Сокровище

СОКРОВИЩЕ. ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОМАН.
Публикуется по главам ежедневно.

Автор: Николай Соснов

Читайте в журнале Покет-Бук Пролог, Главу 1, Главу 2, Главу 3, Главу 4, Главу 5, Главу 6, Главу 7, Главу 8, Главу 9, Главу 10, Главу 11, Главу 12, Главу 13, Главу 14, Главу 15, Главу 16, Главу 17, Главу 18, Главу 19, Главу 20, Главу 21, Главу 22, Главу 23, Глава 24, Главу 25, Главу 26 романа "Сокровище".

ГЛАВА 27. УХОД В ТЕМНОТУ

Костя в очередной раз перекинул гладкий похожий на миниатюрную ящерку камешек из одной руки в другую. Незамысловатое жонглирование найденным во время давней прогулки камнем отвлекало от грустных мыслей. Свеча, стоящая в подвешенной на стенном крюке каменной чашке, оплавилась на треть. К утру огонь потухнет. Вместе с ним возможно погаснет и Костина жизнь, наивно вверенная совершенно чужим людям.
Врач, занимавшийся его ранами, как-то сказал, что в схватке с медведем чаша Костиной удачи переполнилась до краев, и впредь следует избегать опасных и рискованных ситуаций, чтобы избежать обещанных судьбой мучений и лишений. Он не послушал мудрого человека, пытавшегося вылечить юного пациента от излишней самонадеянности и удальства.
Нет, если удастся выкарабкаться из пропасти и на этот раз, Костя точно завяжет с любопытством, ложной гордостью и прочими затягивающими в неприятности свойствами характера. «Кабы не сыщики, вернулся бы в поселок к родителям, занялся отцовским ремеслом, забыв навсегда о дурацких приключениях», - думал Костя, актерствуя сам перед собой. Плачущий о горькой судьбе мальчуган плавал на поверхности бурной реки мятущегося и любознательного разума, а в темных глубинах таилось иное, подводное течение. Костя не хотел сейчас признаться себе в наличии этого течения, тянущего его прочь от мира тупых условностей во вселенную неограниченных возможностей. Призадумавшись, он понял бы, что течение это не просто существует, но и сильнее других течений души. Людям, однако, свойственно обманываться относительно собственных побуждений. Обосновывая свою правоту в споре с судьбой, Костя предпочитал лелеять драгоценную для самооправдания веру в решающее значение внешних обстоятельств.
Неожиданно за дверью камеры раздались странные звуки, необычностью как бы призывающие обратить на себя внимание. Сначала послышались осторожные шаги спускающихся по ступенькам людей. Затем кто-то что-то сказал неразборчиво, но довольным тоном. У самой двери раздался громкий женский шепот:
- Валяй!
Раздался противный скрип поднимаемого засова. Костя, встревожившись, вскочил. Не проклятая ли боярышня пришла по его душу? Рубка головы посреди ночи никак не входила в Костины планы, но, очевидно, ни за чем другим Волкова не явилась бы в такое позднее время. Хотя возможно в усадьбе не рубят голову, а вешают или используют еще какой-нибудь вид казни.
По контрасту с засовом дверь отворилась совершенно беззвучно. Костя помимо воли задрожал от страха. Однако, из темноты внешнего мира в камеру шагнул не стражник, а Афанасий. Правда, вид у друга был неважный. Одежда выпачкалась кровью, волосы словно специально кто-то взьерошил, напряженное лицо выдавало огромную усталость. В руке Афанасий держал окровавленную саблю.
Шмыгнувшая вслед за Афанасием в камеру Иринка приложила палец к губам. Девушка выглядела лишь немногим лучше Афанасия. Однако, выражение ее лица следовало, скорее, назвать счастливым, чем усталым. Костя не знал, что на пути в каземат Иринка встретила Анатолия и повеселела, убедившись в отсутствии у любимого ранений.
Друзья вывели Костю из камеры. Иринка освещала путь жировкой. Место за конторкой пустовало, охранник куда-то подевался.
Иринка уже ступила на лестницу, намереваясь подняться первой, когда из соседней камеры раздался унылый говор Никифора:
- Я все слышу. Освободите и меня.
- Еще чего, - грубо ответил Костя. - Сиди на месте, шпион и убийца.
