"Нечеловеческая личность"

Чем занимаются в лаборатории сенсорных систем Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, догадаться несложно: на стенах красуются фотографии и календари с изображениями дельфинов и белух. А что таится за дверью с табличкой "Опыт. Не входить"?

Текст и фото: Алексей Макеев

В лаборатории современные цифровые осциллографы соседствуют с паяльником и громоздкими приборами тех времен, когда отечественная дельфинология только зарождалась. Доктор биологических наук Александр Супин — один из тех, кто стоял у истоков этого направления. Заметив, что я нерешительно топчусь у двери с табличкой "Опыт. Не входить", Александр Яковлевич объяснил: "Проходите смело, табличка у нас несъемная. Понимать нужно так: когда дверь закрыта наглухо — идет опыт, если приоткрыта — входить можно". И никаких экспериментов с морскими животными в лаборатории не проводят. Здесь живет любимица сотрудников — большая зеленая ящерица, привезенная учеными с опытной станции на берегу Черного моря.

— Александр Яковлевич, в мировой практике первые опыты с дельфинами в неволе начали проводить еще в конце XIX века. Когда тем же самым стали заниматься в России?

— Все-таки научные исследования в этой области на Западе вошли в моду в 1960-е годы. На этой волне и у нас появился интерес к дельфинам. Переводились на русский язык разные научные и околонаучные работы. Например, мы зачитывались книгой американского нейробиолога Джона Лилли — на самом деле авантюриста. Лилли пытался научить дельфинов разговаривать, писал о том, как это перспективно. Он держал дельфина в здоровенной деревянной лохани, пытаясь установить с ним контакт. Все это оказалось ерундой: коммуникационную систему дельфина мы не поняли до сих пор. Так что беседы с дельфином в ближайшей перспективе не ожидается. А тогда интерес к этой теме был серьезный: в Московском университете образовалась исследовательская группа на кафедре высшей нервной деятельности, так же как и в Ленинградском университете, и в нескольких институтах Академии наук. Вначале, конечно, было много фантазий и спекуляций: начнем с дельфинами разговаривать, они по нашей просьбе будут в море какие-то работы выполнять. Последнее, правда, оказалось вполне реальным, только не в таком объеме, как предполагалось.

Джон Лилли пытается заговорить с дельфином
Джон Лилли пытается заговорить с дельфином

Меня во второй половине 1960-х годов заинтересовали исследованиями дельфинов друзья. Я не был в числе пионеров, но был привлечен к работе дельфинологами-первопроходцами. В нашей лаборатории было сначала три человека, в последние годы — около десяти сотрудников. С базой для исследований испытывали сложности. В итоге решили свою станцию создать. Присмотрели местечко между Анапой и Новороссийском — это последняя не очень заселенная территория на побережье. С трудом добились выделения земли. Денег, чтобы построить там что-то серьезное, никогда не было. Своими силами сделали домики из фанеры, поставили бассейны, вольер — и так уже более тридцати лет работаем.

— В науке тогда уже было известно о симпатии дельфинов к человеку?

— Этим, собственно, и подстегивался интерес. Дельфин ведь необычное животное. Они обладают высоким уровнем поведения, очень легко и надежно устанавливают контакт с человеком. Во всяком случае, те, что содержатся в неволе. Описывались случаи, что и в дикой природе дельфины подплывают к купающимся, пытаются с ними контактировать. Но это менее достоверно. С развитием исследований всякая шелуха отваливалась, научный интерес остался: узнать о способностях дельфинов к эхолокации, коммуникации внутри стаи, видеть над водой и под водой, быстро плавать. До 1980-х годов исследования развивались бурно. Но, как это часто бывает, сразу фантастических результатов не добились, и финансирование стало получать сложнее. Научные коллективы переходили на другую тематику, часть из них распалась. Сейчас в России лабораторий, где серьезно занимаются дельфинами, осталось раз-два и обчелся.

— В том числе известная Карадагская биостанция в Крыму? Где в советское время не только фундаментальной наукой занимались, но и популяризацией — в частности, снимали полуфантастические фильмы о дельфинах.

— Не в обиду будет сказано нашим украинским коллегам, после распада СССР Карадагская биостанция увяла. Сейчас ее пытаются оживить, но у России возможностей тоже мало. На Дальнем Востоке когда-то активно работала станция Тихоокеанского института рыболовства и океанографии. В Тихом океане ведь большое разнообразие дельфинов: бутылконосые дельфины, белухи, гринды, косатки. В последние годы исследования там стараются реанимировать, в том числе на базе нового большого океанариума на острове Русский, где работать можно круглогодично.

— А ваша станция на Черном море функционирует постоянно? Все-таки зимой в Анапе бывают морозы.

