Родом из детства

15.05.2018

Братьев Верещагиных сформировала любовь родителей, царящая в доме свобода, трепетное отношение к родным местам

В детстве Василий Верещагин любил бить в барабан, стрелять из самострела и устраивать сражения оловянных солдатиков. Кстати, художником будущий великий баталист решил стать еще ребенком, когда восхитился картинкой на платке няни.

В Мемориальном доме-музее в Череповце теперь доступна детская комната живописца и его братьев, воссозданная по мемуарам Верещагиных. Здесь посетители могут сколько угодно играть с игрушками, листать и рассматривать журналы и книги. А слушая рассказы экскурсовода, можно попытаться найти ответ на серьезный вопрос: как так вышло, что в далеком от столиц захолустье из обычной дворянской семьи вышли четыре брата, прославившиеся на всю Россию?

БРАТЬЯ

В юбилейный день рождения, 14 октября 2017 года, имя Василия Верещагина звучало по всему Череповцу. В музейных и университетских залах проходили научные конференции, концерты, выставки и конкурсы. В картинной галерее состоялась выставка 15 работ Верещагина из собрания Русского музея — впервые в Череповец привезли столько. В городском архиве выложили на всеобщее обозрение все документы, какие смогли отыскать: и о землях, которыми Верещагины владели в городе и окрестностях, и об их предках. Даже почта не осталась в стороне: здесь гасили марки на юбилейных конвертах Василия Верещагина.

Василий Верещагин провел детство в родном Череповце. В 9 лет его отправили в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге
Василий Верещагин провел детство в родном Череповце. В 9 лет его отправили в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге

Череповец не может развесить на улицах баннеры с городскими видами, написанными великим земляком. Василий Верещагин уже в 9-летнем возрасте покинул родной город и поступил в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге. Объездив половину мира и не пропустив во второй половине XIX века ни одной значительной войны с участием России, в Череповце художник с этюдником не появлялся. И даже когда отправился в путешествие по Русскому Северу, на родину он не заглянул и на полотне ее не запечатлел. Но в местном музее решили извлечь максимум из девяти череповецких лет самого знаменитого из Верещагиных.

Череповец в годы детства братьев Верещагиных был крохотным городишком. Скромный дом предводителя уездного дворянства Василия Верещагина — старшего, ныне затерявшийся среди высоток (в 1980-е годы его вообще чуть не снесли, да горожане отстояли. — Прим. авт.), тогда выглядел чуть ли не дворцом.

Детская комната воссоздана по мемуарам братьев Верещагиных
Детская комната воссоздана по мемуарам братьев Верещагиных

Вышло так, что почти все братья Верещагины покинули Череповец довольно рано. Хотя о родных местах всегда вспоминали с любовью.

Старший, Николай Верещагин, сначала в Тверской губернии, а затем неподалеку от родного города развивал крестьянское артельное маслоделие и сыроварение. Позднее он фактически стал создателем российской молочной отрасли и изобретателем знаменитого вологодского масла.

Сергей Верещагин в юности выбирал между живописью и сельским хозяйством, но в конце концов избрал военную стезю. Служил ординарцем у знаменитого генерала Михаила Скобелева. О храбрости Сергея на поле боя и его трагической гибели при штурме Плевны писали в газетах и докладывали царю.

И, наконец, самый младший брат, Александр Верещагин, служил и воевал от Турции и Средней Азии до Дальнего Востока, выбился в генералы. Но в истории остался как писатель.

СИСТЕМА ВОСПИТАНИЯ

В семье Верещагиных родилось 12 детей: пятеро умерли в младенчестве, остались шесть братьев и младшая сестренка.

Детская комната в мемориальном музее небольшая, более того, ее можно назвать тесной. Как же тут помещались семеро детей? Да никак. Дети, естественно, были разновозрастными, так что обычно комнату делили трое-четверо ребят. К примеру, когда родился младший брат, Александр, старший, Николай, уже учился в Морском кадетском корпусе.