- Сам ты шпион. И убийца тоже ты, - огрызнулся Никифор. - Аще не выпустите, устрою шум.
Не дожидаясь ответа, Никифор заорал во всю глотку:
- Караул! Побег! В каземате побег!
- Вот негодяй! - вскричал Костя.
- Остынь, - посоветовал Афанасий. - Он просто хочет выбраться, как и ты.
- Пусть кричит, - злорадно проговорила Иринка. - Его никто не услышит. Все защищают усадьбу от приступившего неприятеля. Даже охранника из каземата забрали.
Никифор сразу прекратил кричать и спросил:
- Неприятеля? Какого неприятеля? Нам, что, забыли сообщить, что усадьбу осаждают?
- А зачем нам сообщать? - ответил Костя вопросом на вопрос. - Мы же заключенные. Так кто напал-то на усадьбу?
- Имперцы, - коротко ответил Афанасий. - В долине кипит настоящее сражение.
- Выпустите меня! - теперь жалобно заканючил Никифор.
- Вот тебе! - Костя показал Никифору кукиш, в запальчивости позабыв, что тот не может видеть сквозь дверь.
Тут до участников разговора через толстые перекрытия подземного этажа донесся хлопок, похожий на мушкетный выстрел, но гораздо глуше и объемнее.
- Что это? - спросил Костя.
- Не знаю. Мы подобные звуки слышали, когда спускались. Надо борзо уходить отсюда, - сказала Иринка. - Отпустите Никифора и пойдем.
Афанасий, невзирая на ворчание Кости, снял засов с двери камеры Никифора. Дверь распахнулась, парнишка показался на пороге, прикрываясь табуреткой. Ее ножки с претензией на угрозу нацелились в грудь Афанасия. Что-то сломалось в Афанасии при виде Никифорова лица, сменившего маску безразличия на хитроватое выражение «ну-ка, выкуси». Афанасий тратит остатки сил на возню с тяжелым засовом, а вместо благодарности в него целятся паршивой табуреткой.
- И-и-эх! - Афанасий почти без замаха разрубил саблей жалкое оружие Никифора. Тот от неожиданности так обомлел, что некоторое время еще продолжал сжимать в руках обломки.
- Ты что! - всполошилась и бросилась к Афанасию Иринка в то время, как настроенный против Никифора Костя только обалдело глядел на последствия внезапной агрессии.
Как ни старался впоследствии Афанасий дать себе отчет в подробностях тайных душевных побуждений, вызвавших в нем вспышку ненависти к дурацкому предмету мебели, ему вспоминались лишь внезапно пересохший рот и восхитительное чувство, будто он после длительного ожидания наконец жестоко отомстил смертельному врагу. Только разве Никифор враг ему?
Афанасий молча взял у Иринки жировку и двинулся к лестнице. Девушка подошла к пребывающему в прострации Никифору и взяла его за руку со словами:
- Брось их на пол. Пойдем.
- Ну нет, я с вами не пойду, - воспротивился Никифор.
- Никто никуда пока что не пойдет, - раздался новый звонкий голос.
Все застыли, как внезапно пойманные за шиворот в чужом саду мальчишки. На лестнице появился свет. Затем возникла тень, через несколько мгновений воплотившаяся в фигурку несущего лампу Симеона. За ним, громыхая оружием и доспехами, шагал Степан Балиашвили. Он предварял спуск Тамары Федоровны, позади которой шел Петр. Последней в мрачную атмосферу каземата окунулась Полетелова.
Обе группы застыли друг против друга, заполнив практически все пространство перед камерами. Казалось, немая сцена будет длиться вечно, но тут удивительно близко и громко раздался новый хлопок неизвестного оружия. Это был уже не хлопок, а настоящий гром, заставивший стены задрожать. Удар грома, словно убедил нарушить молчание, и все заговорили разом.
Расстреливавшие усадьбу из миномета люди в этот же самый момент времени также вели энергичную беседу.
Еще до того, как полковник соизволил спуститься с устроенного в горах командного пункта, лейтенант минометчиков успел несколько раз мысленно пожалеть о том, что задействован в операции. Когда же начальник, патетично разводя руками, обрушил на на него крепкие выражения, аналогию которым можно подобрать только в языке нищих с самого дна Столицы, лейтенант пожалел, что вообще поступил на военную службу.
