Зона тени-16

Читайте Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6, Часть 7, Часть 8, Часть 9, Часть 10, Часть 11, Часть 12, Часть 13, Часть 14, Часть 15 романа "Зона тени" в нашем журнале.

Автор: Юрий Солоневич

2.21.

У церковной калитки, на скамеечке, сидел старец, по виду — нищий. Арсений поздоровался, и старец ответил.

— Садись, посиди, — сказал старец. — Ещё слишком рано.

И Арсений присел на край скамейки.

— За утешением пришёл, добрый человек, — не то утвердительно, не то вопросительно сказал старец. — Велико твоё страдание, если в такую рань пришёл.

Арсений сидел молча.

— Найдёшь утешение в молитве, — продолжал старец. — А правду в мире не ищи: нет в нём правды. До самого последнего дня не найдёшь. Она сама к тебе придёт в твой последний день, когда ты будешь умирать в одиночестве.

— Почему в одиночестве? — с дрожью в голосе спросил Арсений.

— Каждый человек умирает в одиночестве. Живёт в иллюзиях до своего последнего часа, не думает о нём — о себе думает: как на трон взобраться. Но придёт он, и воздастся каждому по делам его. В какой гордыне Государь российский пребывал, а и ему воздалось. Праведников казнил — Бога не боялся. А праведник сказал ему: «Кровь моя — на твоей голове». Да только отвернулся царь от праведника, не одумался. И настал срок, пришли злые люди, и истребили всю семью царскую, и детей малолетних не пощадили.

— Дети-то не виноваты, — сказал Арсений.

— Всё имеет причину. Отцы творят прошлое своих детей. Будущее — продолжение прошлого. Потому и грехи отцов на детей ложатся. Безвинные дети погибают по вине отцов — и так из поколения в поколение.

Старец опёрся на свою клюку и сказал:

— Вижу я: велико тебе испытание будет. Но устоишь ты. Душа твоя слезами омоется, глаза твои ясными станут, и увидишь ты истину великую, познаешь путь богоугодный. Рано ты пришёл — значит, большая нужда у тебя. Но не спеши идти к Богу с чёрным сердцем, оставь за оградой всё зло мирское — это оно мучит тебя.

— Я не знаю, как это сделать, — сказал Арсений.

— Купи две свечи, — сказал старец. — Зажги одну за упокой всех, кого знал, а другую — за здравие всех, кого знаешь. Не поминай им ни зла, ни добра. Только слушай, что тебе сказано будет.

— У меня нет денег, чтобы купить свечки, — признался Арсений.

Старец полез за пазуху, достал оттуда небольшой платок, развязал его и протянул Арсению две бумажные купюры.

— Я не знаю, когда смогу вернуть.

— Вернёшь, когда срок придёт. Не мне — так другому. За упокой поставь слева, а за здравие — справа, у иконы Пресвятой Богородицы.

— Я не могу взять у вас деньги, — сказал Арсений. — Как я их верну?

— И если взаймы даёте тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? — сказал старец. — Давайте — и дастся вам.

— Спасибо, — сказал Арсений и взял деньги. — Моя жена ходила в молитвенный дом. А я не знаю, как мне быть: я никуда не ходил.

— Зачем строить храмы в Божьем Храме? — старец немного помолчал и продолжил, но уже другими словами, как будто говорил совсем иной человек: — Изначально я занимался эфиром Максвелла. А когда построил его модель, то оказалось, что в разной проекции пересечения оси его кристаллической решетки похожи или на православные кресты, или на звезду царя Давида. Решил, что это не может быть случайным совпадением. Но, с другой стороны, наши предки о микромире никакого понятия иметь не могли. Значит, увидели эти структуры у какой-то более высокой цивилизации, представителей которой принимали за богов. Самое логичное объяснение. Стал изучать религиозные книги различных народов — и поразился сходству описанной там картины мира с той, которую мы только-только начинаем открывать в субъядерной реальности.

— Вы — физик? — удивился Арсений.

— Химик, — ответил старец. — Но нельзя проводить строгой границы между отраслями знания: они все связаны в одно целое. Каждая из них — субъективна, все вместе — объективны. Не может быть физики без теологии, как не может быть тела без души. Формулы не описывают ни боли, ни страдания. В них нет души. А всё, в чём нет души — порождает зло. Храм, который возводят точные науки — третья мировая. Поэтому я и уничтожил все свои записи: до тех пор, пока в моих открытиях не будет души, они будут порождать только зло, страдания и смерть. «Знание есть меч обоюдоострый коим и врага можешь поразить и себя без пальцев рук оставить, возлюбил повторять Он бывшим с Ним».