Некоторыми "верещагинскими" игрушками в музее позволяется поиграть
Некоторыми "верещагинскими" игрушками в музее позволяется поиграть

Здесь царит легкий беспорядок, как, впрочем, и должно быть в обычной детской комнате. Книжки и журналы с картинками, открытки со старинной линзой для их рассматривания, огромные куклы и крохотные оловянные солдатики, деревянные мечи и ружья, грифельная доска и кубики с гусарами и сценами охоты, кукольный театр с занавесом и театр теней... И все это можно брать в руки, листать, во все можно играть, нигде нет ни запертых стеклянных витрин, ни грозных табличек с запретами. А вот самострелов, о которых упоминают братья Верещагины, в музее нет. Впрочем, сыновья уездного предводителя прятали свои самострелы от строгого папеньки. А стрелы для них тайком изготавливал ткач Савелий.

Театр теней, воссозданный по образцам XIX века, установлен не ради антуража. Он и спектакли дает
Театр теней, воссозданный по образцам XIX века, установлен не ради антуража. Он и спектакли дает

Часть предметов в детской — подлинные. Другие, в особенности игрушки, изготовлены современными мастерами на основе исторических источников, в роли которых выступили прежде всего воспоминания Василия и Александра Верещагиных. С мебелью, рисунком обоев и игрушками помогли определиться материалы, найденные в фондах петербургской библиотеки им. М.Е. Салтыкова-Щедрина.

Прочитав воспоминания братьев в первый раз, искатель секретов и основ верещагинской системы образования только пожмет плечами. Никакой методики. Никаких особых подробностей. Зато братья описывают всю свою дворню — от любимой няни Анны Ларивоновны ("я любил ее больше всего на свете, больше отца, матери и братьев", — писал Василий Верещагин. — Прим. авт.) до последнего садовника, повара и дворника. Причем с деталями биографий, чертами характера, обстоятельствами жизни и смерти.

Не менее подробно братья рассказывают о радостях детства и своих проказах: о рыбалке, походах за грибами и ягодами, играх. Про учебу пишут мало и как-то по-онегински — "сперва Madame за ним ходила, потом Monsieur ее сменил". Портреты домашних учителей и гувернеров нарисованы с легкой насмешкой. Семья и дворня — свои, гувернеры и учителя — чужие, пришлые, случайные. Няня всегда оказывается на высоте в сравнении с нанятыми воспитателями.

"Она сознавала пользу ученья и всегда нам об этом толковала, но к применению его относилась довольно враждебно и урывала нас из рук учителя и гувернера при каждом удобном случае", — вспоминает художник.

Музей семьи Верещагиных рассказывает о детских годах и воспитании знаменитых братьев
Музей семьи Верещагиных рассказывает о детских годах и воспитании знаменитых братьев

И, только внимательно перечитав воспоминания братьев во второй или третий раз, наконец начнешь догадываться, в чем состоял секрет воспитательной системы в семье Верещагиных. Братьев сформировала любовь родителей, царящая в доме свобода, трепетное отношение к родным местам, красоте природы, а также общение с простым народом.

"Слезы подступают теперь, когда я вспоминаю о почти безучастном моем отношении к смерти многих из этих истинных кормильцев наших, — пишет Василий Верещагин в мемуарах. — Мы далеко не заплатили им даже и вниманием за их долгую службу и безоглядную преданность".

Описывая отношения с дворовыми, братья в своих воспоминаниях признаются, что испытывали неловкость из-за своего положения барчуков. Василий с горечью вспоминает, что мужиков в качестве наказания отдавали в солдаты, а девушек выдавали замуж за нелюбимых. И вместе с тем... "Отец был одним из самых добрых помещиков в уезде, и, как кажется, крестьяне его хотя и боялись, но любили", — пишет Александр Верещагин.