Острой необходимости избирать карьеру военного не было. Основатель рода Пустыревых, славный Алексей Константинович, трудился ближайшим собеседником первого императора еще в ту пору, когда его сюзерен служил областным наместником в государстве древних. Алексей Константинович доносил мнение наместника до жителей всей страны, тогда огромной, больше нынешней Империи в тысячу раз. После насланного Господином Небес наказания Пустыревы, хоть и не приобрели княжеского титула и вотчинных земель, однако, не потерялись в беспорядке последовавших мятежей и войн, а приняли самое деятельное участие в строительстве новой державы. Старинный сундук, стоявший в покоях главы семьи, всегда доверху набит гривнами, а в построенной на развалинах огромного дома родовой усадьбе имеется небольшая библиотека. Истинная гордость Пустыревых - инструмент древних для слушания прилетающих по воздуху разговоров. Инструмент, большой красивый ящик из пластика с ручкой для переноски, не работал уже два века, но оставался символом высокого положения и большого достатка.
Никто из предков лейтенанта Михаила Пустырева не склонялся к грубой военной службе. Дед Михаила руководил личными рудниками императора, отец до недавней отставки возглавлял императорское почтовое ведомство. Наследнику рода прочили правильную и привычную карьеру чиновника. Желание юноши избрать полную ухабов офицерскую дорогу стало для родителей открытием. Покойный дед воспринял бы подобное нарушение традиции как дерзость молокососа. Отец Михаила по счастью или несчастью слишком увлекался чтением, что позволило ему блистать при дворе колоссальными знаниями и наладить для владыки отличную систему почтовой связи, но при этом заразило идеями, не совсем согласными с Законом Божьим. Среди усвоенных отцом вольнодумств присутствовало и странное представление древних о необходимости свободно выбирать жизненное призвание. Услышав от сына просьбу направить его на военную учебу, отец хмыкнул и составил прошение государю. Через неделю Михаил приступил к тренировкам в подземном сооружении, где готовили элиту имперских войск — офицеров для подразделений, использующих оружие предшествующей цивилизации, бесхарактерной и наказанной свыше, зато гениальной по части производства средств умерщвления рода человеческого.
Теперь Михаил жалел, что не захотел стать законоведом, как желала мама или, например, следопытом, как мечталось в детстве. Вместо этого он сделался послушной куклой в руках невежественного командующего, поднявшегося к вершинам власти, подавляя крестьянские и солдатские бунты.
Они подожгли боярский дом и, тем самым, поставили операцию на грань краха. Полковник буквально налезал на Пустырева, брызжа слюной и срывая голос. Заметив, как Михаил брезгливо стер попавшие на щеку капельки, начальник заорал:
- Что, жалко личика, красна девица? Ты погоди, Амир-хан прикажет отбить с него красоту! После палача оно не будет таким аппетитным!
- Господин полковник… - начал Михаил, которому надоело терпеливо слушать оскорбления от мелкого дворянчика, чей дед по слухам чинил обувь в купеческом квартале Столицы.
- Ты в армии, сынок! - истерично перебил командующий. - А в армии младшие говорят по приказу старших и никак иначе!
- Я родовой дворянин…
- Здесь ничего не стоит твоя родовитость! Я выбью из тебя дрянь собственноручно! - Побагровевший и надувшийся, как готовый лопнуть пузырь, полковник схватился за плеть. Пустырев невольно потянулся к пистолету.
- Ха-ха-ха-а-а!
Смех неприметного человека, выступившего из тени в образованный костром круг света, прошумел скоротечным ливнем и резко оборвался.
- Вы препираетесь, а алфавитчики спасают книги от огня и прячут подальше от дома, - разъяснил он, небрежно теребя полу накидки пухлыми пальцами, каждый ноготок которых был обихожен со скрупулезной тщательностью. - Оставьте муштру на потом, полковник. Вы должны захватить здешнюю библиотеку. Вам нужно собрать солдат, попрятавшихся на склонах гор, и бросить их на врага, расчищая пространство перед ними огнем нашего чудесного миномета. Если бы вы не дорожили запасом мин больше, чем запасом бойцов, и не страшились поджечь дом, усадьба давно была бы взята с минимальными потерями. Книги надо читать, а минами стрелять. Солите вы их, что ли? Почему я, научный сотрудник, знаток книг, вынужден рассказывать вам основы тактики ведения боя?