— Разве у открытий может быть душа?

— Она должна быть у их авторов. И у тех, кто будет владеть открытой силой, кто будет направлять эту силу на конкретные цели.

— Душа есть у всех людей.

— Не у всех она чиста. Корысть и зависть разъедают души, как ржавчина — металл. Исподволь, незаметно, оттого и коварно. Деньги — везде, за деньги — всё. Затмение нашло на людей. Посты, чины, научные звания, свидетельские показания, человеческие органы, живые люди — все покупается. Да что тебе говорить — ты и сам знаешь. Только не думают о том, что умирать придётся в одиночестве. Да детей своих на гибельный путь толкают: считают, что добро им делают. Деньги — та же сила, а без души — зло.

Арсений согласно кивнул головой.

— Закон без души — тоже зло, — продолжал старец. — Ещё Ленин говорил: «По форме правильно, а по существу — издевательство». Те же коммунисты от имени Ленина правили, а заповеди его не выполняли. Фарисеи, не видящие за буквами людей, их жизнь, нужду и надежду на справедливость. Мелкие душонки есть везде: и в физике, и в религии, и у власти. Потому и строят храмы в Божьем Храме вместо того, чтобы просто найти в нём своё место. Говорят от имени Бога, а имени и не знают. Для того Бог и поместил ключевой символ мироздания — крест — на самом видном месте, чтобы никто его запатентовать не смог.

Арсений подумал, что старец не похож на фанатика-верующего, слепо преклоняющегося пред раз и навсегда сформулированными догмами. И, словно в подтверждение этой мысли, старец сказал:

— В секретных архивах Ватикана и в Королевской библиотеке в Австрии есть рукопись Евангелия. В нём сказано: «Не ищите закон в ваших книгах с писаниями, ибо закон есть жизнь, писания же мертвы. Истинно говорю вам, Моисей получил эти законы от Бога не в письменном виде, а через слово живое. Закон есть живое слово живого Бога, данного живым пророкам для людей живых. Во всём, что являет собой жизнь, записан этот закон. Вы можете найти его в травах, в деревьях, в реках, в горах, в птицах небесных, в рыбах морских, но, прежде всего, ищите его в самих себе. Ибо истинно говорю вам, всё живое ближе к Богу, чем писания, в которых нет жизни. Бог так сотворил жизнь и всех живых существ, чтобы могли они вечным словом обучать человека законам истинного Бога. Бог писал эти законы не на страницах книг, а в сердцах ваших и в духе вашем. Они в дыхании вашем, в вашей крови, в ваших костях, в вашей плоти, в ваших внутренностях, ваших глазах, ваших ушах и в каждой мельчайшей частице тел ваших. Они в воздухе, в воде, в земле, в растениях, в лучах солнца, в глубинах и высотах. Все они говорят с вами, чтобы вы могли понять язык и волю Бога живого. Но вы закрываете глаза ваши, чтобы не видеть, и закрываете уши ваши, чтобы не слышать. Истинно говорю вам, что писания — это творения человека, а жизнь и всё её многообразие являются творениями нашего Бога. Почему же не слушаете вы слов Бога, записанных в его творениях? И почему изучаете вы мертвые писания, которые есть творения рук людских?» Я никогда не читал более правильных и более искренних слов. Зачем же их держать в тайне?

Арсений не знал, как отреагировать на слова старца. С одной стороны, он многое не понимал или не принимал. А с другой стороны, ему не хотелось чем-либо обидеть этого человека. Поэтому он переключил разговор на нейтральную тему, спросив:

— Вы часто сюда приходите? Как мне всё-таки вам долг вернуть?

— Не говори о деньгах, — попросил старец. — Никогда не говори. Постарайся забыть про них. Но от нуждающегося — не отворачивайся. Ты ведь за другим пришёл, так о том и думай.

— Почему вы бросили науку? — спросил Арсений, чтобы сгладить впечатление от своих слов.