"Взять Николая Верещагина — он окончил Морской корпус, участвовал в боевых действиях, подал в отставку, стал мировым посредником — и вдруг решил заняться благосостоянием крестьян, — рассказывает историк Эльвира Риммер, стоявшая у истоков создания музея художника в Череповце. — Отчего бы это? Думаю, детство рядом с простым народом и няня сыграли в этом немалую роль".

НЯНЬКИНЫ СОСНЫ

Череповецкое поместье Верещагиных — это их зимний дом. И у детей он наверняка ассоциировался с окончанием лета и необходимостью возвращаться в город. Необходимостью суровой, потому что душа их рвалась в деревню Пертовку, расположенную недалеко от Череповца. Большая часть их детских воспоминаний посвящена именно ей. Но устроить музей в Пертовке оказалось невозможно: деревню затопили воды Рыбинского водохранилища.

В череповецком музее дорожат чертежом, который набросал Николай Кузьмич Верещагин — внук основателя российской молочной отрасли Николая Верещагина. Известный зоолог и специалист по изучению мамонтов, он умер в 2008 году, не дожив месяца до своего столетия. Николай Кузьмич родился в Пертовке в 1908-м, спустя год после смерти дедушки, и вырос на молоке коров из его стада.

На музейных гравюрах можно увидеть, как одевались и во что играли дети XIX века
На музейных гравюрах можно увидеть, как одевались и во что играли дети XIX века

Николай Кузьмич вспомнил не только расположение курятников и коровников, поленниц дров и беседок, но и указал, что и на каком поле сеяли. И даже весьма педантично отметил все заслуживающие внимания канавы.

На чертеже можно заметить в сторонке от построек лесок, а недалеко от него отдельно стоящие три дерева. Рядом — подпись, поясняющая, что это "нянькины сосны". Почему их так звали в семье Верещагиных, увы, осталось тайной. Няня прожила в семье много лет, и среди братьев нередко разгорался спор, кого из них она любит больше. Любовь и преданность няни своим питомцам для братьев иногда служили предметом шуток. Александр вспоминает, как они пугали няню, приезжая с учебы на каникулы. "А где же Васинька?" — спрашивала старушка, не обнаружив его среди приехавших ребят. "А Васиньку на войне убили", — заявлял кто-нибудь из братьев. Она бледнела, обмирала и хваталась за сердце, но, услышав дружный смех молодежи, улыбалась. "Грех вам пугать старуху", — ворчала на братьев няня. Об этом случае младший из братьев упоминает в мемуарах 1886 года, то есть задолго до гибели Василия Верещагина в морском сражении на внешнем рейде Порт-Артура. Но "пугать" Анну Ларивоновну было уже невозможно: она хотя и умерла в 104 года, но не дожила до начала XX века, когда в течение пяти лет не стало сразу трех ее знаменитых воспитанников.

Помимо няни и многочисленной дворни, по словам Верещагина-художника, на него сильно повлияли книги и путешествия. "Я учился сначала у матери, потом у гувернера-немца, не из ученых; потом у не посвященного еще в попы, кончившего курс семинариста, — пишет художник в одной из автобиографий. — Затем в Александровском малолетнем кадетском корпусе и затем в Морском кадетском корпусе, ибо, неизвестно почему, предназначен был в моряки. Никогда не любил никакой службы, а тем более морской, в которой меня укачивало".

Брат Александр тоже отзывается о годах учебы без восторга, отмечая, что знания вбивали в том числе и с помощью телесных наказаний. В воссозданной детской нет ни розог, ни ремней, которые, судя по воспоминаниям, регулярно использовались родителями.

"Но что это было за учение, смех один, — рассказывает младший из братьев. — Мы боролись, шалили, разговаривали; учитель нисколько не препятствовал этому, а иногда и сам участвовал в борьбе; но достаточно было заслышать или голос, или кашель отца, как немедленно садились за книгу, затыкали уши и принимались громко читать".