Цвет лица командующего сменился с багрового на алый, однако, командующий все-таки замолчал. Неприметный, хоть и не являлся военным, занимал равное полковнику положение в службе Амир-хана и здраво рассуждал. Полковник был из тех начальников, кто никогда не признает ошибок и сваливает вину на подчиненных, зато всегда готов принять разумный совет коллеги и слепо выполняет распоряжения вышестоящих.
Выразить согласие командующий не успел. Лежавший в двух саженях от них под прикрытием большого валуна красноглазый демон понял, что шанс на добровольное отступление врага окончательно потерян и зажег фитили. Дождавшись прогорания коротеньких шнуров на три четверти, он встал во весь рост и поочередно метнул три бомбы, стараясь положить их рядом с несущей смерть трубой. Глазомер не подвел, первая бутылка взорвалась между минометом и чистящим оружие бойцом. Орудие скрылось в густом дыму, тут же разодранном в клочья еще двумя взрывами.
Первые погибшие не успели коснуться земли, а Суханов уже молнией несся к миномету, на ходу поджигая фитили еще двух бутылок. Прервав бег лишь на ничтожный миг, Алексей Иванович затолкал обе бомбы в разверстую пасть хищника. Затем он бросился вперед, выстрелами пробивая дорогу к ошеломленной группе командиров.
Еще прежде чем внутренняя натуга взрыва растянула и искалечила ствол миномета, издалека донеслись крики и стоны гибнущих воинов. Помощники Суханова вырезали высланный лейтенантом и проморгавший красноглазого демона дозор. Суханов перебил из автомата десяток солдат и услышал клацанье затвора. Кончились патроны.
Вставший на пути имперский солдат с разворота ударил Суханова копьем как дубиной, но тот, замерев, отклонился назад, подобно дереву на ветру. Удар не достиг цели. Гигант перехватил копье у самого наконечника и вырвал его, смахнув имперца в сторону как паучка веником. Взяв опустевший старинный мушкет за ствол в одну руку, а копье в другую, Алексей Иванович двинулся на трех офицеров. Перед ним оставался воин, вооруженный топором.
Глядя на появившегося, словно из адской бездны, демона, Пустырев ощутил, как леденеет от страха тело, становится слабым, медленным и неповоротливым. Пальцы еле-еле ползли к застежке кобуры. Острое лезвие топора просвистело в воздухе, но демон вновь непостижимым образом уклонился.
Представитель Амир-хана отступил в тень. Солдат сделал рывок вперед и снова рубанул топором. Опять промах. Красноглазый стукнул бойца мушкетом по крепленой медными пластинами кожаной шапочке. Тот осел, выпустив из рук топор.
Пальцы Пустырева все никак не могли справиться с застежкой. Он оказался за спиной полковника, нервно сжимавшего посеребренную рукоять наградного меча. Командующий не настолько туп, чтобы, очертя голову, кидаться на ужасающего жуткой внешностью и могучей силой врага. Он переступал туда-сюда за костром, шипя как взбудораженный кот.
- Ты кто такой? - спросил полковник. - Из какой норы выполз? Что за тварь тебя родила?
Не обращая внимания на оскорбления, демон приблизился к костру и метнул копье. Изящные и совершенно непригодные для ходьбы сандалии полковника, которые офицеры за глаза называли тапочками, мелькнули в воздухе и коснулись земли последний раз. Крутящееся лезвие меча соприкоснулось с пламенем, возвращая металл отцу-огню.
Пустырев понял, что не доживет до взятия усадьбы. Сейчас демон убьет его. Даже если потом солдатам удастся его прикончить, лично лейтенанту это ничем не поможет. Надо достать пистолет! Пальцы, наконец, смогли расстегнуть кобуру, однако, демон оказался рядом раньше, чем оружие появилось в руке Пустырева. С нарочито издевательской воинской вежливостью красноглазый сорвал с лейтенанта кобуру и отшвырнул ее в темноту, а затем отбросил бесполезный автомат, жестом показав намерение сразиться врукопашную.
