и пристально следили за всеми ее движениями. “Как в зоопарке” - подумала Анна. Чувствовала она себя все хуже и хуже. Хотелось прямо сейчас, пока они сидят за столом и не могут ее сцапать, выбежать в гостиную подхватить Марию на руки и броситься бежать куда глаза глядят.

- Я беспокоилась о тебе, Анна, - тихо сказала Роза, пряча глаза. - Я так испугалась вчера. Не знала что и думать.

- И поэтому вызвала мою мать, как пожарную команду? Спасибо, что сразу не скорую! - более резко, чем стоило бы, бросила Анна, пряча свой испуг.

- Анна, выбирай выражения! - рявкнула мать, сжав кулаки.

Но Анну понесло, и она уже не могла остановиться. Она закричала, что мать лезет в ее личную жизнь, что она взрослая и сама может выбирать как ей жить, что мать с детства мешала ей, что испортила ей все, что могла в детстве. Анну сорвало, и она в первый раз высказала матери все, что о ней думает, все что долгие годы носила, сжав в душе, боль, обиду, горечь, не полученную любовь и заботу за все детство. Потом слова у нее закончились и она заплакала.

Мать сидела на стуле с жесткой прямой спиной и сжатыми до бела губами. Она молчала и ждала, когда Анна замолчит. Потом она встала, обошла плачущую дочь и, остановилась у нее за спиной. “Я прощу ей все, - вдруг поняла Анна про себя, - если она сейчас обнимет меня и пожалеет. Неужели ее проняло?”

- Ну и где ты прячешь наркотики? - спросила мать холодно.

Она взяла Анну за руку и бесцеремонно закатала рукав джемпера ища следы иглы. У девушки уже не было сил сопротивляться. Роза с ужасом наблюдала за этим, прикрыв рот ладонью. Потом мать пошла в ванную, притащила ящик с медикаментами и вывернула его на стол. Разбросав лекарства она хищно спросила дочь - Куда ты положила свои таблетки?

Внезапно остервенев она принялась хлестать ее ладонями по щекам.

- Маленькая дрянь, - закричала она, - торчишь, как и твой папаша. Вы поломали мне жизнь, сволочи. Вы оба!

Схватив стул она запустила им в коридор, прямов в кукольный домик. Картонные стены с хрустом смялись, наружу полетели сломанные кроватки, столики и книжные шкаф. Мигнул и погас свет. Потом мать принялась методично топтаться по аккуратно разложенным для чаепития вокруг сервированного столика куклам.

Из груди Анны вырвалось тихое рычание. Растерянность, слабость, обида мигом покинули ее вместе с разумом. Теперь она была самкой, волчицей в чье логово вперлась опасная чужая хищница, угрожающая ее детям. Анна с места прыгнула вперед, толкнув мать в спину. Та с грохотом упала на обломки кукольного домика, не ожидая такого внезапного нападения. Пока они рычали, царапали и били друг друга, Роза трясущимися руками набирала номер на телефоне.

Продолжение следует...

Нравится повесть? Поблагодарите Сергея Лопарева переводом с пометкой "Для Сергея Лопарева".