— Работаем мы только в летний период. Объекты исследований живут на станции круглый год. Что очень затратно: нужно воду в бассейнах нагревать, кормить животных. Одно время удавалось договариваться с расположенными по соседству дельфинариями, чтобы наших дельфинов они на зиму забирали к себе.

— Зато на Черном море вам доступен один из самых интересных видов дельфинов — черноморская афалина. Каким образом вы дельфинов отлавливаете?

— По-разному было. Первое время мы работали с местными рыболовецкими колхозами, у которых еще оставались специалисты и подходящие орудия лова — с тех времен, когда на дельфинов велся промысел. Потом сами стали ловить, привлекая к этому сотрудников дельфинариев, наработавших в ловле некоторый опыт. Ну а после того, как черноморскую афалину внесли в национальную "Красную книгу", ее вылов полностью запрещен. Который год мы пытаемся добиться разрешения добыть афалину для исследований, но пока безуспешно. Легче оказалось доставить с Белого моря белух. А даже молодая белуха — это зверушка весом около 700 килограммов. Последнее время мы работаем с белухами, которые у нас на станции чувствуют себя прекрасно круглый год.

— Есть ли на счету вашей лаборатории открытия?

— Открытия могут делаться каждый день. Вопрос в том, какого они масштаба. Интересны ли они кому-нибудь помимо самого автора? Нам в изучении сенсорных систем скучать не приходилось. К примеру, зрение у дельфинов оказалось очень своеобразно устроенным. Человек, например, если сфокусирует взгляд на носу своего собеседника, то уши четко он уже не увидит. Ощущение того, что мы видим все вокруг с достаточной резкостью, создается за счет постоянного сканирования окружающей обстановки, а мозг наш склеивает целостную, как кажется, четкую картину. У всех животных есть только одна достаточно узкая область зрения высокой четкости. А у дельфинов таких областей две в каждом глазу. Это им позволяет хорошо видеть и над водой, и под водой. Оптические свойства воды и воздуха разные. Дельфины в каждом случае по-разному используют свои глаза. Выныривая из воды, смотрят прямо на предмет — часто такие кадры любят делать: дельфин и человек смотрят друг на друга. А под водой, чтобы человека разглядеть, дельфин становится к нему боком и смотрит одним глазом. А общее поле зрения дельфина составляет около 300 градусов по горизонтали, то есть практически панорамное.

Что касается слуха, дельфины располагают совершенно уникальными возможностями — по частотному диапазону, чувствительности, способности различать звуки по времени и частоте. Порог чувствительности у дельфинов в сто раз ниже, чем у нас с вами: то есть они слышат звуки в сто раз тише, чем способен услышать человек. В основном все это используется для эхолокации. Принцип эхолокации очень прост: посылать звук и улавливать отраженное эхо. Однако требования к слуховому аппарату здесь предъявляются предельные. Если предмет находится близко, то эхо приходит настолько быстро, что мы не отличаем его от своего звука. От далекого предмета эхо придет с задержкой, но настолько слабое, что мы его не слышим. Только в особо удачных условиях, где-нибудь в ущелье, можем различать, как мы говорим, эхо. На самом деле эхо есть всегда. Пока в животном мире известны только три группы, которые способны к эхолокации: летучие мыши, некоторые ночные бабочки и зубатые киты, в том числе дельфины. И в этой узкой группе дельфины не знают равных. У них совершеннейший эхолокационный аппарат, в котором множество удивительных приспособлений — акустическая линза, уникальная слуховая система. Дельфины способны воспринимать и различать тончайшие оттенки эха, создаваемого различными предметами. Дельфин существует в неведомом нам звуковом мире, где каждый предмет имеет свой голос, свое эхо.

— А как влияют на тонкий слух дельфинов всевозможные технические шумы в современном море: эхолоты, гулы корабельных моторов?

— На Западе это считается серьезной проблемой. Как шумовое загрязнение мешает жить дельфинам и китам? К шуму дельфины могут привыкать. Есть много примеров, когда вблизи шумных объектов, например портовых сооружений, дельфины крутятся постоянно, если там есть рыба. Но это не значит, что для них это проходит бесследно, у дельфинов могут появляться дефекты слуха — временные или необратимые. Все равно что молодежь, которая под грохот многокиловаттных установок чувствует себя превосходно, не подозревая о возможном вреде для здоровья. А дельфины испытывают шумовые атаки похлеще портового гула. Например, выстрелы пневматических "пушек" для сейсморазведки. Или когда забивают сваи под ветряки в море. Диаметр такой сваи — несколько метров, и удары, чтобы забить ее в дно, должны быть соответствующей силы.