Где-то недалеко запела флейта. Пустырев читал привычные сочетания ее звуков так же легко как фразы в раскрытой книге. Кто-то из капитанов взял на себя командование и собирает новые стрелковые цепи для решающего штурма. Если не дурак, ударит с флангов. Пустырев пытался не думать о том, что случится в следующие мгновения.
Гигант сделал выпад, окуная Пустырева в хмельное забытье.
Вырубив лейтенанта, Суханов поискал глазами третьего командира. Тут же его взгляд споткнулся о зрачок пистолетного ствола. Как ни быстр Алексей Иванович, а опередить стремительно раскручивающуюся в полете старинную композитную пулю не сумел. Вместо прямого попадания в лоб получилось боковое, но это уже ничего не решало. Неприметный опустил пистолет и облегченно перевел дух.
На противоположной стороне долины зеленокожая девушка, несшая к неспущенным еще на воду плотам груз значительно более тяжелый, чем мог поднять сильный мужчина, внезапно запуталась в собственных ногах и едва не упала. Сбросив ранец, к ней на помощь тотчас же пришел Афанасий.
- Спокойно, я держу! - Афанасий подхватил Галю за талию и помог девушке выпрямиться. - Не надо было столько сразу на себя взваливать. Давай-ка я возьму мешок…
Галя отдала мешок и, уставившись в непроглядную темень неба, дрожащим от напряжения голосом проговорила:
- Его больше нет. Алексея Ивановича нет. Погиб.
Шедшая следом за Афанасием Иринка охнула и остановилась, согнувшись как от сильного удара в живот.
- Да ты что? Как ты узнала? - растерялся Афанасий.
- Мы все и всегда друг о друге знаем...знали.
- Чем вы там занимаетесь? - прикрикнула на отставших возглавлявшая небольшой отряд Тамара Федоровна. - Нужно спешить!
К троице приблизился качающийся в медной клетке огонек. Это подошел Балиашвили. Он наклонился к присевшей прямо на жесткую, усеянную обкатанными водой голышами, землю Иринке, осветив ее лицо мигающим светом лампы. Девушка растирала глаза, пытаясь высушить слезы.
- Что ты? - участливо спросил Степан. - Заработалась?
Да, она уж сегодня поработала на славу. Сначала помогала спасать книги и другие ценности из подожженной усадьбы. Мина разорвалась на чердаке, убила разом семь человек и породила яростный пожар в несколько минут сожравший полувековой давности балки и перекрытия. Вылизав начисто чердачное угощение, огонь заметил, что этажом ниже тоже имеется немало вкусностей, и устремился туда.
Скушав шкафы боярышни со всем их многоцветным льняным, кожаным и шерстяным содержимым, пожар усилился. Пока бойцы брандкоманды пыталась остановить его дальнейшее распространение, остальные выносили из дома и перепрятывали в пещерах добро.
Иринка наравне со всеми таскала тяжести, но скоро выбилась из сил. Своротив очередной мешок в указанный пещерный погреб, девушка уселась в сторонке.
Отдохнуть толком не получилось. Ее разыскал Петр и увел к навесу в глубине сада. Там Морейко собрала троих беглецов из поселка, Балиашвили и Полетелову, Галину Чаадаеву, Петра и двенадцать его товарищей-пожарников. Ожидали еще Алексея Ивановича. Среди собравшихся Иринка заметила незнакомого щуплого мужчину с нездоровым цветом лица.
Тамара Федоровна говорила, как всегда просто, но таким тоном, что дух захватывало.
- Степан и Наталья Николаевна проводят наших гостей домой и возьмут для охраны уважаемых пожарных под командой Виктора Игоревича Орлова. Другие наши гости, ученики Дерюгин, Сальников и Смирнова, тоже пойдут с ними. Если имперские войска нас разобьют, им может грозить даже не каторга, а сразу смерть. Ребятам придется погостить у Алексея Ивановича и Гали. Всем важно полностью сосредоточиться на достижении цели — поиске дома наших друзей. Поможет в этом опытный проводник, Егор Кузьмич.
Человечек вяло помахал рукой. Пожарные насмешливо зашептались, без стеснения тыча пальцами в Егора Кузьмича. Такая распущенность покоробила Иринку. Вид у мужичка, конечно, преотвратный, но разве можно прямо в глаза обижать человека только за то, что Господь не наградил его приличной внешностью?
