Следующая станция «Далекая Галактика»

10 April

Задолго до приближения к кораблю Петр почувствовал, что на нем прилетела его жена, хотя издалека он и не мог разглядеть, кто именно стоял у трапа. Подойдя ближе, он еще раз удивился, насколько она хрупка и миниатюрна, смотрится почти девчонкой, несмотря на уже внушительный, выпиравший из-под складок блузы живот, в котором его детям становилось всё теснее. Их он тоже чувствовал – как они медленно, словно в невесомости, двигаются в околоплодной жидкости, и как прислушиваются к тому, что происходит снаружи, реагируя толчками на взволнованный тон голоса матери или ее излишнее возбуждение. И все же даже в процессе медитации Петр не мог разглядеть их лица и предвидеть будущего, хотя бы в мимолетных тенях-намеках. В отличие от будущего жены, которое ему однажды явилось в кошмарном сне и затем преследовало в жутких дневных видениях.

Жена подбежала к Петру и бросилась на его шею. Они обнялись, но он быстро – даже слишком быстро – оттолкнул ее от своей груди. Петр был рад увидеть жену и одновременно зол, что она прилетела в самый неподходящий для него момент.

–Как ты тут оказалась? – почти не скрывая раздражения спросил он.

–Я тревожилась за тебя, – просто ответила она. Жена смотрела на него своими большими карими глазами, полными любви, тревоги и слез. В них отражались всполохи бушующего вокруг пламени и его собственная темная фигура.

Неожиданно, где-то на периферии зрения (и если бы он был хамелеоном, способным одновременно смотреть в разные стороны, то обязательно увидел бы полную картину), Петр заметил кусок плотной шерстяной ткани изумрудного цвета. В сине-серо-черной реальности столицы такой цвет почти не встречался. Почти. Он знал лишь одного человека – девушку с длинными гладкими волосами цвета горького шоколада, которая могла бы носить столь необычный оттенок зеленого, такой глубокий и сложный, словно им окрасили не чье-то пальто, а душу.

–Прости, договорим в следующий раз, – шепнул Петр ошарашенной жене. Его голограмма тут же исчезла с поверхности огненной планеты, и сам он, сменив эпично развевающийся за спиной плащ на дутую куртку из полиэстера, оказался в самом далеком от той Галактики месте. Семь тридцать утра. Московское метро. Десятки людей в таких же куртках, как и он сам, практичных, немарких. Скучных. Мужчины и женщины, поглубже зарывшиеся мыслями в смартфоны, в которых сосредоточена вся их жизнь – общение, покупки, встречи, влюбленности, тайны.

Петр искал в этой толпе клонов одну-единственную девушку в шерстяном зеленом пальто, но было поздно. Она словно испарилась в пространстве, хотя считанные секунды прошли с того момента, как Петр обнаружил осколок изумрудной ткани.

«Станция Технопарк. Следующая станция Автозаводская», — произнес бодрый мужской голос, зовущий трудящихся в центр, где людские потоки разделятся на атомы, и затем каждый из них просочится в свою офисную коробку, спрячется в свою хомячью норку, оборудованную компьютером и телефоном.

Петр вскочил и, расталкивая локтями остальных, поспешил на выход. «Привиделось. Да и не она это была, кто-то другой», – решил он и приказал себе перестать думать о зеленом пальто и его обладательнице, хотя воспоминания всплывали перед глазами, как назойливая контекстная реклама.

Магазин электроники в торговом центре, в котором работал Петр, был по обыкновению почти пуст. Редкие посетители прогуливались между стеллажами и вертели товар в руках, но уходили без покупок. В обязанности Петра входило консультирование, но так как никто его ни о чем не спрашивал, он делал вид, что изучает технические описания и красочные прокламации отдела маркетинга. Конечно, чтобы повысить качество консультаций и стать лучшим продавцом, а не чтобы пустить пыль в глаза старшему менеджеру, который срезал премии за «праздное шатание» на рабочем месте, даже если покупателей не было.

«Технология алмазной подошвы гарантирует исключительное скольжение. Как давно она не давала о себе знать! – думал Петр, читая описание чудо-утюга и одновременно погружаясь в воспоминания. – Не приходила ко мне во снах, не подавала никаких знаков. Где же мы встретились в первый раз? По-моему, это было как-то совсем обычно. Я шел по коридору, торопился на семинар – как аспирант я должен был еще преподавать. Она задела меня локтем, и мои книги, тетради студентов, бумажки рассыпались по полу. Когда она наклонилась, чтобы их собрать, я заметил, какие у нее исключительные волосы – блестящие и гладкие, как жидкий шоколад. Мне захотелось подойти как можно ближе и убедиться, что они пахнут терпким какао и сгущенным молоком».