— Иногда поступают сообщения о массовой гибели дельфинов, которые выбрасываются на берег. Может быть, это своего рода невроз от техногенных шумов?

— Подобные случаи действительно бывают, и это — не исключительная редкость. Причина массовой гибели животных пока не ясна. Предполагается, что это может быть эпидемия в стаде, а может быть и шумовое загрязнение. Например, в США после маневров военно-морского флота случился массовый выброс дельфинов на берег. Общественность поспешила возложить вину на военных. В частности, причиной называли корабельные сонары, которые представляют собой мощнейший источник звука. Честно сказать, пока такая связь не доказана. Бывают подобные случаи и без военно-морских учений. Однако это совпадение подстегнуло проведение новых исследований в этой области.

— Браконьерство представляет серьезную угрозу для дельфинов? Все-таки их вылов был запрещен в большинстве стран не так давно, а в некоторых местах он не запрещен до сих пор.

— Промышленный вылов китов нанес, конечно, серьезный урон популяции. У нас было две громадные китобойные флотилии, "Слава" и "Алеут". Каждая флотилия состояла из "матки", при которой действовало около двадцати китобойных судов. Сколько они китов перебили — не сосчитать. Ходили по всему Мировому океану, включая Антарктику. Начинали с больших китов. Когда тех переловили, стали брать помельче — дошли до малых полосатиков, весом не более тонны. А промышленный вылов дельфинов, происходивший некогда в Черном море — это сотни и тысячи голов за один лов. Не думаю, что сейчас дельфины интересны браконьерам. Их мясо имеет специфический запах и в пищу никогда не шло — дельфинов перемалывали на кормовую муку.

Основная угроза дельфинам — общая экологическая обстановка в Мировом океане, загрязнение воды, уменьшение кормовой базы, вылов определенных видов рыбы. Человек может легко перестроиться: вместо селедки, если она вдруг иссякнет, ловить какую-нибудь другую рыбу. Животным сделать такой переход сложно. И не нужно забывать, что пищевая цепочка многоступенчата. Если рыба не так чувствительна к определенному загрязнению, то для планктона это может быть критично. Падает численность планктона, становится меньше рыбы, далее, соответственно, начинаются бедствия для дельфинов.

— В последние годы говорят о развитой "речи дельфинов", из-за чего их назвали "нечеловеческими личностями"...

— Сейчас исследования языка дельфинов поутихли. Потому что на самом деле ощутимого результата нет. Есть понимание, что коммуникационная система дельфинов очень сложная, многоуровневая. У них нет простых команд — типа того, что "пи-пи-пи" значит "есть рыба", а "пу-пу-пу" — "убегай от опасности". Примером многоуровневой системы является наша речь. Отдельный звук не обозначает ничего. Только комбинируя определенным образом разные звуки, мы можем описывать вещи. Речь дельфинов не столь сложна, но все-таки многоуровневую систему крайне сложно расшифровать. Нужны какие-то зацепки, ну, к примеру, такие, как Розеттский камень, с помощью которого расшифровали египетские иероглифы. Над языком дельфинов бились несколько серьезных ученых, филологов, лингвистов, но явного результата не получили. Поэтому на исследования в этой области средств выделяют все меньше.

— А как обстоит дело с исследованиями мозга дельфинов? В популярной литературе пишут, что у них очень большой и развитой мозг, а спят дельфины "одним полушарием"...

— Индекс соотношения массы тела к массе мозга у дельфинов на самом высоком уровне. Взять, например, гориллу. По массе она сопоставима с дельфином, весит около 200 килограммов. Мозг у гориллы весит 500 граммов и считается достаточно большим. У черноморской афалины масса мозга более 2 килограммов. У человека — полтора килограмма. Но масса здесь — не самый важный показатель. Мозг — информационная машина, а в таких системах все решает не масса, а устройство. Масса какой-нибудь ЭВМ 1960-х годов несопоставима с массой современного ноутбука. И возможности их несопоставимы. Не в пользу массивности.

Однополушарный сон дельфина — это открытие нашей лаборатории. Все животные во сне должны перейти в состояние большей или меньшей неподвижности. Кстати, пока нет ясности, зачем вообще нужен сон. Мозг животных, как и человека, во сне не отдыхает, а продолжает работать — только в другом режиме. Сон дельфина сложнее человеческого. У нас дыхательный центр во время сна функционирует автоматически. Для дельфина это недопустимо — так он нахлебается воды. Каждый вдох дельфина — это сложная система скоординированных движений: подняться к поверхности воды, принять определенную позу, вынырнуть и только тогда выдохнуть и вдохнуть. Мы выяснили, что у дельфина во время сна поочередно работают то одна половина мозга, то другая. Половина мозга обеспечивает тот необходимый минимум, чтобы зверь был на плаву и мог нормально дышать.