- Пойдите и доставьте наших друзей домой. Это крайне важное задание, а не увеселительная прогулка. Вы должны защищать Галю и Алексея Ивановича. Не прошу жертвовать жизнью, но сделайте все возможное.
Теперь выходило, что и отправиться не успели, а уже потеряли Алексея Ивановича. И она не может тронуться с места, сидит и размазывает соленую влагу по вискам и щекам.
Древняя как мир человеческий тоска овладела Иринкой. То ей не верилось в смерть Суханова и казалось, что он вот-вот появится из-за очередного пригорка то, наоборот, наваливалась скрежещущая тяжесть пустоты.
Тамара Федоровна дала ей глотнуть приторно-сладкой жидкости из кожаной трубки и, приобняв за плечи, повела на плот. По пути она шептала что-то девушке на ухо, но Иринка не слышала ничего.
Галя, если судить по внешним признакам, справилась лучше. Она молча сложила на плот последние запасы — мешки с сушеной рыбой — и заняла место у рулевого весла. Иринку усадили на другой плот. Силы оставили девушку. Ей пришлось устроиться среди сброшенных гребцами курток, подложив под голову сумку и свернувшись клубком. Внезапный удар так ошеломил Иринку, что она даже на мгновение не вспомнила об Анатолии, в которого, как ей уже было совершенно ясно, влюбилась и с которым расставалась на неопределенное время.
Тамара Федоровна Морейко страдала от гибели Суханова больше всех, хотя и по-особенному. Учительница не испытывала к Алексею Ивановичу тех же почти родственных чувств, что терзали сейчас Иринку и разъедали душу Гали. Глядя, как осторожно плотовщики прокладывают себе путь по реке, Тамара Федоровна испытывала жгучий непреодолимый страх. Она так надеялась на красноглазое страшилище!
Нет, не только ради спасения от имперцев отправила она троицу унесенных из родного поселка бурей любознательности учеников. Просто Тамара Федоровна не могла определиться, действительно ли Константин Сальников в столь юном возрасте принял звание соглядатая или она имела дело с обыкновенным подростком-оболтусом, не дающим покоя взрослым дерзкими выходками.
Страх грохотал в ушах погребающим весь ее мир камнепадом.
Противники Алфавита очень легко решили бы проблему трех подростков, посадив их под замок или уничтожив. Тамара Федоровна себе такого позволить не могла, пока не убедилась бы, что они действительно необыкновенно хитроумные разведчики, а не деревенские ребята. Да и тогда, уничтожить детей…
Вообще уничтожить безоружного и бессильного человека, нет, она не смогла бы. Не только потому, что Алфавит убивал лишь в самых безвыходных ситуациях, но и потому, что Тамара Федоровна просто не сможет отдать приказ на убийство.
Пришлось решать, где безопаснее держать Сальникова и компанию. Поразмыслив, Морейко решила, что в путешествии они будут на виду и не смогут передать сообщение хозяевам, тогда как в усадьбе трудно уследить за ними среди множества людей.
Если же они не шпионы, то, тем более, следует их услать подальше. Строго говоря, ребята не совсем посторонние для Алексея Ивановича и Галины, некоторая часть тайны им известна, так что ход кажется оправданным. В путешествии они во всяком случае не проболтаются соглядатаю Империи.
В наличии соглядатая Тамара Федоровна не сомневалась. Кто-то, отравив брандмейстера Битова и, напав на Айрата, явно пытался задержать отправку Суханова и Чаадаевой до прихода вызванных имперских войск. Шпион, очевидно, слышал многие разговоры, имел доступ к секретной информации. Вот почему Тамара Федоровна особенно сомневалась, что агент Империи находится среди учеников. Хотя шпион мог быть не один…
С тревогой Морейко провожала взглядом растворяющиеся во тьме огни плотов. С одного из них за желтым светом ее жировой лампы внимательно наблюдал хладнокровный бесчувственный человек, готовый убить кого угодно, чтобы расчистить путь к вожделенной цели.

Нравится роман? Это результат кропотливого литературного труда. Помогите автору освободить время и создать условия для работы. Поддержите творчество Николая Соснова денежным переводом с пометкой "Для Николая Соснова".

Глава 28 романа "Сокровище" будет опубликована завтра в среду 7 февраля.

Подпишитесь на канал Покет-Бук, чтобы не пропустить новинки!