Пэрми дё кондюир

22.06.2018

Автор: Александр Мовчан

Приблизительно так произносится по-французски permis de conduire — водительское удостоверение. Но одно дело добиться безупречной гнусавости в прононсе и совсем другое — свободно разговаривать на иностранном языке. Для этого необходима практика. Без неё, к примеру, никогда не научишься управлять автомобилем, даже зная в совершенстве матчасть.

Интерес к Франции возник ещё в детстве, и, может, поэтому сейчас у меня, повзрослевшего до седых волос дядьки с намечающейся лысиной, пусть и не новый, но именно «ситроен»?.. Фантомас и комиссар Жюв, приключения Фанфана-тюльпана, «Картуш», «Парижские тайны», неотразимая улыбка Бельмондо, благородный мститель Зорро, грубоватый Депардье и нескладный Пьер Ришар.

Я по-прежнему заслушиваюсь нескончаемыми переливами аккордеона в вальсах-мюзетах, тону в глубине бархатного контральто Далиды, грущу с меланхоличным Джо Дассеном и задорно подпеваю Мирей Матьё. И чуть не забыл — практически все «мелодии и ритмы зарубежной эстрады» не обходились без оркестра Поля Мориа!

Читая Жюля Верна, я путешествовал вокруг света, погружался в подводный мир на борту «Наутилуса» и где только не искал капитана Гранта. Расширяя кругозор и обращая внимание на детали — вроде сносок на переводы с французского, — подметил, что любимые всеми герои Дюма старшего не только скакали на лошадях, кутили и дрались, защищая честь дам сердца, — они ещё виртуозно выражались, так сказать, по матушке. Я, естественно, взял на вооружение эти скабрёзности взамен русских матюгов. А что? И пошлёшь, куда надо, и обзовёшь, бывает в горячке, но на неизвестном большинству языке, глядишь — и сам выпустил пар, и человеку необидно. Даже смеёмся потом вместе. Или вот взять эпизод из моей студенческой жизни.

Однажды поздним вечером я жарил картошку на общаговской кухне. Когда брызги шипящего на сковородке маргарина расстреляли меня буквально в упор, крепкое словцо с грассирующей «р», напоминающей полоскание горла, вылетело быстрей воробья и заметалось, отражаясь от стен и потолка, по всему этажу. Кудрявый марокканец в помятой хилле — тонкой нижней рубашке до пят — примчался на кухню и, смешивая пополам французский с арабским, с лёгким заиканием спросил, кто матерился «ан франсэ». С тех пор мы подружились, я вдоволь напрактиковался в колониальном суржике страны, поставлявшей Советскому Союзу лучшие апельсины, и в памяти навсегда запечатлелось вопросительно-глуповатое лицо Саида.

Запомнились такими же, мягко говоря, удивлёнными сокурсники-армейцы, с которыми я, не знавший службы салабон, учился в одном взводе на военной кафедре ХАДИ. В середине восьмидесятых Харьковский автомобильно-дорожный институт считался уважаемым ВУЗом; машины из лаборатории спортивных автомобилей устанавливали рекорды и демонстрировались на международных выставках, а модель ХАДИ-9 с турбореактивным двигателем от истребителя МиГ-19, приняв участие в съёмках художественного фильма «Скорость», показала на солёном озере Баскунчак почти фантастический по тем временам результат — четыреста километров в час!

Диплом выпускника ХАДИ котировался во всех республиках СССР, не говоря о развивающихся странах; окончившим военную кафедру присваивались звания лейтенанта, а особо удачливые получали красную книжицу с той самой надписью «permis de conduire». Удачливые — потому что с одной-единственной попытки получить права категории «С» доводилось немногим, это всё равно как за ночь выучить… тот же французский.

Что я «наблатыкался разговаривать с иностранцами на ихнем», доблестных армейцев уже не задевало. Но вот каким образом мне удалось сначала не завалиться на ПДД (правила дорожного движения), а потом без проблем прокатиться на стотридцатом «ЗИЛе», осталось для них загадкой.

Не спорю, сложно выбрать правильные ответы, особенно, когда с перепуга нажимаешь не ту кнопку на бездушной железяке «Вятка-5», а допускалась всего одна ошибка. При методе тыка можно, в принципе, угадать девять из десяти, но я никому не говорил, что в четвёртом классе на районном смотре юных инспекторов дорожного движения занял второе место. А вот как, впервые сев за руль грузовика, проехать по весьма оживлённой улице? Кроме зырканья в боковые зеркала нужно было плавно и одновременно быстро выжимать тугое сцепление, а при переходе на пониженную передачу — обязательно делать перегазовку.

Меня на занятиях по вождению никто не видел, хотя с разрешения деканата отпускали с лекций. Каюсь, под шумок прогуливал нудные в моём понимании пары, а старосте группы врал, что иду крутить баранку… Правда, за день до экзаменов в ГАИ я активно поработал педалями на тренажёре-симуляторе и привыкал к неудобной высокой кулисе.

По большому счёту, мне повезло, и опять-таки никто не знал, что я начинал водить под неусыпным контролем отчима на нашем жёлтом ушастом «запорожце» — сразу после того, как меня наградили фотоаппаратом за хорошие знания правил дорожного движения.

Водительское удостоверение советского образца на очередное новое, с трезубцем, не меняю, и на машине за границу, тем более во Францию, однозначно не светит. Но когда взмахом жезла приглашают остановиться и просят предъявить «посвидчення водия», я вежливо уточняю: «Пэрми дё кондюир?»

Нравится рассказ? Поблагодарите Александра Мовчан переводом с пометкой "Для Александра Мовчан".