Верещагинские дни ежегодно проходят в Череповце в конце октября
Верещагинские дни ежегодно проходят в Череповце в конце октября

Но отец предупреждающе кашлял не всегда, и подчас ему удавалось поймать заигравшихся сыновей с поличным. "Отец положил голову Николая между колен, спустил часть одежонки, и как ни сопротивлялся будущий реформатор русского молочного хозяйства, ему было всыпано порядочное число ударов березовыми прутьями", — вспоминает Василий Верещагин.

Рисовать будущий художник учился самостоятельно. "Первое художественное произведение, сделавшее на меня впечатление, была картина тройки лошадей, в санях, спасающейся от волков, изображенной на платке няни, который она купила от заезжего торговца, — пишет Верещагин. — Я скопировал ее всю и с волками и со стреляющими в них седоками и деревьями, покрытыми снегом, скопировал очень быстро и так верно, что няня, папаша, мамаша и многие приезжие дивились и хвалили меня; а все-таки никому и в голову не могла придти мысль, что, в виду такого расположения, не худо бы дать мне художественное образование: сыну столбовых дворян, 6-й родословной книги, сделаться художником — что за срам!"

Похвалили разок и забыли. "Поощрений моему художественному таланту было мало; разве только няня, бывало, говорила: "ой, как хорошо!" — вспоминает Верещагин. — Но похвалы ее были несколько подозрительны, так как часто выхваляя, она даже не досматривала, что именно было изображено: самолюбию моему горько было слышать — "ой, какая коровушка, как живая!" когда изображена была не корова, а домик".

Чем не совет от художника? Детям — идти к своей мечте вопреки обстоятельствам, взрослым — поддерживать их во всех начинаниях.

ВОРОТНИЧКИ И БАНТЫ

Воскресенье. В череповецком Доме-музее Верещагиных ждут группу из соседнего города. Тут и ехать-то всего час-полтора, но ребята встали в семь утра и выбираются из автобуса помятые и недовольные. Возня в гардеробе, борьба за крючок поближе к выходу. Маленьких отпихивают, упавшее пальто оказывается затоптанным. Кто-то смеется, кто-то хнычет. Обычное дело.

Школьники попадают в верещагинскую детскую, места за столом для всех не хватает. За стулья тоже начинается драка. Но экскурсовод Елизавета Волкова громко сообщает бузотерам о том, что в доме Верещагиных живут по правилам XIX века: здесь уважают старших, уступают места девочкам и женщинам и вообще ведут себя по-рыцарски. Порядок восстановлен.

Детям раздают реквизит: девочкам — белоснежные воротнички, мальчикам — банты. Надев их, девочки грациозно рассаживаются у стола, а мальчики, хоть и посмеиваются, повязывая друг другу банты, но расправляют плечи и становятся наконец серьезными.

Экскурсовод распределяет роли. Мальчику, которого "назначили" быть Николаем Верещагиным, вручают маленький бочонок с маслом. "Василий", естественно, получает палитру и кисть. "Сергей" — деревянного боевого коня.

Экскурсовод начинает рассказ об интересных событиях из жизни братьев Верещагиных, объясняет, сколько времени дети тратили на учебу и какие порядки царили в доме предводителя дворянства. Девочки в воротничках и мальчики с бантами с удивлением узнают, что в те времена дети обращались к родителям только на "вы", что подниматься на второй этаж они могли только тогда, когда в доме появлялись гости, которых нужно было приветствовать. Современные школьники поражаются, когда слышат о том, что родной дом Верещагины покидали в 8–9 лет, уезжая учиться в другие города.

"Для нас важно рассказать не только о самих Верещагиных, но и о семейных традициях, о том, что воспитание — это нечто большее, чем школа и строгие правила, — говорит Елизавета Волкова. — И, наконец, о том, как много в человека закладывает семья. Многим современным детям большая семья и живое совместное времяпрепровождение людей разного возраста кажется чем-то удивительным".

Дети одеваются и прощаются, воротнички и банты аккуратно сложены в картонную коробку. Сотрудницы музея машут им рукой в окно и видят, как мальчики топчутся перед дверью автобуса, пропуская девочек вперед. Кажется, еще не все правила XIX века можно считать утерянными.