По примеру дельфинов американские исследователи пытались добиться, чтобы солдат мог спать одним полушарием. Представлялось это очень перспективным: в таком случае солдат будет бодрствовать почти постоянно. На самом же деле такой режим сна менее эффективен — при однополушарном сне общего времени на отдых требуется больше. Но независимо от сомнительности самой идеи никакой перспективы сделать человека "однополушарно" спящим не появилось. Так что этот проект закрылся.

А вообще-то условия изучения дельфинов в США превосходные. Я в течение пятнадцати лет дважды в год ездил работать в лабораторию Гавайского института морской биологии. Там круглогодичное содержание дельфинов, с ними работают высококлассные тренеры. Во время эксперимента, например, ставишь задачу, чтобы дельфин подошел к приборам и занял относительно них определенное положение. Тренер работает с дельфином — иногда приходится подождать день-два. Звери там не просто дрессированы — обучены учиться. Быть тренером — это своя наука и в какой-то мере искусство. Необходимо чувствовать зверя, понимать, когда его каприз нужно переломить, заставить работать, а когда, наоборот, не давить, дать ему отдохнуть. У нас на станции никаких тренеров нет, все делаем самостоятельно. Спасает то, что дельфинам самим интересно взаимодействовать с человеком, и в наших исследованиях они участвуют, не только чтобы получить в награду вкусную рыбку. Совершенно очевидно, для дельфина это представляет интерес. А если у нас в опыте что-то не получается, дельфин может расстроиться, начинает бить по воде хвостом — словом, выказывать свое недовольство неумелыми действиями человека. Потом возмущение проходит, и дельфин снова пытается вместе с нами задачу решить.

— Можно предположить, что дельфин воспринимает человека как себе подобного?

— Вполне возможно, что находящегося в воде человека дельфин принимает за похожее на себя существо. Похожего прежде всего тем, что у человека есть легкие, которые дельфин распознает своим "эхолотом" однозначно. Вероятно, это может служить причиной того, что дельфины порой спасают людей в воде, не дают им утонуть, захлебнуться.

— Насколько организованна стая дельфинов? Правда ли, что дельфины могут справиться с акулой и другими хищниками?

— Акулу дельфины убивают без особых проблем. Акула должна постоянно двигаться вперед, чтобы водный поток омывал ее жабры. Дельфины об этом знают и просто глушат акулу, она перестает двигаться и погибает от удушья.

Организация в стае сложная. Лидер руководит действиями всей группы — им, как правило, является крупный и сильный самец, но может быть и самка. У дельфинов очень развита взаимопомощь. Они, например, выносят заболевшего собрата к поверхности воды, чтобы он мог дышать. Так же новорожденному малышу помогают сделать первый спасительный вдох. Дельфины воспитывают свое потомство, применяют наказания, самое серьезное из которых — не дать хулигану всплыть и сделать вдох. После этого детеныш становится шелковым.

— Значит, может существовать не только дельфинотерапия, но и дельфиновоспитание...

— Относительно дельфинотерапии — это стопроцентное выкачивание денег. На самом деле просто вариант "зоотерапии". Если человеку нравятся собаки — он получает положительные эмоции от общения с ними; у других душа лежит к кошкам или лошадям. Сами по себе положительные эмоции, конечно, полезны, они мобилизуют ресурсы организма. А если человеку не животные нравятся, а он любит гонять на мотоцикле — для него будет полезна езда на мотоцикле. То же и с дельфинами. Хорошо, если у ребенка плавание с дельфином вызывает радость. Если же это ему не нравится, никакой дельфин не поможет. Животное само по себе специфического терапевтического эффекта не оказывает.

— Тогда в чем прикладная сторона изучения дельфинов? Говорят, например, что во время вьетнамской войны в бухте Камрань американцы использовали "боевых" дельфинов, обученных находить и обезвреживать в воде диверсантов-вьетконговцев.

— Насколько успешно действовали "боевые" дельфины во Вьетнаме — очень сомнительно, дельфин не агрессивен к человеку. А главное — такая практика малоэффективна. В этом случае гораздо лучше использовать технические средства. Просто взорвать заряд взрывчатки небольшой мощности, которая для кораблей безвредна, но от которой все диверсанты в воде всплывут кверху брюхом. Более рациональная сфера использования дельфинов — подводные работы. Обследование дна, подводных трубопроводов, видеосъемка, поисково-спасательные работы. В ряде случаев дельфины могут решать такие задачи эффективнее технических устройств. Реально пока возможности дельфинов не применяются. Этим, как и в любой другой прикладной науке, должны заниматься не только ученые, но и практики — в данном случае тренеры, которые будут работать с животными.