На этой мысли он прикрыл глаза и потянул ноздрями воздух, потому что вспомнил, при каких обстоятельствах его желание сбылось.

«Изображение будет максимально четким, и вы не упустите ни одной детали происходящего благодаря высокому разрешению 4K. Я и не упустил своего, как только она попала в поле моего зрения. Мне было 25 или около того, и я, молодой и перспективный аспирант, готовлюсь стать кандидатом технических наук. А ей?.. 17, не больше, только после школы, – Петр выбрал очередную брошюрку, на листы которой вместо громких рекламных фраз проецировалось кино о его собственном прошлом. – Таня… Танюша… слишком умная для своих лет, физика и математика ей давались как ни одной другой девчонке. Но на что она рассчитывала, поступив в технический университет, где столько жаждущих молодой крови парней? Все могло сложиться по-другому, будь в комплекте с математическими способностями более заурядная внешность. Тогда бы, столкнувшись с ней в коридоре, я пошел бы дальше своей дорогой. А она своей».

«Убедитесь, что оборудование не было повреждено во время транспортировки. При повреждении не пытайтесь подключить прибор, а свяжитесь с поставщиком незамедлительно». Чернила слегка размазались, и буквы в инструкции противными черными черточками вылезали за пределы отведенных для них ячеек.

«После встречи в коридоре мы еще раз столкнулись, на этот раз в метро. Нам было по пути, и так получалось, что несколько остановок до ВУЗа мы ехали вместе. Болтали, смеялись, обсуждали книги и фильмы – нашим вкусам тоже было по пути. Влюблялись друг в друга. Вернее, влюблялась она, погружаясь в мой мир как в сюжет детектива, собирая меня как паззл – по отдельным деталям. Что же ее зацепило во мне? Наверное, я ей казался, в мои 25, взрослым, готовым к серьезным романтическим шагам мужчиной, который видел в ней не только математика, как однокурсники-гики, повернутые на программировании, но и красивую девушку.

Родители контролировали каждый ее шаг, как будто она все еще оставалась школьницей – дочь, по их мнению, должна была посвящать все время учебе, и даже не помышлять об отношениях с парнями раньше, чем получит диплом. А мне не хотелось афишировать связь со студенткой, потому что имелись планы на дальнейшую карьеру в университете. Звучит ненормально, но метро стало единственным местом, где мы, находясь среди толпы незнакомых людей, могли оставаться наедине. У одной из статуй, исполняющих желания, кажется, у девушки с натертой до блеска туфелькой, мы впервые поцеловались. Через полгода мне эти поездки надоели, и я снял квартиру неподалеку от университета, чтобы встречаться с ней во время ее пар, подстраивая свое расписание под эти встречи.

Ее первая любовь, доставшаяся мне одному, была сладкая, как майский мед, собранный с первоцветов. Она приходила ко мне в середине дня, сбрасывала легким движением свое изумрудное пальто, распускала волосы из тугого пучка и ныряла в мои объятия, без лишних прелюдий и слов. Сколько же мы так встречались? Около года, пока ее не отчислили за неуспеваемость. Я готовился к защите кандидатской диссертации, и у меня совсем не оставалось времени и сил для Тани – она стала плаксивой и капризной, ее беспрестанные слезы утомляли и раздражали. И мне пришлось поставить точку, чтобы облегчить страдания каждого из нас. Однажды, провожая ее до метро, я сказал, что нам необходимо расстаться, и каждый пойдет своим путем. Тогда в последний раз я видел, как толпа спешащих в подземку людей захватывает и уносит с собой ее и ее неизменное изумрудное пальто».

– Петька, это что же ты над одной брошюркой уже битый час стоишь? – услышал он откуда-то издалека голос старшего менеджера. – Я давно за тобой наблюдаю. Стоишь, не шелохнешься, прям как эти.. как их там, живые статуи. Знаешь, на улице в гриме стоят неподвижно и подаяние просят. Ну ладно, пойдем ко мне в кабинет, разговор есть.

Петр не ждал ничего хорошего от этого разговора. Неужели снова срежут премию? Тогда едва хватит для оплаты взноса по кредиту и на проездной на метро. Есть ему уже будет нечего.

–Знаешь, Петя, головной офис смотрит на наши с тобой успехи. Успехи в кавычках, - старший менеджер уселся в кресло и жестом пригласил сделать то же самое Петра. – Руководство смотрит на цифры, не на людей. И что они видят? Ты хороший человек, неплохой работник зала, я вижу, как ты стараешься, чтобы лучше… кхм… консультировать наших покупателей. Но они заходят к нам, в реальные магазины я имею в виду, все реже. И все чаще покупают в интернет-магазинах. Живые люди становятся не нужны. Их заменяют алгоритмы, чат-боты, искусственный интеллект в конце концов.

–Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду? – Петр обращался к старшему менеджеру на «вы», хотя этот парень с модной хипстерской бородкой был младше его на 15 лет.

–Мне неприятно это говорить. Но придется уволить тебя. Прости. Ты правда хороший человек, честно, – старший менеджер деланно вздохнул, изображая сочувствие. На самом деле он был рад, что под нож начальства попал не он сам. – Если бы только хорошие люди могли так же хорошо продавать, как интернет!

По пути к метро Петр погрузился в невеселые мысли. Это увольнение стало для него ударом под дых. В его возрасте сложно найти работу, пусть даже такую незамысловатую, как консультант торгового зала. Полученное когда-то высшее техническое образование и почти законченная аспирантура – кандидатом наук он так и не стал – работодателей не впечатляли. Куда больше их интересовали цифры в паспорте. Похвастать записями в трудовой книжке или внешностью сексуального деда из рекламы Tele 2 он тоже не мог.

Совсем другим человеком – сильным, внушающим страх вперемешку с восхищением – он был в далекой Галактике. Усевшись в дальнем конце вагона и успокоив под мерное перестукивание колес бушевавший вихрь мыслей о работе, деньгах и несправедливости реального мира, Петр достал смартфон и прыгнул в гиперпространство.

Он злился на жену и не скрывал свое раздражение. Совсем некстати было ее предательство – она усомнилась в его способностях, в том, что он сможет защитить ее и будущих детей и предотвратить беду, нависшую над ними, как паук над мухами. Его враги уже плели свою паутину, и жена, по своей молодости, неопытности и глупости, стала частью их хитроумного плана.

В порыве неконтролируемой ярости Петр начал душить жену, сжимая в невидимых тисках ее хрупкую слабую шейку. Он хотел сделать ей больно – только, чтобы преподать урок. Однако спустя секунды жена перестала издавать какие-либо звуки, и ему пришлось ослабить хватку. Убийство в его планы не входило.

Петр увидел, как она медленно опадает на землю, ее тело куда-то уносят, а он от горя напивается чистейшей лавы, обжигающей лицо и желудок. Вспышка – его жена в медицинском модуле, где за ее жизнь и жизни детей борются андроиды-акушеры. Но даже идеальные механические врачи, которые, в отличие от людей, не могут совершить ошибку, признают свое бессилие.

–Она в порядке, и мы уверены, что при таких показателях человек должен жить. Но по необъяснимым причинами мы ее теряем…

–Как же так вышло? – Петр схватился за обожжённую голову, не замечая, что сам нуждается в помощи врачей. – Я должен был спасти ее. Дети и семья не входили в мои планы, да и ей в 19 лет ни к чему была такая обуза. Я дал ей деньги, чтобы она приняла меры – и поступи она по-моему, все могло сложиться по-другому для нас обоих.

И кто-то, нет, целый сонм голосов, бывших коллег, студентов, всех, кто его знал в прошлой жизни, отвечал:

–Не она убила себя. Твой эгоизм, твое желание пользоваться другими, а затем избавляться от них, как от надоевших вещей, отняли ее у мира.

Медицинский модуль не огласили детские крики. Дети, которых у него никогда не было и не будет, ни в этой, ни в далекой Галактике.

И снова где-то рядом, на периферии зрения, мелькнул кусочек изумрудной ткани. Петр, на этот раз не медля ни секунды, последовал за ним. Он почувствовал острое желание выговориться, оправдаться, объясниться с его обладательницей. Петр вышел на станции и приблизился к одной из статуй. Девушка, читающая книжку, одна туфелька затерта тысячами прикосновений до золотого блеска – в надежде на исполнение желаний.

Здесь он наконец нагнал изумрудное пальто. Точнее, ее призрак, который не приходил в течение многих лет, хотя он звал и молил о встрече.

–Я знаю, в тебе есть хорошее, жаль, что ты не дал этому хорошему даже шанса, – произнесла она, разглядывая на своей ладошке его душу, сжавшуюся до размера детской игрушки.

– Что мне сделать, как исправить свою ошибку? Мысли о нас с тобой, о том, что ты с собой сделала – из-за меня – прокручиваются в моей голове, как бесконечное кино, которое я не в силах остановить.

– Нам с тобой дали там, – и она подняла палец вверх, – второй шанс. Я заберу тебя с собой в далекую Галактику, и мы попробуем начать все сначала. Но ты не сможешь вернуться на Землю. Ты оставишь все, что здесь тебе было когда-либо дорого, откажешься от жизни, которая могла бы быть в будущем.

– Ты моя жизнь! Я пойду за тобой.

И на этих словах Петр с улыбкой шагнул за красную линию.