— Я её не бросил, — ответил старец. — Но у науки есть предел, который нельзя преодолеть, не изменив самого себя. Когда мне осталось узнать только основополагающий Принцип, я тоже натолкнулся на этот предел. Я запутался в бесконечных уточнениях, как в паутине. И однажды, после нескольких бессонных ночей, взял в руки Евангелие, чтобы успокоиться.

«Совсем как я», — подумал Арсений.

— Первая фраза, которую я прочитал, была: «В начале было Слово». Но сноска внизу поясняла: в первоисточнике было не «Слово», а «Логос». Это можно истолковать, как «Принцип». Именно указание на тот Принцип, который я искал. И тогда исчезло последнее сомнение в том, что есть кто-то, кто беспокоится о нас.

— Кто?

— Не знаю, как назвать. Но дело не в названии, а в сути. Если текст начинается с подсказки основополагающего Принципа, значит, надо прислушаться, надо вникнуть в смысл того, что нам сообщают. Люди заменили исходный текст (и суть) сообщения. Так «Принцип» превратился в «Слово». А Евангелие утратило физический смысл. Физики в гордыне своей пренебрегли подсказкой: ну как же — учить нас, создателей атомной бомбы! Физике не нужен смысл — физике нужен эффект, который можно пощупать руками. Или обжечься — лучше всего — до костей. Ну, да Бог с ними! Нам дали подсказку. Мы должны ею воспользоваться. Мы должны найти этот Принцип, и тогда нам откроется Истина. И эта Истина сделает нас свободными. Надо только следовать за Тем, Кто Ведёт Нас.

— И вы нашли ответ?

— Я не могу тебе сказать: линия горизонта всегда уходит вдаль, сколько к ней ни приближайся. Но то, что я уже нашёл, сделало меня совсем другим, чем я был прежде. И я знаю, как надо искать: «Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною». Я так и поступил.

— Я не могу найти свою жену и дочь: они ушли из дома — и никаких следов, — сказал Арсений.

— Ищи не там, где светло, а там, где потерял, — сказал старец. — Ты ищешь их в настоящем, а потерял — в прошлом. Вернись обратно и найди причину. Без этого ты не сможешь их вернуть, даже если они будут рядом: они не услышат тебя, как и ты не слышал их. Как и я не мог распознать Истину, потому что глаза мои смотрели и не видели.

— Разве можно вернуться в прошлое? — удивился Арсений.

— Можно не только в прошлое вернуться, но и в будущее попасть. Надо только очень сильно захотеть, — уверенно сказал старец. — Своим рассудком пройди во времени бедственного события близкого тебе человека. И если разум ваш совпадает, что будет, то ты увидишь всё событие своими глазами. Поскольку будешь в другом времени, то там действовать не надо, а надо, когда вернёшься в настоящее. Запомни: сколько времени ты находился в будущем или в прошлом, столько времени тебя не было в настоящем. Все ... А теперь посиди со мной тихо, пока здесь никого нет. Помолчи, даже в мыслях своих помолчи, и тогда многое тебе откроется.

Арсений хотел ещё что-то спросить, но не осмелился, замолчал и, по примеру старца, закрыл глаза. Спокойствие понемногу овладевало им. Он словно отделился от своего тела, поднялся ввысь и смотрел оттуда на землю. Всё на ней стало маленьким: и дома, и деревья, и люди. И проблемы, и беды, и преследовавшие его постоянные неурядицы — всё уменьшилось, стало совсем не таким трагичным, как это казалось ему раньше.

И где-то далеко-далеко, за синими туманами, за бескрайними песками, в тени седых пирамид промелькнули две знакомые фигуры. «Аня! Оля!» — закричал Арсений. Но только заунывный вой ветра да отдалённый писк радиоэфира услышал он в ответ.

Мистика — для дураков…

Когда же мы поумнеем?

Арсений не знал, сколько времени он просидел с закрытыми глазами. Он очнулся оттого, что услышал голоса людей: верующие заполняли уже открывшуюся церковь. Старца рядом не было: он смешался с другими людьми, и Арсений потерял его из виду.

«… столько времени тебя не было в настоящем».

Позже Арсений много раз приходил в эту церковь, чтобы вернуть деньги, но старца больше так никогда и не встретил. И с тех пор всегда подавал милостыню, даже если приходилось жертвовать последними деньгами.

Продолжение следует...

Нравится роман? Поблагодарите журнал и Юрия Солоневича подарком, указав в комментарии к нему назначение "Для Юрия Солоневича".